Как правило, срок обязательства оговаривался сторонами еще при заключении сделки, но мог быть при особых обстоятельствах продлен по распоряжению представителя власти. Так, Судебники развивают норму Русской Правды о купце, пострадавшем от пожара или иных причин: ему выдается «полетная грамота» о рассрочке погашения долга перед кредитором (ст. 55 Судебника 1497 г.; ст. 90 Судебника 1550 г.).
Система договоров Судебников включает договоры займа, купли-продажи, личного найма. Судебник 1550 г. указывает два вида займа: с «кабалою» и без «кабалы» (простой займ был действителен только при наличии свидетелей его совершения (ст. 78)). Соответственно появляются два вида кабальных обязательств: обязательство должника уплачивать кредитору проценты по долгу (заемная кабала) и обязательство должника служить у кредитора за проценты вплоть до уплаты долга (служилая кабала). Кабала могла совершаться на сумму не более 15 рублей, только со свободными людьми, скреплялась боярской печатью и подписывалась дьяком.
По поводу договора личного найма Судебник 1497 г. устанавливает правило: наймит, не выполнивший условий договора со своим господином,
раньше срока оставивший его, лишался договорной платы (ст. 54). К этому правилу Судебник 1550 г. добавляет: господин, не желавший заплатить наймиту договорной платы по окончании действия договора, присуждался к уплате суммы, в два раза большей по сравнению с договорной (ст. 83).
В) Наследственное право и брачно-семейные отношения
Сфере наследственного права посвящено немного норм Судебников. Так, Судебник 1497 г. устанавливает две формы наследования: по закону и по завещанию – «духовной грамоте» (ст. 60). Законными наследниками являлись в первую очередь дети умершего. При наличии сыновей дочери отстранялись от наследования недвижимости – «статка» (закон явно отдавал предпочтение наследникам–мужчинам как носителям родового и семейного начала). В случае отсутствия детей к наследованию допускались другие родственники, по степени родства, «ближние от рода» исключали дальних (ст. 92 Судебника 1550 г.).
сфере брачно-семейных отношений господствовал принцип власти мужа над личностью жены и власти родителей в отношении детей. Например, ст. 76 Судебника 1550 г. предоставляла обоим супругам право распоряжаться брачной судьбой их детей, а также право отдавать их в монастырь и в холопство. Имущественные отношения родителей и детей выявлялись, прежде всего, в области наследственного права, права родового выкупа и обязательственного права. Проданная отцом родовая вотчина не могла быть выкуплена его детьми. Дети, как и вдовы, отвечали по долгам умершего отца.
К области административного права Судебников относятся:
нормы о переходе крестьян от одного землевладельца к другому;
нормы, устанавливающие источники холопства и регулирующие порядок перехода холопов в свободное состояние.
Нормы Судебников о крестьянах и холопах развивают процесс постепенного объединения этих двух классов русского общества (правовое положение холопов улучшалось, а правовое положение крестьян, напротив,
ухудшалось), который завершится введением подушной подати в начале
XVIII в.
Крестьянство в XV-XVI вв. делилось на две основные категории: черносошных и частновладельческих, зависимость которых, в свою очередь, была различной.
Черносошные крестьяне жили на «черных», т. е. государственных, землях.
Вопрос о правовом положении черносошного крестьянства остается дискуссионным в русской историографии. Например, историки права Б.Н. Чичерин, В.И. Сергеевич и большинство советских исследователей (Б.Д. Греков, С.В. Юшков, Л.В. Черепнин и др.) полагают, что хотя черносошные крестьяне отличаются от крестьян частновладельческих, но и те и другие являются не собственниками, а владельцами земли, верховный собственник которой — великий князь. Исследователи А.Я. Ефименко, И.И. Смирнов, Н.Е. Носов, А.И. Копанев считают положение черносошного крестьянства принципиально отличным от положения частновладельческих крестьян, поскольку черносошные крестьяне были юридически свободны, независимы
своей хозяйственной и общественной жизни. Основа свободы черносошного крестьянства — свободная собственность на средства производства: землю и промысловые угодья, являвшиеся базой независимого индивидуального крестьянского хозяйства.
Действительно, за чернотяглым крестьянством по Судебнику 1497 г. было закреплено право обращаться в суд в случае захвата черных земель феодалами (ст. 63). Однако свобода черносошного крестьянства ограничивалась сочетанием частновладельческих и общинных форм землевладения. Черносошные крестьяне пользовались землей как члены
общин и могли распоряжаться своей землей лишь под условием выполнения всех общинных повинностей и несения «государева тягла».
Начавшаяся со второй половины XVI в. массовая раздача черных земель в поместья и вотчины привела к тому, что к середине XVII в. землевладение «черных» (государственных) волостей центральных уездов было поглощено феодалами. Жившие на них крестьяне превратились в крепостных. Что касается черносошных земель Севера, то, по данным А.И. Копанева, царское правительство не предпринимало их массовых раздач, будучи само заинтересовано в сохранении налогов и повинностей черносошных крестьян, составлявших главную статью бюджета страны.
Частновладельческие крестьяне жили на землях духовных и светских землевладельцев, а также на дворцовых землях великого князя.
отличие от черносошных, владельческие крестьяне уплачивали ренту
несли разного рода повинности непосредственно в пользу своего владельца.
Большую часть крестьянства составляли так называемые «старожильцы». Это крестьяне, «искони сидевшие» на данном участке земли, полученном ими еще от своих отцов, дедов, прадедов, и выполнявшие все феодальные повинности. Наряду с категорией крестьян-старожильцев все более увеличивается масса «новоприходцев», т. е. крестьян, переходящих от одного феодала к другому и селившихся у них на договорных началах.
Все эти категории крестьян, несмотря на их экономическую зависимость от землевладельца, в первоначальный период феодального строя пользовались еще правом «выхода», т. е. свободного перехода от одного владельца к другому. Усиленное развитие феодального землевладения в XIV —XVI вв., происходившее за счет захвата или раздачи издавна населенных крестьянством земель в собственность феодалам, дальнейшее развитие производительных сил вызывали невиданную ранее потребность землевладельца в рабочих руках.
Возник вопрос о прикреплении крестьянина к земле, так как иначе помещику не были гарантированы рабочие руки.
Рассмотрим основные этапы оформления крепостного права:
1.Судебник 1497 г. законодательно оформил общий для всего государства срок перехода крестьян от одного владельца к другому (термин
«крестьянин», как производное от «христианин», появляется в московских актах XIV в. вместо «смерда» древней Руси):
«А христианом отказыватися из волости, ис села в село, один срок в году, за неделю до Юрьева дни осеннего и неделю после Юрьева дни осеннего...» (ст. 57).
Возможность выхода (Юрьев день осенний – 26 ноября по старому стилю) ограничивалась также тем, что крестьянин обязан был внести «пожилое», т. е. определенную условную сумму за проживание на земле феодала. Выплата «пожилого» являлась обязательной для всех крестьян независимо от наличия или отсутствия у них задолженности по отношению к землевладельцу. Размер «пожилого» зависел, во-первых, от качества земли: «в полях (т. е. в степной полосе) за двор рубль, а в лесех полтина»; и, во вторых, от срока проживания крестьянина на земле: полную сумму «пожилого» (рубль или 50 копеек) платили крестьяне, прожившие у землевладельца не менее 4-х лет. Это различие, по мнению А.Л. Шапиро, обусловливалось тем, что в лесной местности легче было поставить двор, постройки, а потому уход крестьянина от землевладельца наносил последнему меньший ущерб. Эта же норма Судебника ограничивала и выход наиболее подвижной и многочисленной группы сельского населения - новоприходцев. Установление размера пожилого в «одну четверть двора» для крестьян, проживших у землевладельца лишь один год, почти исключало возможность выхода для крестьян-новоприходцев, а обязанность уплаты размера всего пожилого для крестьян, проживших четыре года, фактически стирала разницу между старожильцем и новоприходцем. Таким образом, ранее свободные разряды населения прикреплялись к земле.
2.Дальнейшее ограничение крестьянского выхода зафиксировал Судебник 1550 г. (ст. 88), комментируя, по словам И.И. Смирнова, ст. 57 предыдущего Судебника.
Царский Судебник увеличил сумму пожилого на два алтына и уточнил порядок его исчисления – с «ворот», т. е. независимо от количества построек на крестьянском дворе. Возможно, в эпоху Судебника 1497 г. «пожилое» также брали с «ворот», но в ст. 57 данный принцип исчисления просто не указан. Но существует и другая точка зрения: в эпоху великокняжеского Судебника сумма «пожилого» взималась с каждого строения на крестьянском дворе, а в эпоху царского Судебника количество строений на крестьянском дворе уже не учитывалось (с «ворот»).
Кроме того, во избежание споров о том, в «лесе» или «в полех» стоит покидаемый крестьянином двор, в Судебнике 1550 г. определяется, что лесной полосой считается участок, «где десять верст до хоромного лесу». Судебником вводится ряд дополнительных обязанностей крестьянина, связанных с его переходом. Помимо пожилого, крестьянин должен был оплатить «за повоз... по два алтына», т. е. обеспечить закрепленную за ним
порядке барщины обязанность отвезти осенью на двор господина собранный урожай. За возможность снятия урожая с оставленного у землевладельца озимого посева крестьянин уплачивает два алтына. Кроме того, за сохранение права на сбор урожая ушедший крестьянин обязан был платить «подать цареву и великого князя».
Необходимо отметить, что в российской историографии по поводу развития крепостного права в России сложились две основные концепции. Многие исследователи указывают на законодательный путь оформления крепостной зависимости крестьянства, основой которого стали московские Судебники. Однако некоторые ученые полагают, что крепостное право устанавливалось практикой отношений крестьян с феодалами, закон только закреплял, фиксировал нормы, сложившиеся ранее на практике (В.О. Ключевский). Например, Судебники разрешали крестьянский выход за неделю до Юрьева дня и в течение недели после Юрьева дня, но на практике
«старожильцам» и «новоприходцам» было очень трудно уйти от феодала. Для первых сумма «пожилого» была слишком высока, а для вторых даже четверть «пожилого» было сложно заплатить, так как у них еще не было прибыли.
Следующим этапом законодательного оформления крепостного права стали указы «О заповедных летах», которые стали издаваться с 1581 г. Данные указы устанавливали периоды времени, в течение которых запрещался переход крестьян в Юрьев день (от слова «заповедь» - запрет). Остается вопрос: вводились ли заповедные годы на территории всей России или в отдельных землях. Не ясна также периодичность их введения.
В 80 - 90–е годы XVI века начинает проводиться перепись населения
к 1592 г. все население России было включено в т. н. «Писцовые книги». Появилась возможность установить, кому из феодалов принадлежали крестьяне. Тогда же, по мнению ряда историков, был издан специальный указ о запрещении вообще крестьянского перехода. Законно уйти от феодала в конце XVI в. крестьянин уже не мог, оставалось только уйти незаконно, то есть убежать.
С 1597 г. начинают издаваться указы «О сыске беглых крестьян» и
возврате их прежним владельцам в соответствии с данными писцовых книг. Сначала срок «сыска» был 5 лет, а с 1607 г., при царе Василии Шуйском, розыск был увеличен до 15 лет. Появился новый вид преступления – укрывательство беглых крестьян. Однако, если крестьянина не могли поймать в течение 5 или 15 лет, он становился свободным.
Таким образом, последним этапом законодательного оформления крепостного права стало Соборное уложение 1649 г., установившее бессрочный сыск беглых крестьян (см. далее).
Холопство в XV-XVI вв. по своему положению разделялось на три основные категории: холопы докладные, и холопы полные (старинные), позже кабальные холопы.
Докладные холопы являлись княжескими или боярскими слугами, управлявшими отдельными отраслями хозяйства. Это ключники и тиуны сельские, огнищные, конюшие, старосты «ратайные» (пашенные). Похолопление этой категории лиц происходило «по ключу», т. е. требовало написания грамоты при участии наместников и дьяков и предъявления властям лиц, продающихся в холопство, для удостоверения в правильности сделки, что называлось докладом.
Впервые докладное холопство как самостоятельную категорию выделил В. О. Ключевский. Исследование докладных актов XVI в., проведенное Е.И. Колычевой, показывает, что наиболее ранняя московская докладная относится к 1484 г. Этот вид холопства, уходящий своими корнями
глубокую древность, являлся наиболее недолговечной категорией. Именно докладные холопы ранее других стали получать от своих господ в качестве вознаграждения за службу землю.
Начало ограничению докладного холопства положил Судебник 1497 г., исключивший возникновение холопства по «городскому ключу» и холопства жен и детей, живших отдельно от мужа и отца, оформившего себя в холопство по «сельскому ключу» (ст. 68). Продолжая линию на освобождение докладных холопов, Судебник 1550 г. исключает похолопление
по «сельскому ключу», если оно не санкционировано государственной властью, т. е. не оформлено докладной (ст. 76).
Значительно более устойчивой была категория полных, старинных холопов — несвободного населения, находившегося по существу в состоянии прямого порабощения и постепенно сливавшегося с крепостным крестьянством.
Первые упоминания о полном холопстве находятся в духовной грамоте
1358 г. великого князя Ивана Ивановича и в договоре 1375 г. Дмитрия Донского с Михаилом Александровичем. Оно имеет сходство с «обелем» Русской Правды. Однако положение полных холопов XV—XVI вв. отличалось от положения холопов периода Древнерусского государства. Развитие оброчной системы и внутреннего рынка, делавших труд холопов невыгодным, обусловливало массовый отпуск холопов на волю, сокращение источников похолопления, установление обстоятельств, освобождающих от полного холопства, и вытеснение его холопством кабальным.
От холопства освобождались и не подлежали отдаче «старому государю», т. е. своему прежнему владельцу, холопы, бежавшие из татарского, а по Судебнику 1550 г. из любого плена (ст. 56 Судебника 1497 г.
ст. 80 Судебника 1550 г.). Это способствовало пополнению рядов великокняжеских тяглых городских, а иногда и служилых людей, что соответствовало политике централизованного государства.
Ст. 76 Судебника 1550 г. запрещала холопам — родителям холопить своих детей, рожденных на свободе, а монахам и монахиням холопить детей, рожденных до пострижения.
Судебники не упоминают известные ранее виды холопства — побег закупа от господина, влекший за собой обращение закупа в «обельного», т. е. полного, холопа, и совершение таких преступлений, как убийство в разбое, поджог, конокрадство. Однако Судебники включают новый источник холопства — «по холопу роба», не обозначенный в Русской Правде. Но вряд ли можно считать этот источник чересчур новым. И раньше вольная жена холопа находилась фактически в полной зависимости от холоповладельца. Установление нормы «по холопу роба» является не столько расширением источников холопства, сколько отражением норм семейного феодального права.
Судебник 1550 г. усложняет в ст. 77 порядок выдачи «отпускной» грамоты тремя годами вместо тридцати и признает юридическую силу лишь за отпускной, выданной судом с боярским докладом, т. е. вышестоящей инстанцией. Данная норма была направлена не на сохранение холопства, а на урегулирование исков холоповладельцев друг к другу.
Ограничение полного и докладного холопства и развитие холопства кабального означает не расширение института холопства, а преобразование
его в новую категорию феодально-зависимого населения. Эта тенденция не могла не отразиться на нормах Судебника 1550 г.
Кабальное холопство, зародившееся в 30-х годах XVI в., являлось, по мнению И.И. Смирнова, тем институтом, в форме которого феодально-крепостническая зависимость распространялась на новые слои свободного населения, вынужденные в новых хозяйственных условиях идти в кабалу, беря денежную ссуду и принимая вместе с тем обязательство «за рост служити», т. е. работать на своего господина-кредитора. М.Ф. Владимирский-Буданов подчеркивал, что под служилой кабалой следует понимать не заем, а договор личного найма. В отличие от полного холопства, кабальное холопство продолжалось либо до отработки долга, либо до смерти кредитора.
Отграничение договора займа от договора личного найма нашло отражение в ст. 82 Судебника 1550 г., которая предписывает, что взявший взаймы деньги обязан лишь выплачивать проценты. Кредитор, заставлявший должника работать на себя, нарушал тем самым договор займа и терял право на возмещение убытков, принесенных ему побегом должника. Ст. 78 Судебника 1550 г. запрещала давать на себя кабалы свыше 15 руб. Это ограничение суммы, по мнению В.Н. Татищева, являлось как бы гарантией «того, чтоб вечно не крепили». Старые кабалы, сумма которых могла быть выше 15 руб., сохранялись, но должны были соответствующим образом оформляться, после чего вопрос о неправомерности кабалы решался судом. Кабалы давались только на вольных людей. Взявший кабалу на полного или докладного холопа не только терял деньги, выданные по кабале, но и возмещал ущерб, который нанес господину убежавший холоп (ст. 78 Судебника 1550 г.). Эта норма Судебника отражала рост товарно-денежных отношений, законодательно подтверждая втягивание в орбиту феодально-крепостнической эксплуатации новых широких слоев свободного населения.