Она открывает странный и вместе с тем увлекательный, фантастический мир древнего искусства. Века, а скорее всего тысячелетия сгладили острые грани этой базаль товой глыбы, как и сотен других, отшлифовали ее по верхность, но не смогли стереть глубокие полосы, вы битые рукой неведомого художника древних времен.
С илистого дна реки, из мутной воды как будто всплывает само подводное страшилище, властитель Амура, «Черный Дракон». Его узкие, по-монгольски раскосые глаза смотрят на пришельцев с немой угро зой. Голова этого странного и загадочного существа, явившегося перед нами из тьмы времен, увенчана пыш ной короной торчащих кверху густых волос; внизу вид на такая же пышная борода и, что всего удивительнее, густые усы.
Нижняя часть рисунка утрачена еще в древности, должно быть, в то время, когда глыба с изображением передвигалась вместе с другими камнями и сталкива лась с ними в потоке ледохода. Но и то, что уцелело, производит неизгладимо сильное, необычное впечатле ние. Взглянув на это удивительное, не похожее ни на что другое произведение древнего искусства, его уже нельзя забыть. Сколько потребовалось труда и усилий, чтобы выбить в неподатливом диком камне эти желоб ки! Может быть, даже с помощью простой гальки, кото рая валяется на влажном речном песке?!
Но еще у дивительнее мудрая лаконичность и просто та, а вместе с тем фантастическая изощренность рисун ка и, наконец, то острое композиционное чувство, с ко торым древний мастер, а лучше сказать, художник, разместил его на боковой плоскости камня. Он, этот рисунок, органично слит с шершавой глыбой. И не только глыбой, но и со всем окружающим ландшафтом Уссурийской тайги, с ее опьяняющими запахами, с не объятными просторами великой азиатской реки.
Когда уровень Амура повышается, волны лижут бо роду чудовища и его косые глаза. Волны поднимаются все выше и выше, пока наконец весь камень не скры вается под водой. Затем через месяц, два или три по груженный в воду камень снова поднимается над зерка лом вод. И так из года в год, из века в век...
Образ чудовища, выбитый на сакачи-алянском камне, рожден как будто самой матерью землей, создан ее стихийной творческой силой, той, что гонит из своих
40
глубин весенние бурные сокии дает начало всемуживому на свете.
Не случайно, должно быть, в первый раз, когда мы увидели и обводили пальцем полустертые линии рисун ка, он вызвал в памяти что-то очень старое и очень близкое. Вспомнился древний греческий миф о детстве вселенной, о молодости богов, о порожденных богиней земли Геей чудовищных исполинах, многоруких и змееногих титанах. Вспомнилась битва олимпийцев с сы нами земли, высеченная на мраморе Пергамского алта ря! Не таким ли древнейшим мифом о детстве Земли рожден и этот загадочный образ чудовища на Амуре?
В самом деле, как ни далек древний Пергам от Са- качи-Аляна, мы еще увидим, что у жителей Сакачи-Аля- на до сих пор живет такой же миф о первых днях все ленной, о мифических героях-полубогах. Миф, который служит ответом на вопрос, как появились рисунки на камнях Сакачи-Аляна.
Неподалеку и тоже наполовину в воде лежал дру гой камень с выбитым на нем изображением еще одной маски, или личины, но без такого пышного обрамления, как у первой фигуры. Лицо это имело яйцевидную пра вильную форму. На нем резко выступали раскосые гла за с отчетливо выбитыми в камне круглыми зрачками, широкий, расплывчатый нос. На щеках и подбородке виднелись параллельные дуги — возможно, татуировка.
В этом районе, начиная от села Малышева и кончая последними по Амуру домами нынешнего Сакачи-Аля на, всюду встречаются древние изображения — настоя щий музей первобытного искусства амурских племен да лекого прошлого. Общее количество древних изображе ний в Сакачи-Аляне можно установить лишь приблизи тельно: часть года Амур заливает свои песчаные бере га, а вместе с ними и валунные россыпи, среди которых находятся камни с личинами. Многие из них, вероятно, погребены в песке. По крайней мере, в процессе изу чения сакачи-алянских рисунков нам не раз приходилось производить небольшие раскопки, чтобы освободить от песка ту или иную часть расписанной глыбы.
Рисунки на валунах Сакачи-Аляна несут в себе при знаки глубокой древности. Они нередко сглажены и стерты до такой степени, что на глаз трудно определить контуры отдельных фигур и их детали. В ряде случаев желобки рисунков удается проследить сначала только
41
пальцами, осязанием. Выбитая в древности поверхность камня ровнее и глаже, чем первоначальный фон на ва луне, не тронутый рукой человека, неровный и шерохо ватый.
Всего в Сакачи-Аляне насчитано около ста пятидесяти рисунков.
Второй крупный центр наскального рисунка Дальне го Востока находится на правом берегу реки Уссури выше села Шереметьева.
Третий — на скалах в долине реки Кия по дороге из Хабаровска во Владивосток.
Во всех трех местах среди петроглифов преобладают антропоморфные изображения-личины. Но вместе с ни ми на тех же, скалах и валунах видны фигуры живот ных, похожих на лосей или лошадей, несомненно диких, водоплавающих птиц, лебедей или уток, змей.
С первой встречи с сакачи-алянскими личинами ис следователей занимал один и тот же вопрос: когда и кем они были созданы, кто выбивал на базальтовых глыбах эти странные лики?
Ответ получен был, когда начались систематические раскопки древних поселений на берегах Амура, в том числе в непосредственной близости к петроглифам, у тех же базальтовых глыб с изображениями.
Проходя по высокому правому берегу Амура в двух трех километрах выше села Вознесеновки, в местности, которая прежде называлась Старый Станок, мы увидели в обрыве что-то необычное. Это был обломок глиняно го сосуда, ярко лощенного, красного, который силой ок раски и своим блеском вызвал в памяти такие же ло щеные краснолаковые вазы древнегреческих мастеров.
Конечно, это был не лак, а своего рода ангоб, то есть тонкий слой специально отмученной красной охры, по которому затем прошелся шлифовальный камень. Сосуды с такой обработкой, краснолощеные, не раз уже встречались на Амуре. Они были найдены впервые еще в 1935 году на острове Сучу у Мариинска. Но на этот раз обнаружилось нечто в полной мере потрясающее: из обломков неолитического сосуда на нас смотрели круглые большие глаза, совсем человеческие... Рядом с глазами виден был скульптурно вылепленный и еще бо лее «человеческий» нос с ясно выраженными ноздрями, а под ним рот, четко оформленный глубоким надрезом в мягкой глине. Одним словом, это была личина, такая
42
же, как личины Сакачи-Аляна и Шереметьевских скал на реке Уссури!
На замечательном сосуде из Вознесеновки была не одна только личина. На нем уцелели остатки целой се рии таких личин, которые, должно быть, сплошным поя сом, своего рода хороводом, охватывали всю верхнюю половину сосуда. Художнику, который создал это уди вительное произведение неолитического гончарного ис кусства, а вместе с тем и образец своего творчества, мало было одних личин: он посадил их на туловище. Для полноты картины дал им руки, воздетые кверху в молитвенном жесте, как у киевской богоматери —«Неру шимой Стены», Оранты. Правда, руки эти, а заодно и ноги заканчивались не пальцами, а скорее острыми ног тями, как на звериных, скорее всего медвежьих, лапах. Необычна и поза этих странных антропоморфных фи гур. Насколько можно судить по уцелевшим обломкам сосуда, фигуры эти сидят на корточках.
Чтобы усилить декоративный эффект, древний мас тер противопоставил малиново-красный блестящий фон, на котором выполнены антропоморфные изображения, их собственной фактуре. Они контрастно выделяются на светло-желтом фоне обожженной глины, не покрытой слоем краски.
Одним словом, древний обитатель берегов Амура ис пользовал максимум возможностей, имевшихся в его распоряжении: роспись и резьбу, а заодно и скульптур ную технику, чтобы создать эту оригинальную работу, в которую вложена фантастика неизвестной нам перво бытной мифологии, а вместе с ней сила творческого воображения художника.
Сравнивая друг с другом личины, выбитые в базаль те у Сакачи-Аляна и выполненные в мягкой глине вознесеновского сосудa, можно видеть отчетливую пере кличку этих произведений древнейшего искусства або ригенов Амура.
Сходство между личинами на сосуде и на петрогли фах обнаруживается уже в общей форме и контурах личин. В Вознесеновке есть не только овальные личины, обобщенно передающие очертания обычного человече ского лица, но также и сердцевидные, специфические по своей форме, независимые от человеческого прототипа.
И принципиально важно, что совпадение между личинами на сосуде, с одной стороны, и личинами, выбиты
43
ми на петроглифах,— с яругой, продолжается дальше в столь же конкретных и специфических проявлениях, на этот раз в области внутреннего оформления личин.
Это относится к такой |
важной |
детали, как глаза. |
Они показаны в одних |
случаях |
правильными кружка |
ми, как на многих личинах из |
Сакачи-Аляна. В дру |
гих — фигурами в виде запятых |
или рыбок. «Рыбки» |
эти на одной личине неолитического сосуда из Вознесеновки отличаются от рыбок, представленных на личинах наших петроглифов, только тем, что перевернуты хвос тиками вниз.
На вознесеновской личине, где глаза имеют вид ры бок, над ними возвышается двойная скульптурная ду га в виде распростертых крыльев птицы. Точно такая
же дуга изображена и на большинстве личин петро глифов.
Для работы неолитического художника из Вознесеновки характерно стремление придать личинам на со суде объемную скульптурную форму: у них выпуклые, мягко очерченные носы и такой же выпуклый рот. Эту тенденцию к скульптурной трактовке формы личин мы можем наблюдать и на петроглифах. Может быть, даже не случайно и то, что вознесеновские неолитические личины изготовлены на выпуклой поверхности сосуда: точно так же мастера петроглифов Сакачи-Аляна наме ренно искали для своих личин выпуклые поверхности и ребра базальтовых глыб!
Столь же любопытна еще одна характерная особен ность керамических личин из Вознесеновки. Каждая из них, подобно сакачи-алянским антропоморфным изобра жениям, при общем сходстве в деталях не повторяет другую, соседнюю, а имеет индивидуальность, свой не повторимый в деталях облик. У одной глаза круглые, у другой в виде полуспиралей, запятых. У одной голо ва правильной яйцевидной формы, у другой верхушка головы раздвоена, и вся личина, подобно некоторым сакачи-алянским, имеет сердцевидные контуры.
И все это уместилось на одном глиняном сосуде! Сосуд этот как будто нарочно вобрал в свое орнамен тальное поле все богатства, все специфические особен ности, все вариации личин Сакачи-Аляна.
Как и следовало ожидать, бережная, «не дыша», расчистка обнажения и дальнейшие раскопки показали, что сосуд залегал в определенном культурном горизон
44