Соловьев С.М.
Нормы торгового, международного права договоров.
По договору великого князя Олега 907 г. русские обязывались входить в Константинополь одними воротами, без оружия, отрядами не более 50 человек, в сопровождении императорского чиновника, предъявив княжескую грамоту с обозначением числа кораблей, имен прибывших в Византию послов и купцов. Руссы должны были жить в пригороде Константинополя – при монастыре св. Мамонта («у св. Мамы»).
Со своей стороны, греки обязывались:
Платить «дань» руссам (контрибуцию), причем, платить каждому из городов (Киев, Чернигов, Переяславль и др.), князья которых участвовали в походе Олега: чем «старше» был город, тем большую дань он получал.
Греки должны были предоставлять «корм» русским, проживавшим в Византии (послы получали посольские оклады, а купцы – «месячину», то есть месячное содержание, также по старшинству русских городов) и бесплатную баню.
Руссы получили право вести беспошлинную торговлю, а также продовольствие и судовые снасти на дорогу, когда покидали Византию.
Договор Олега 911 г., сохраняя основные положения договора 907 г., более полно определял правовое положение руссов в Византии. Например, договор 911 г. обязывает русских помогать греческим кораблям в случае кораблекрушения, нападения разбойников, а также содержит нормы о взаимном выкупе и возвращении в отечество рабов и пленников, выдаче преступников, о праве руссов свободно поступать на службу к греческому императору.
Также в договоре Олега 911 г. есть постановление о наследовании руссов, находящихся на службе у византийского императора: возможно наследование по завещанию («створит обряженье») и по закону: указываются родственники нисходящие («свои») и, при отсутствии нисходящих, - боковые («малые ближники»). Многие исследователи полагают, что данная норма есть буквальный перевод текста одного их постановлений XII римских таблиц. Наследник на Руси мог получить имущество от русских купцов и, вообще, от всех руссов, «ходящих в греки».
Несколько норм договора Игоря 944 г., заключенного после неудачного для руссов похода, регулируют вопросы военной помощи грекам: русский князь обязывался не позволять «черным булгарам» нападать на византийский город Корсунь (Херсонес), отказываясь и сам от притязаний на херсонскую страну («О Корсуньстей стране»). Причем, он может требовать военную помощь от греков, только при условии, если сам откажется от притязаний на черноморское побережье.
Договор Святослава 971 г. является самым кратким из всех договоров (князь был осажден войсками греческого императора Цимисхия в Доростоле): Святослав клянется не воевать с греками и защищать их в случае нападения «другого народа».
Таким образом, договоры Руси с Византией можно назвать первыми международными договорами в русской истории. В области торгового, международного, наследственного права, естественно, можно говорить о преобладании византийской правовой системы.
Именно нормы, относящиеся к области уголовного права, более всего указывают на компромисс правовых систем и свидетельствуют о существовании у руссов правовых норм уже в X веке, а именно, свода норм обычного права – «закона Русского».
Так, ответственность за убийство формулируется договорами Олега 911 г. и Игоря 944 г. следующим образом: русин ли убьет христианина или христианин русина – (убийца) «да умрет» (Перевод авт.). То есть преступник может быть предан по византийскому законодательству смертной казни или убит по обычаю кровной мести руссов. Если у преступника было имущество («домовит»), то родственник убитого мог взять часть этого имущества, которая полагалась ему по закону. Но и жена убийцы должна была получить свою законную часть имущества.
Кроме того, устанавливается ответственность за причинение телесных повреждений «ударом мечем» или другими предметами: денежное взыскание («литр 5 серебра») – «по закону Русскому».
Среди имущественных преступлений различаются кража (убийство вора в момент совершения преступления является ненаказуемым в случае оказания последним сопротивления), грабеж и разбой («возьмет что-либо дружинне»). Опять же, по договору Игоря, вор наказывается по «закону Гречьскому» или «закону Русскому».
Таким образом, развивая национальное право путем рецепции византийского законодательства, договоры Руси с Византией стали и первым опытом русских «выразить нормы своего права в объективной (письменной) форме и притом сделать их для себя обязательными по силе внешнего принуждения и клятвы» (Владимирский-Буданов М.Ф.). Помимо огромного влияния на развитие русского права, переход к более совершенным юридическим формам и понятиям, договоры сыграли и огромное культурное значение для Руси: они стали «главным средством, подготовившим принятие христианства Русью и именно из Византии» (Ключевский В.О.). Так, летопись, по поводу договора Олега 911 г., указывает:
Царь же Леон…приставил к ним (русским послам) своих мужей показать им церковную красоту, золотые палаты и хранящиеся в них богатства: множество золота, драгоценные ткани, а также чудеса своего Бога и страсти Господни: Венец, Гвозди, Багряницу, Мощи Святых, - уча их своей вере и показывая им истинную веру. (Перевод авт.)
А в договоре Игоря 944 г. уже говориться о руссах, принявших Св. Крещение:
Если кто-либо из Русской страны дерзнет нарушить этот союз с Греками, то пусть те из них, которые приняли крещение, будут осуждены Богом Вседержителем на гибель вечную и временную, а те из них, которые не крещены, пусть не получат помощи ни от Бога, ни от Перуна, не защитятся они щитами своими, и да падут они от мечей своих, стрел и другого своего оружия, да будут рабами в сей век и в будущий. (Перевод авт.)
Договоры Руси с немцами
Помимо русско-византийских договоров, важным источником для изучения древнерусского права являются договоры западных русских земель, лежащих по великому водному пути «из варяг в греки» (Новгородской, Псковской, Смоленской, Полоцкой и Витебской), с европейскими городами – членами Ганзейского союза, Данией, Швецией. Поскольку иностранцы говорили на непонятном для русских языке, их стали называть «немыми», а всех европейцев – «немцами». Древнейшим из договоров с немцами является договор, заключенный Новгородом в период между1189 и 1199 гг. «со всеми немцами и с готы и со всем латинским языком», то есть с жителями города Висби на острове Готланде (список его сохранился в виде приписки к договору Александра Невского 1257-1263 г.). Важное значение в истории права играют также новгородский договор 1270 г. и договор смоленского князя Мстислава Давидовича 1229 г. с Ригой и Готским берегом.
Основное содержание договоров составляют нормы международного права, регулирующие дипломатические, торговые отношения сторон. Главным отличием русско-немецких договоров от договоров с Византией является то, что они заключались государствами, стоящими примерно на одном уровне развития культуры и правосознания и более полно отражают правовые воззрения русских XII – XIII вв. Право руссов преобладает в договорах, нормы уголовного и гражданского права сходны с нормами Русской Правды. Даже сам договор, являвшийся законом для его участников, обозначен термином «Правда» (смоленский договор 1229 г.). Однако, в отличие от Русской Правды, договорам известны преступления против нравственности: например, по договору 1189 – 1199 гг., если кто «повержет насильем» рабыню, т. е. попытается изнасиловать, то ей полагается «за обиду» гривна, а если же обесчестит («соромит»), то рабыня «себе свободна»; в договоре 1229 г., помимо «насилия» свободной женщине (штраф 5 гривен серебра), упоминается прелюбодеяние («застанет со своей женой»), денежный штраф за которое (10 гривен серебра, равнявшееся 40 гривнам кун) соответствует штрафу за убийство свободного человека («вире») Русской Правды. В области процессуального права договор 1229 г. первым среди русских юридических памятников упоминает судебный поединок – «поле» (о судебных поединках упоминается в источниках издревле, а именно, еще у арабских писателей X – XI вв., но Русская Правда не упоминает этого института). С другой стороны, договор 1229 г. является последним документом в нашем праве, упоминающим ордалий («железо горячее»).
В) Закон как источник права древней Руси.
Развитие законодательства в древнерусском государстве происходило в двух основных формах:
В форме рецепции византийских законодательных источников,
ставших вторым после русско-византийских договоров, более глобальным, этапом рецепции на Руси византийского права.
В форме развития национального княжеского законодательства:
церковные уставы великих князей Владимира Святославича и Ярослава Владимировича; княжеские уставы в Русской Правде (см. далее).
конце X века на Руси произошло событие, определившее не только дальнейшую нашу историю, но и, в частности, совершившее переворот во всех сферах правовой жизни. Если договоры с Византией, являясь первоначальной формой рецепции византийского права, заимствовали только его отдельные нормы и институты, ограничиваясь, в основном, сферой торговых и дипломатических отношений, то «принятие христианства было тождественно с принятием кодекса церковных канонов в той его полноте, какая была ему дана вселенскими Соборами» (Суворов Н.С.). Причем, сама мысль о необходимости регулировать общественную жизнь волей власти появилась вместе с христианством, внушалась Церковью.
Русская Церковь, являясь частью православной восточной Церкви (митрополией Константинопольской патриархии) и устраиваясь по образу и подобию последней, естественно и неизбежно перенимала от нее и действующий кодекс узаконений. Нет почти ни одного известного
произведения канонической литературы на Востоке, перевода которого, в полном или сокращенном виде, не встречалось бы в памятниках древнерусской письменности.
«Россия попечениям своего Духовенства обязана была успехами в просвещении всех состояний и в сохранении древнего общего Отечественного права, словом, в первом устройстве Гражданской образованности».
Г. Розенкампф
Кодексы церковного права, принятые русской православной Церковью из Византии, включали законы собственно церковные (правила или каноны семи Вселенских соборов, ряда Поместных соборов Церкви, правила Св. Апостолов и Св. Отцов – Учителей Церкви: Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста) и гражданские (императорские) законы по церковным делам («симфония» духовной и светской властей предполагала право светской власти издавать свои законы по тем делам, которые были подведомственны Церкви). Таких сборников церковно-гражданского законодательства – Номоканонов, оказавших огромное влияние не только на сферу церковного законодательства и управления, но и на наше государственное законодательство (как по церковным, так и по светским вопросам), судебную и административную практику, было два:
1) Номоканон VI в. Иоанна Схоластика, патриарха Константинопольского. Это систематический сборник церковных правил (50 титулов или отделений), включающий правила 4-х Вселенских и 6-ти Помесных соборов, а также 85 правил Апостольских, 68 правил Св. Василия Великого. В дополнение к сборнику церковных правил Иоанн Схоластик составил систематическое собрание царских законов, касающихся Церкви (87 глав): подлинный сокращенный текст 10-ти Новелл Юстиниана.
Ввиду широкого употребления на Востоке сборников Схоластика, появилось множество их списков , в которых собрание церковных правил обычно предшествовало 87 главам из Новелл. Но появились и такие списки, в которых те и другие постановления, церковные и гражданские, были соединены между собой, по сходству содержания, в одно целое – собственно Номоканоны, не потерявшие своего значения в практике восточной Церкви даже после издания в IX веке более совершенного и обработанного сборника патриарха Фотия.
Номоканон IX в. патриарха Фотия (14 титулов). Состоял из двух
частей: Номоканона и Синтагмы (собрания только церковных правил), которые, хотя и не составляли одного целого, но были заключены в одном сборнике, называвшемся греками то Номоканоном, то Синтагмой. Номоканон состоял из 14 титулов (в каждом по несколько глав) и включал, помимо церковных правил (цитаты из канонов Соборов и Св. Отцов), гражданские постановления Империи (краткие извлечения из Кодекса и Новелл Юстиниана; причем, излагается не столько сам текст законов, сколько толкования на них византийских законоведов). В отличие от Номоканона, содержащего церковно-гражданские постановления, Синтагма представляет собой хронологическое собрание церковных канонов (по порядку Соборов) в их полном тексте. Весь сборник Фотия включает 85 правил Апостольских, правила Вселенских и Поместных соборов, канонические правила Св. Отцов Церкви. Номоканон Фотия стал «лучшим сборником церковных правил, дополненным и обработанным на основании утвержденного Церковью канона в IX веке» (Иоанн, архимандрит), и получил широкое употребление на Востоке и в России.
Номоканоны Схоластика и Фотия появились на Руси в готовом славянском переводе уже в XI – XII вв. и получили название Кормчей книги: часто в сочинениях Св. Отцов первых веков Христианская Церковь сравнивается с кораблем, который управляется Божественным Писанием и правилами Св. Отцов как кормилом или кормчим.
Многие исследователи церковного права полагают, что Номоканон Схоластика (точнее, его первая половина – свод церковных правил) был переведен Св. Мефодием - просветителем славян, в IX веке и заимствованрусской Церковью из Болгарии вскоре после крещения Руси (например, в числе дополнительных статей Номоканона мы встречаем «Закон судный людям» - болгарскую компиляцию Эклоги византийских императоров Льва и Константина).
Переведено ли было законодательство императора Юстиниана по сборнику в 87 глав неизвестно, но зато в славянском списке Номоканона содержится ряд дополнительных статей церковного и светского происхождения. Кроме упомянутого «Закона судного людям» (главным образом, славянской переделки XVII титула Эклоги о наказаниях), включены 7 и 24 титулы Прохирона императора Василия Македонянина; непосредственно 2 титул 3 главы Эклоги.
По мнению профессора А.С. Павлова и многих других канонистов, перевод Номоканона Фотия был сделан при Ярославе Мудром (XI в.), который, по свидетельству летописи, любил церковные уставы, собирал писцов и переводил книги с греческого на русский. С мнением о русском происхождении упомянутого перевода не соглашаются историки Церкви профессор Е. Голубинский и А. Карташев, полагая, что перевод был сделан в Болгарии еще до принятия нами христианства, и оттуда принесен на Русь.
Существуют три списка этого сборника. В состав его входят: 1. Номоканон в до-фотиевской редакции; 2. Синтагма церковных правил, изложенных в полной редакции, но без толкований; 3. Извлечения из Новелл Юстиниана в 87 главах; 4. Отрывки из Прохирона (7, 24, 28 тит.), Эклоги (2 тит., 2 гл.). В XII и первой половине XIII вв. к этому составу Номоканона были добавлены разные источники русского права, как церковного, так и светского происхождения: Русская Правда, канонические ответы митрополита Иоанна II и новгородского епископа Нифонта.
Кроме того, на востоке, после первоначального перевода греческого Номоканона на славянский язык, появились новые источники канонического права (например, толкования Номоканона, выполненные Аристином, Зонарой, Вальсамоном в XII веке). Русская Церковь, как митрополия Константинопольской патриархии, также должна была обновить свой канонический кодекс.
связи с этим, в XIII веке на Руси появился третий греческий сборник, уже содержащий значительное число неизвестных источников церковного права. Когда после татарского погрома русским митрополитом стал серб Кирилл II, по его просьбе болгарским царем Иаковом Святиславом в 1262 г. был прислан список сербской Кормчей, переведенной с греческого сербским архиепископом Саввой. Митрополит Кирилл II предъявил эту Кормчую церковному Собору 1274 г. во Владимире и рекомендовал ее русским епископам к руководству как сборник более полный и ясный, дающий надлежащее понятие о церковных правилах. «Эту репутацию сохранил сербский Номоканон в практике русской Церкви во все последующее время до печатного издания Кормчей включительно» (Бердников И.С.).
Список, полученный митрополитом Кириллом II, не сохранился в подлиннике, но сохранилась копия с него, выполненная при преемнике – митрополите Максиме в 1284 г. По этому списку сербская Кормчая содержит:
Синопсис (правила Вселенской Церкви в хронологическом порядке и сокращенной редакции) с толкованиями греческого канониста Алексея Аристина (XII в.); 2. Номоканон патриарха Фотия без ссылок на постановления византийских императоров; 3. Толкования других греческих канонистов – Зонары и Вальсамона; 4. Сборник Схоластика в 87 глав; 5. Прохирон; 6. Новеллы императора Василия Македонянина, некоторые Новеллы императора Алексея Комнена о браке; 7. Моисеево законодательство (выборка из четырех книг Моисея: Исход, Левит, Числа и Второзаконие); 8. Правила двух Константинопольских Соборов 861 и 879 гг. при патриархе Фотии, которых не было в славяно-русских Кормчих прежнего времени; 9. Новые для нашего церковного права постановления Константинопольского патриаршего Синода (в основном, по брачным делам), разные канонические ответы и трактаты греческих иерархических лиц.