жусь! —И засмеялся, а за ним засмеялись и сидевшие за столом командиры.
— А не слишком ли мы усложняем обстановку, Гаврила Матвеич,— все еще улыбаясь, сказал Негольский.
— Растерянность белых, по-моему, понятна: их прижали уже к спасеким укреплениям, конец явно близок, тут и умный в дурачка превратится.
-Может, так а может, и нет, — заметил Шевченко.
— Разреши, Гаврила Матвеич?—поднял руку Михаил Карлин,— Сейчас на площади плясал я с дивчиной одной... Ничего так девка.
— И там успел, Самара!
— Да не о том,Гаврила Матвеич. Она прижаласько
мне и шепчет, мол, Миша, хорош ты парень, да убьют тебя, хлопцы видели войско вчерась у Речного. Я вначале не обратил внимания, мало что бабы сплетничают, а теперь пораздумал — не для нас ли?
— Совершенно очевидно, надо выставить усиленное охранение,— сказал Кадушкин.— Обстановка тревожная.
— Так, кончили обсуждение,— проговорил Шевченко.— Слушать приказ.— И понизил голос почти до шепота, сделал знак всем наклониться к нему.
— Сейчас, не показывая вида — чтоб ни один глаз не догадался!— вывести поодиночке и отделениями батальон и полуэскадрон за околицу, укрепиться у дороги. Тебе, Карлин, главная задача — разместить все твое хозяйство так, чтобы в нужное время ни одна мышь не ушла из участка обстрела. Сколь у тебя на ходу?
—Опять обижаешь, Гаврила Матвеич,— сказал Карлин,— все как есть восемь «максимов» и два ручника готовы к бою. Отказа не будет, да и народ у меня подобран, сам знаешь.
—Тебе, Грибанов, поручается разведка боем. А лучше обойдись без боя, пройди по дороге как можно подальше от села; если они затаились, то все одно заметишь. А тогда заманивай к нам поближе, мы их с Негольским и Карлиным встретим.
—А что, если все наши подозрения ложны?- спросил Негольский.
—И дай нам бог, дорогой мой комбат,— похлопал его по плечу Шевченко.— Если ложные, значит, ночку не поспим — и все дела. А скорей всего, что я не ошибся, чует мое нутро, хлопцы, уж поверьте старому волку.
Вкомнате снова засмеялись, как часто бывало, когда
165
Шевченко вел свои военные советы. Он, однако, прервал смех.
— Значит главное, хлопцы,— чтоб ни друг, ни враг не догадался, что мы уходим из села. Пусть гармошка наяривает, пускай хлопцы пляшут, кому достанется, а мы будем делать то, что нам положено.
Казачья бригада генерала Сбруева замаскировалась в дубняке недалеко от дороги, идущей из Речного на Касьяновку. Хотя Фаст и настаивал начать немедленные боевыедействия против обреченного отряда Шевченко, Сбруев все еще колебался. Он выслал к селу несколько групп разведчиков. Вернувшись, разведка донесла, что партизаны расположились на отдых, выставив усиленное охранение, смять которое, однако, будет совсем нетрудно. Выслушав доклады, Сбруев снова удалился в палатку, за ним, еле удерживая раздражение, вошел Фаст. Генерал сидел на раскладушке в расстегнутом мундире и растирал рукой волосатую грудь.
— Ваше превосходительство, я жду команды!
— Присядьте, Борис Евгеньевич, — сказал генерал.— Они у нас в руках, так не будем торопиться с завершающим ударом. Вот так же под Мукденом...
— Ваше превосходительство, извините!— Фаст достал из кармана большой носовой платок и громко высморкался.
— Красные идут!-—раздался снаружи голос. Генерал и Фаст быстро подошли к наблюдательному пункту, устроенному на пирамиде из патронных ящиков. Наблюдатель показывал на дорогу.
— Вона-ка они, до двух взводов!
— Видите, голубчик Борис Евгеньевич, как хорошо, что мы не поторопились, ибо наверняка спугнули бы их еще на выходе из села,— сказал генерал.— Не так уж и глуп ваш Шевченко. Отдых отдыхом, но о разведке он не забывает.
— Если сейчас мы поднимем эскадроны, то данными разведки он уже не воспользуется,— сказал Фаст.— До села здесь не более четырех верст. А развед настичь — ив шашки, без шума.
— Вот теперь я с вами совершенно согласен,— сказал генерал окрепшим голосом.— Есаул!— повернулся он к стоявшему рядом кавказцу в черкеске и папахе на бритой голове.— Командуйте, голубчик!
Юрий Бурханов первым заметил затаившихся в леске казаков и показал на них командиру.
166
—Иван Филиппович, вон они, так что прав Матвеич.
—Матвеич всегда прав,— пробасил Грибанов, натягивая повод, и повернулся к эскадрону:— Хлопцы, они в леске. Сейчас выскочат, без команды поворачивайте — и скачи назад!
Полуэскадрон проехал еще шагов сто, когда из лесочка с гиканьем и улюлюканьем, размахивая шашками, вывернулась казачья лава. Партизаны с места вскачь понеслись к селу. Казаки были на свежих конях, и расстояние между ними и партизанами быстро сокращалось, подогревая азарт погони. Сбруев и Фаст скакали в первых рядах.
—На плечах въедем!— крикнул Фаст, поворачивая к генералу обезображенное шрамами лицо. Сотни лоша-
диных копыт стучали по дороге, не поднимая пыли, |
|||||
сверкала над головами сталь, в сплошной рев сливались |
|||||
выкрики всадников. |
|
|
|
насти- |
|
До околицы оставалось не более версты, когда |
|||||
гаемые казаками партизаны, неожиданно |
разделившись |
||||
на две группы, рассыпались по обе стороны дороги, |
спе- |
||||
шились и исчезли. В тот последний миг, который |
ему |
||||
осталось жить, генерал Сбруев понял, |
что |
совершил |
|||
страшную ошибку. Он еще успел натянуть повод, |
но в |
||||
следующее мгновение пулеметная очередь перерезала ему |
|||||
грудь, и он свалился в груду |
сраженных |
тел, |
и |
||
скакавшие сзади падали на него. |
Восемь станковых и |
||||
два ручных пулемета, расставленные Карлиным по |
обе |
||||
стороны дороги, в упор расстреливали |
казачьи |
эскад- |
|||
роны. Выпустив по ленте, пулеметчики заправили еще по |
|||||
одной и не прекращали стальной ливень, |
пока не смели с |
||||
дороги казачью бригаду. Лишь несколько уцелевших |
|||||
всадников рассыпалось по полю, скакали кони |
без |
||||
седоков, ползли раненые и умирающие... |
|
|
|
|
|
А до полной победы оставалось чуть больше одного месяца.
Л Е О Н И Д Ш К А В Р О
** *
УВолочаевских редутов,
тревожа утреннюю рань, кружась,
взлетают ветры круто над высотой
Июнь-Корень. Запев восходит на просторе, и полк
колышется вдали, то по долинам и по взгорьям солдаты
песню понесли. Она, сливаясь с ритмом шага, вселяет силу...
И она, как в наступлении отвага, любому воину нужна.
С ней рыбакам
в открытом море пробиться легче
сквозь туман, где «По долинам и по взгорьям...» летит
аж в Тихий океан.
С ней всюду сердце молодеет, дороги зримее во мгле...
Как хорошо, что не стареют такие песни
на земле!
168
Ч А С Т Ь I I
СОЗИДАТЕЛИ НЕВИДАННЕЙШЕЙ НОВИ
Как только последние из интервентов и белогвардейцев были выдворены с дальневосточной земли, в истории ее освоения и преобразования открылась новая глава. С чего она началась? Надо было залечить раны, нанесенные народному хозяйству края за пять лет изнурительной гражданской войны.
Разграбленные, опустошенные пожарами села и города, разрушенный железнодорожный и морской транспорт, заводы без станков и оборудования, выведенные из строя шахты и рудники — вот что осталось в наследство от интервентов и белогвардейцев трудящимся Дальнего Востока. Без поддержки и помощи всей страны залечить эти раны было невозможно. Партия делала все необходимое, чтобы быстрее превратить край в могучий форпост страны Советов. На восстановление хозяйства выделяются огромные средства, сюда направляются эшелоны с оборудованием и людьми. Весь многонациональный Советский Союз протянул руку братства и поддержки дальневосточникам. Сюда, на край земли, ехали ученые, геологи, инженеры, рабочие, строители, учителя, артисты, художники. И возглавляли это великое движение к Тихому океану коммунисты. Партия понимала, какое значение имеет превращение Дальнего Востока в мощную экономическую и оборонную крепость социализма, и не жалела сил и средств для его восстановления.
«Мощное и всестороннее развитие хозяйства и культуры Дальневосточного края,— писал М. И. Калинин,—
169