Материал: JP-NOVA-XXI_era_vek_2020

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

критически осмысливает как ее жизнь, такисобственную– глазами матери, осознает свою женскую идентичность, в которой «всегда, в той или иной степени присутствует мать, которая все исправляет, которая питает, и которая

противится разделению; сила, которую невозможно уничтожить…»12.

Этот диалог с самой собой продолжается около тридцати лет – только в 2013 г. Мияко перестает видеть мать во снах. «Я теперь старше, чем мама» – с этой точки начинается, наконец, персональная история героини. Но дело здесь не только и столько в датах – именно в этом году происходит окончательное соединение матери, Рё̄и Мияко в единое целое. Старый дом родителей снесен, под рухнувшей крышей тикают освободившиеся из плена запертой комнаты часы – время возвращается, наконец, к нормальномуходу, Рё̄(ачерезегослова– имать) признается Мияко, что всегда любил ее, а сама Мияко в финале решает возобновитьсексуальныеотношения с братом.

КогдаявернуласьвТокио, домужеснесли– осталсятолько плоский клочок земли. Он был гораздо меньше, чем мне казалось раньше. Любимые мамины гортензии и вишнятоже исчезли.

Апотомсновапришлолето. Птицы, наверное, скороопять запоют во весь голос. Думаю, сегодня я сама приду к

13

Рё̄.

Это происходит после их совместного путешествия в маленький городок на северо-востоке (как и героиня из «Дворца морского царя», Мияко и Рё̄вновь отправляются «ввосточномнаправлении»), которыйоднаждыпроезжали в молодости Мияко иНаоко.

12См. подробнее: Сиксу Э. Указ. соч.

13Пер. по: КавакамиХироми. Суйсэй [Голос воды]. С. 248.

480

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

Тыпомнишьтотгород?

Конечно, помню. Втотгодлетобыложаркое, нопоночам становилось прохладно. И до сих пор как будто стоит перед глазами гостиница у реки, в которой мытогдаостановились.

— Интересно, чтосталосрекой?

Я вспомнила волну цунами, накатывающую с побережья и поднимающуюся по реке. Эти кадры крутили по новостям. Разве это та самая река, по берегам котороймыкогда-топрогуливались сНаоко?

— Река молчала. Может, из-за снега. Вода хоть и текла, нобылотактихо. Какбудтоводапотерялаголос14.

Но, когда Мияко приезжает туда с Рё,̄уже перестав видеть сны о матери, всевдругизменяется:

И тут я услышала голос воды. Доносящийся откуда-то с границ далеких миров, беспокойный, еле уловимый шумтечения15.

Вода обретает голос – а вместе с ней и героиня, которая больше не чувствует себя «пустой». Она, наконецто, находит слова для того, чтобы рассказать свою «персональную историю», объяснить, что их связь с Рё̄– гораздо больше, чем просто секс, больше, чем повторение пути их матери. «Мы все появились из воды», говорит Наоко, и Мияко представляет свое тело и тело Рё,̄заполненные водой, перетекающей из одного в другое. «Интересно, какие звуки вода при этом издает?» – размышляет героиня. Вода наполняет Мияко, и ее голос становится голосом и героини, и ее матери, и голосом прошлого. Вода может быть грозной стихией, разрушительной силой, но она же

14Пер. по: Там же. С. 243–244.

15Пер по: Каваками Хироми . Суйсэй [Голос воды]. С. 248.

481

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

одновременно иживительнаявлага, постоянноедвижение и изменение, без которых существование теряет смысл. Мияко, таким образом, пройдя по пути своей матери, делает шаг еще дальшеи совершает то, чтотой неудалось

– мать Мияко так и не заполняет свою внутреннюю пустоту, хотя бесконечно стремится к этому, особенно перед смертью – героиня вспоминает, что мать тогда постоянно просила воды, но никак не могла напиться. Мияко же, окончательно примирившись и соединившись с Рё̄, обретает, наконец, внутреннюю целостность. Только в своем единстве Мияко и Рё̄способны теперь, словно божества-демиурги, брат и сестра Идзанаги и Идзанами, создатьновыймир– свой«персональныймиф», «мифологическоепространство любви»16 и победить смерть.

Ядумаю, вчеловекенетникакойдуши. Такговориламама.

Смерть – это конец. Но даже если и так, и души нет, я все равно все время думаю о вас. О папе, о тебе, Мияко, о Рё.̄О Такэдзи, правда, особо не думаю. Ну так он и не изнашейсемьи, этотТакэдзи.

Когда я умру, вы уж там хорошенько погрустите. Чтоб какследуетвсебыло17.

Переживание травмы занимает у героини около тридцати лет и полностью перестраивает структуры, в которых она существует, однако оно же позволяет Мияко, в конце концов, выстроить собственное новое измерение. Разорваннаяризомавосстанавливается, утверждая«бытие

16 См. подробнее: Гонда Хироми . «Сирой но» ни нагарэру «мидзу»: Каваками Хироми «Суйсэй» ронкэн < > < > :[«Вода», текущая к «белому полю» : Каваками Хироми «Голос воды»] // Кё̄тогобун. № 27. 2019. С. 67–91.

17 Пер. по: КавакамиХироми. Суйсэй [Голос воды]. С. 208.

482

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

между», существование в «персональной утопии». Утопия эта порождена, прежде всего, любовью, и «история любви есть дань, которую влюбленный должен заплатить миру, чтобы примириться с ним»18 . Мияко «расплачивается» с миром сполна: изоляцией, возможным общественным порицанием, но, главное, неизбежным, в итоге, исчезновением их семьи. Их с Рё̄«меж-бытие» антигенеалогично, оно аннулирует начало и конец, разрывает историческую преемственность. Похоже, однако, что это та цена, которую готова заплатить героиня перед лицом всеобъемлющегокризиса, пустьивыражающегосядлянеевсовершенно единичной, личной трагедии. К тому же, раз «мы все появились из воды», роман оставляет надежду на то, что «голос воды» – история Мияко – уже не затихнет, и этот поток, сливаясь с историями других, продолжит свое движениедальше, к «границамдалекихмиров».

18 См. подробнее: Барт Р. Фрагменты любовной речи. М.: Ад Маргинем Пресс, 2015.

483

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

Тексты «нового перевода» в Японии в XXI в.: вариативность когнитивных трансформаций

(на материале русско-японских параллельных корпусов художественных текстов)

В начале XXI в. в переводческих кругах Японии обострилось противостояние условно выделяемых «классических» и «новых» переводных школ. В предыдущих исследованиях мы освещали вопросы когнитивной природы переводческих трансформаций в диахроническом аспекте – см., например, [5, с. 664–669]. Также подробнее о процессе становления в Японии переводческих школ и роли, которую играли в этом процессе первые профессиональные переводчики см. у А.Р.Садоковой в [3], [4]. В данном исследовании мы продолжим анализировать природу когнитивных различий в механизмах языковой репрезентации различных фрагментов окружающей действительности на материале авторского корпуса параллельных текстов. Сравнивая переводы представителей условно «старых» и «новых» школ, попробуем продемонстрировать изменения, которые происходят в настоящее время в японском переводческом дискурсе, а также проследим в целом за принципиальными расхождениями в когнитивной структуре носителей различныхлингвокультур.

Яркими представителями «нового перевода» русской классики в Японии являются Камэяма Икуо, Мотидзуки Тэцуо, Нумано Кёко, Ура Масахару, английской классики – Андзай Тэцуо, и т.д. Лозунг этого направления– воскресить переводную классическую литературу, «освежить» ее «легкими и простыми словами, которые дойдут до самой глубины сердца современного читателя, который мог бы заблудиться в авторитетных высказываниях классиков». Такие переводы обещают читателю «свежие, легкие тексты, которые «не заставят их особо задумываться» (из рекламных материалов издательства «Кобунся»). Самым обсуждаемым представителем «нового перевода» является Камэяма Икуо, чьи переводы действительно отличает тенденция к

484