В период работы Амурской экспедиции была зало жена основа для заключения Айгунского (1858 года) трактата и подписания в 1860 году Пекинского дого вора, согласно которому русско-китайская граница ус танавливалась по рекам Амуру и Уссури и далее по реке Сунгаче, озеру Ханка и на юг до моря. Так искон ные русские земли, открытые нашими первопроходца ми, обрели своего законного хозяина.
***
Итак, Амур — река надежд и подвигов русского на рода — в середине прошлого века снова позвал к себе первопроходцев. Начало героической народной эпопеи по освоению и заселению Приамурья положили пер вые амурские сплавы. Они были организованы генералгубернатором Восточной Сибири Н. Н. МуравьевымАмурским и явились новым проявлением мужества и героизма русского народа. Амурские трудные версты стали маршрутами подвига не одиночек, как раньше, а огромных людских масс, пришедших сюда за волей и счастьем. Но пока новые земли ничем не могли пора довать их. Они ждали человеческого труда.
Несомненно, что участники первых сплавов горди лись необозримыми просторами края, где им предстоя ло жить. Понятна и та душевная торжественность, с какой участники первого сплава встретили величавый Амур.
«Вступив в воды реки Амура,— пишет один из участников,— флотилия 20 мая подошла к месту, где 165 лет назад существовал Албазинский острог, следы которого были еще видны. У этого пустынного холма, священного по преданиям, заиграла музыка на флоти лии, на всех судах скомандовали на молитву, все вста ли и сняли шапки. В этом молитвенном приближении к месту древнего обиталища наших соотечественников, уже давно почивших, слышалось благоговейное почи тание потомков к историческому пепелищу».
Первые амурские сплавы, трудные и незабываемые, явились прологом эпопеи хозяйственного освоения вновь приобретенного края, его заселения и преобразо вания. Тогда, в середине прошлого века, все было первым. И постройка первого парохода на шилкинских верфях, и первый проход по амурскому фарватеру, и первая срубленная наспех изба для первых поселен цев.
290
Великое амурское Дело рождалось в сложной внут ренней и внешнеполитической обстановке. Первые сплавы по Амуру начались, когда еще не был решен окончательно пограничный вопрос между Россией и Китаем. Кроме того, чтобы осуществить сплавы, Н. Н. Муравьеву, генерал-губернатору Восточной Си бири, пришлось проявить максимум изобретательности и настойчивости, чтобы обеспечить готовившиеся отря ды «плыть по Амуру», как повелевал царь в своем указе.
Организация каждой экспедиции (сплава), пишет историк П. И. Кабанов, в особенности первой, потре бовали колоссального напряжения сил. Надо было действовать при строгом соблюдении такого условия, как «экономное целесообразное расходование» ограни ченных средств, имеющихся в руках Муравьева. На огромный караван барок, плотов, лодок надо было по грузить десятки тысяч пудов муки, круп, соли, спирта, солонины, живого скота, полотен, сукон, кож, разных инструментов и прочего груза, а также военного сна ряжения; пушек, штуцеров, пороха. Для постройки су дов требовались лес, железо, пакля, смола и т. п., лес надо было рубить в тайге и перевозить на большое расстояние к месту стройки на Шилке; гвозди, желез ные скрепы, крючья, якоря надо было доставлять с Урала или приспособить для их производства в Забай калье Петровский завод.
Безусловно, Муравьевым были мобилизованы все местные ресурсы. И подготовка первого сплава тяже лым бременем легла прежде всего на простой люд, сол дат, крестьян. С них выжимали все, что могли. Подго товку к сплавам вынесли на своих плечах крестьяне, солдаты Забайкальского войска, мастеровые рабочие Шилкинского и Петровского заводов. Это благодаря их самоотверженному труду, за их счет успешно началось великое амурское дело.
Тяжесть подготовки первого сплава сменилась не вероятными трудностями плавания по реке. Горькими для простого люда оказались амурские версты. До нас дошло немало свидетельств очевидцев, рисующих во
всей полноте |
сложную обстановку, в которой проходи |
|
ли сплавы. |
Обратимся к некоторым из них. Вот вы |
|
держка |
из |
письма декабриста М. Бестужева о его |
плавании |
по |
Амуру в 1857 году. «После погрузки в |
10* |
|
291 |
Чите и в Шилкинском заводе плыли до Усть-Стрелки (место слияния Шилки с Аргунью) двадцать пять дней. Не плавание, а таскание барж по мелям, так что без всяких метафор можно сказать, что мы не плавили груз, а перетащили его на плечах рабочих. Из 32 барж станет на мель одна, и все остальные должны остано виться, чтобы ее снимать. В это время безъякорные баржи не могли остановиться, валят на другие и вза имно ломают друг друга. Судите же, сколько потерян ного времени, когда их станет на мель пять и более, люди изнемогали в утомительных работах — и мы часто продвигались обратным ходом, то есть принуждены были выводить баржи назад против течения, чтобы выйти из безысходной обмелевшей протоки».
А вот как описал плавание по Амуру П. Кропоткин, сопровождавший в те годы один из сплавов:
«Мы тронулись в путь, как только ослабела ярость бури. По расчетам мы скоро должны были обогнать два отряда барж, но прошел день и два, а караванов не было и следа. Где-то, у одного крутого берега, вид нелись какие-то бревна; но ни складов, ни людей не было видно. Начальник сплава потерял сон и аппетит и выглядел так, как будто только что перенес тяжелую болезнь. С утра до вечера он сидел неподвижно на палубе и шептал: «Все пропало, все пропало!» В этой части Амура поселения редки, и никто не мог дать нам никаких сведений. Началась новая буря. Вечером, когда мы добрались наконец до одной деревни, нам сказали, что баржи не проходили, но что накануне
много |
обломков |
плыло по реке. Не подлежало сом |
|||
нению, |
что |
погибло |
самое меньшее сорок барок с гру |
||
зом в |
сто |
двадцать |
тысяч пудов. Это означало неиз |
||
бежный |
голод в низовьях Амура в следующую весну, |
||||
если запасы |
не подоспеют вовремя, потому что |
близи |
|||
лась |
осень, навигация скоро должна была прекра |
||||
титься...». |
на |
сложность пути, первые |
четыре |
||
Несмотря |
|||||
сплава, начатые в 1854 году, решили свою задачу. На Амур твердой ногой встали русские крестьяне, забай кальские казаки, линейные солдаты. Все они представ ляли собой первопроходцев-засельщиков, которым предстояло закрепиться на приамурской земле, пустить здесь крепкие корни. Первые пионеры русского засе ления Амура разместились в землянках и приступили
292
к расчистке тайги и постройке домов. К осени 1855 го да первые избы переселенцев уже были готовы и в течение лета расчищены земли под огороды и небольшие посевы озимого хлеба.
Первый бич, свалившийся на переселенцев, был тиф. Он начался еще во время сплава и не прекращался в течение года. Вторым бичом стала цинга, которая тоже принесла немало бед.
Но простые русские люди — крестьяне, казаки му жественно переносили все невзгоды. Им пришлось ис пытывать лишения во имя того, чтобы эту дальневос точную землю обустроить, освоить эти новые, необжи тые места для себя и своих потомков.
Закрепление переселенцев во вновь обретенном крае несомненно было бы более интенсивным и про дуктивным, если бы царские власти больше заботи лись об их нуждах.
Вот как описывает мытарства переселенцев, этих
мужественных |
первопроходцев |
земли |
амурской, |
В. Солнцева в романе «Заря над Уссури». |
|
||
«Где плыли Амуром, где на веревках по земле тянули плоты и баржи. По пояс в воде перебирались через гнилые болота, пугливо обходили места, где над нежной прозрачной зеленью глухо и зловеще всхлипывала бездонная трясина, грозя втянуть, всо сать в себя все живое и мертвое. Шли дремучей тай гой,— стояла она на пути мрачной, недоброй стеной. Гибли люди от напряжения, лишений, простуды; жи вые, оставшиеся на муки, расцарапывали тело в кровь: на людей и скот валом валили тучи, неисчислимые полчища мошкары, комара-гнуса, слепней, простужен ные тела покрывались чирьями, чесотка мокрела меж ду пальцами изъеденных ног и рук.
Шли, сгорая под жгучими лучами взбесившегося солнца. Шли под потоками ливней; тоскливо погляды вали на небо — все оно было в нависших плотных чер ных тучах. Шли. Искали новую жизнь, новую правду.
Крестный путь! На ребятишек больно глядеть — па дали один за другим. Отцы, матери, бабки безотрадно, отчаянно крестились, рыли могилы.
Шли дальше и дальше! По бокам проложенной до роги оставались свежевыструганные кресты на безы мянных могилах. Бабы по ночам прижимались к мужь ям, причитали о скорой гибели, о смертушке: земля
293
враждебна, не хочет принимать новоселов, всем один конец!
Мужики тяжко вздыхали, утирали шершавыми ру ками мокрые щеки жен, сурово цыкали на них.
Шли!..
Особенно устрашились переселенцы, как стали спус каться вниз по Амуру: тайга, звери неведомые!
Партию переселенцев сопровождала охрана из пяти десяти солдат с офицером князем Волконским во гла ве. Но что сделает охрана, если нападут сотни волков или тигров? У крестьян — допотопные ружьишки, да и то не у всех».
Трудно, необычайно трудно давалась земля при амурская русскому первопроходцу. Но, несмотря ни на что, шел упорно и настойчиво русский человек к наме ченной цели.
Шли и верили, как говорил великий критик Н. А. Добролюбов, в то, что «близ устьев всех рек, впадающих в Амур, — Уссури, Буреи, Зеи, Сунгари, где устроены наши посты, со временем разовьются города!»
Г. И. НЕВЕЛЬСКОЙ
РУССКИЙ ФЛАГ НАД ПРИАМУРЬЕМ ПОДНЯТ
(главы из книги «Подвиги русских морских офицеров на Крайнем Востоке России»)
По прибытии в Петербург 28 января 1850 года я явился к князю Меньшикову и представил ему все чис тые и черновые журналы и карты наших исследований и открытий, а вместе с этим и рапорт Н. Н. Муравье ва о том, что, ввиду сделанного мною открытия, в на вигацию же 1850 года необходимо занять устье Амура 70 человеками воинских чинов. Для исполнения этого Н. Н. Муравьев просил князя Меньшикова о моем наз начении в его распоряжение. Князь принял меня весь ма благосклонно и объявил, что хотя государь, весьма довольный моим смелым поступком, простил меня за то, что я, не получив еще его повеления, решился итти к устью Амура и в его лиман, но граф Нессельроде и большинство членов Особого Комитета, председателем которого являлся граф, обвиняли меня за таковую дер зость и сообщили императору о своем сомнении в спра
294