— И все же переоценивать его не стоит, ваше пре- |
|
|||
восходительство,— не отвел глаза Фаст.— Он хитер, |
|
|||
смел. Ему везет. Но если по большим меркам, он все- |
|
|||
таки неграмотный казак, от этого я-не откажусь никогда! |
|
|||
— А если и в этом ошибаетесь? |
|
|
||
— Ваше превосходительство, если бы мне предоста- |
|
|||
вили отряд! |
|
|
|
|
— Я вас слушаю, капитан, только не повторяйтесь.— |
|
|||
Усевшись, генерал закинул ногу на ногу и сцепил на ко- |
|
|||
ленях костлявые кисти. Откинулся к спинке кресла, по- |
|
|||
лузакрыв глаза темными, морщинистыми веками. |
|
|||
— Судьба была немилостлива ко мне, но в тот раз, в |
|
|||
Губерово, она позволила мне спастись, и я не сомне- |
|
|||
ваюсь— только для того, чтобы свести счеты с Гаври- |
|
|||
лой. Я прошу, дайте мне еще один шанс. |
|
|
||
Генерал открыл глаза. Фаст вдруг увидел, что зрачки |
|
|||
старика подернуты голубоватой вуалью. «Да ты слеп, как |
|
|||
крот », со злобой и раздражением подумал он. |
|
|||
— Наши дела складываются не лучшим образом, |
|
|||
капитан, и вы знаете это. Земская рать отступает. Наде- |
|
|||
юсь, под Спасском мы остановим войска Уборевича, но |
|
|||
партизаны! Эти партизаны, вместе с вашим Шевченко! |
|
|||
Вы говорите мне: еще один шанс, но где гарантия, что он |
|
|||
не обведет вас вокруг пальца и на этот раз? И снова |
|
|||
погибнут лучшие люди России! |
|
|
||
— Ваше превосходительство! Я прошу эскадрон, нет, |
|
|||
лучше два! Я досконально изучил тактику мерзавца. В |
|
|||
госпитале было время — я разобрал тактику всех его |
|
|||
бандитских атак! И хочу сказать, что он однообразен, и |
|
|||
туп, он не полководец, а рубака. И я, мыслящий человек, |
|
|||
был оскорблен этой несправедливостью! |
|
|
||
— Довольно, капитан, — поднял ладонь Ковальджи. |
|
|||
— Мне важно знать ваше настроение. А полк, даже |
|
|||
бригаду, вы получите — Генерал нажал кнопку электри- |
|
|||
ческого звонка, в дверях показался адъютант.— Пору- |
|
|||
чик, вы сообщили генералу Сбруеву? |
|
|
||
— Так точно, он уже здесь. |
|
|
||
— Просите. |
|
|
|
|
Вошел статный генерал, с голым черепом, черной |
|
|||
раздвоенной бородой и тонким, хрящеватым носом. |
|
|||
Ковальджи представил Фаста: |
|
|
||
— Наш боевой контрразведчик. К сожалению, не |
|
|||
всегда удачливый,— добавил он.— Речь идет о каратель- |
|
|||
ном походе, генерал. О рейде вашей бригады. |
ра |
|||
— |
Мне |
сказали, |
что |
|
план,— сказал генерал, садясь у стола. — |
Самое ори- |
|
||
160
гинальное во всем этом деле то, что я еще не видел его. —- План разработаете вы с этим молоды человеком.
Он — специалист по Шевченко. Единственный
оставшийся в живых после губеровского кошмара.
— Ах вот как?— генерал Сбруев с интересом взглянул на Фаста.— В таком случае я согласен послушать разумные советы...
Было пасмурное сентябрьское утро; на долины с сопок наплывал слоистый и густой как молоко туман; торжествующе звенели облака гнуса, а от обильной росы хлюпало в сапогах, когда сводный отряд пехоты и кавалерии Гавриила Шевченко, совершив скрытный ночной бросок из Анучино к железной дороге, остановился в густом лесу в десятке километров от большого степного села Касьяновки. Шевченко рассчитывал дать бойцам дневной отдых, а с наступлением темноты выйти из леса и внезапным ударом разгромить узловую станцию, отрезав линию снабжения отступающих к Спасску белых армий.
С тех пор как в январе Шевченко возвратился из Губерово в Анучинскую долину, он вел непрерывные боевые действия против белогвардейских частей. Назначенный командующим партизанскими отрядами Приморья Флегонтов и комиссар Пшеницын, в отличие от прежнего командующего Алюшина, всячески поощряли решительные действия, умело маневрировали силами отдельных районов. В марте на помощь Шевченко пришел из Сучанской долины отряд Сидорова. Объединенными силами партизаны напали на таежное село Новая Гордеевка, где расположилась карательная бригада генерала Смолина, и наголову разбили ее. Бригада практически перестала существовать. Партизаны вошли в Анучино, откуда их выбили в ноябре прошлого года. Сюда же перебазировался и штаб партизанских отрядов. Сидоров с отрядом вернулся в Сучанскую долину, а Шевченко продолжал наносить удар за ударом по белым гарнизонам. Появляясь в самых неожиданных местах и так же внезапно исчезая, отряды Шевченко не знали поражений, держа белых в постоянном напряжении и страхе.
Налет на узловую станцию был подготовлен и продуман до мелочей, но, верный своей тактике перепроверять все данные и расчеты, Шевченко выслал к линии железной-дороги конную разведку Калиевского с заданием еще раз проверить подход к станции. Разведка возвратилась перед полуднем — Шевченко собрал ко-
161
мандиров и комиссаров подразделений на обрывистом берегу речки, чтобы выслушать доклад Калиевского. Яков Кадушкин, комбат Негольский, Иван Грибанов и новый его заместитель Степан Карпов, командир пулеметного взвода Михаил Карлин и еще пятеро командиров сидели на сыроватых валежинах вокруг слабо горевшего костра. Внизу, под обрывом, матово блестела речка, вдоль извилистых берегов ее тянулись луга, зеленевшие молодой отавой, их теснил спускавшийся с холмов смешанный лес. Над пышными, едва начинающими желтеть кронами берез, маньчжурского ореха и диморфантов растекались едва видимые дымки полевых кухонь, из леса доносились грубые голоса. Там звякало железо, фыркали кони. Было тихо, болнце, едва поднявшись над дальними сопками, не пробивало завесу тумана, мошка и комары серыми нудящими клубами обволакивали людей и животных.
—Товарищ командующий, произведена разведка подходов к станции, никаких препятствий не обнаружено!— докладывал начальник.разведки, бросив ладонь к лакированному козырьку фуражки.
Слушая, Шевченко с безнадежным терпением стирал
слица и шеи жалящую мошкару. Нестор держал руку под козырек, не подавая вида, что чувствует укусы.
—Не тянись, говори как есть. Вольно!— проворчал Шевченко. Нестор с наслаждением отшлепал себя по щекам и шее:
—Скорей бы холода, все лучше, чем эта пакость!— Касьяновку проверил?— спросил Шевченко.
—Об том особый разговор, Гаврила Матвеич. Проверил все как есть, с Егоровым и Вахмистровым ходили пешими, Обнаружили полуэскадрон, не менее; казачки. По всей видимости, из Оренбургской бригады, должно, за припасами посланы к куркулям.
—Оренбургская бригада сейчас у Ханки должна быть,— сказал Шевченко и обернулся к сидевшим командирам:— Иван Филиппыч, где ты их встречал?
—Так то ж на той неделе, Гавриил Матвеевич,— поднялся Грибанов.— У Дроздовского переезда, мы подрывников прикрывали, еще ваш офицер с ними пошел, а казаки наскакали из-под Свиягино.
—За неделю они могут до Гродеково уйти бригадой,
— заметил Кадушкин.— Языка бы взять, Нестор.
—Какого языка, если приказ был: без шума, Яков Захарович?—обиделся разведчик.
—И то верно, день на дворе, дураков нема, чтоб нам
162
в рукилезть, — почесал в затылке Шевченко.— Так сколько их там?
— Не больше двух взводов, Гаврила Матвеич, так что сами просятся, извиняюсь, на ликвидацию.
— Добро, Нестор, спасибо, ступай, поешьте с хлопцами, да отдохни пока. Что же будем соображать, товарищи?— обратился он к командирам.—Ты, Негольский, как мыслишь? —спросил он у молодого командира батальона, который заменил погибшего в Анучино Юзефовича. Тот пригладил аккуратные усики.
— Вообще разведчик правильно сказал: сами просятся на ликвидацию, потому что оставлять их нельзя. С другой стороны — люди не отдохнули, может, стоит до вечера подождать?
— А ты, Захарыч?— повернулся Шевченко к Кадушкину.
— Думаю, что, имея в тылу врага, не до отдыха. Они, конечно, о нас могут и не узнать — далеко, да и кто нас ночью видел?
— Это нам так приятно думать,— прогудел бас Грибанова.— Страус, говорят, прячет голову в песок, а зад, извините, все одно наверху.
— Пожалуй, вы правы, Иван Филиппович,— сказал Кадушкин,— Если даже они и не знали с утра, то любой мужик из села мог заметить.
— Короче, выходит, как ни кинь, все клин,— сказал Шевченко.— Что же, товарищи, решим?
— Получается, Нестор прав,— сказал Кадушкин.
— И думать нечего, — пробасил Грибанов. — Деловто — полуэскадрон.
— Короче — рейд нам казачки сорвали,— проговорил Шевченко, кусая сорванную ветку белыми, плотными зубами.— Подойди сейчас к дороге — можем и на бронепоезд нарваться, а оно нам ни к чему. Ну что, журавля мы упустим, потому как синица — тоже птица.
— И журавля не упустим, нынче время наше,— басовито заключил Грибанов.
— Слушать приказ!— жестко отсек разговоры Шевченко. — Грибанов, я с тобой иду на Касьяновку, а ты, Негольский, следом веди батальон. Отдыхать будем на селе.
— Есть!— ырнулкоз Негольский и молодо, упруго побежал к лесу вместе с другими командирами.
— Коля!— крикнул Шевченко ординарца, который, разувшись, забрел по колено в теплую воду и стоял в речке, с наслаждением перебирая пальцами ног обка-
6* |
163 |
танную, скользкую гальку. Мальки тыкались ему в голые ноги, речка блестела, отражая сизое небо, журчала, обтекая полузатонувшую корягу, тихий звон стоял в густом, насыщенном запахами лета воздухе, и сквозь этот мирный звук прорезался железный голос командира:— Опять мечтаешь, бусурман?
— А?— встрепенулся Коля, открывая глаза.— Сейчас, Гаврила Матвеич, я мигом!
— Кончай купаться, коней седлать!
— Братцы-товарищи, сегодня мы одержали легкую победу, и это хорошо,— сказал Шевченко, оглядывая собравшихся в комнате командиров.— Ни единого раненого с нашей стороны... Спасибо тебе, товарищ Лопухин, за выручку,— прижал он руку к груди, наклонившись в сторону сидевшего у самой двери Святослава.— Но пригласил я тебя, Святослав Владимирович, не только для этого, а чтоб сказать, что решили мы тут все вместе ставить тебя командиром. Как вернемся в Анучино, сразу этот вопрос решим, а сейчас сиди, как все, привыкай и соображай.
— Спасибо за доверие, товарищи,— сказал Святослав, вставая.— Обещаю соображать, как приказал Гаврила Матвеич.
— Ну так вот, что ж мы имеем, братцы-герои?— сказал Шевченко, кивком головы усаживая Святослава.— С одной стороны — победа, а с другой — непонятное поведение знакомых нам давным-давно казачков. Не такой это народ, не так они приучены воевать. Это раз. Теперь, как ведет себя пленный? Кто видел — будто не он у нас в плену, а мы у него. Обратно и хозяин. Николай, вернулся он или нет?
— Не было еще, Гаврила Матвеич,— откликнулся от двери ординарец.
— Вернется — ко мне, допрошу его, куркульскую душу, где шляется. Хотя сам себе уже соображаю, что бы это могло означать. Что скажешь, Святослав Владимирович?— неожиданно прервался он.
Святослав встал.
— Мне неудобно впереди других... Но если спросили, скажу. Когда враг выглядит дурачком, следует на себя оборотиться. Не я ли в данном конкретном случае остаюсь обманутым? Вот так я соображаю, Гаврила Матвеич.
Шевченка погрозил ему пальцем.
— Мои слова повторяешь? Смотри, Лопухин, рассер-
164