Материал: SYuF_2021_T_2

XII.Гражданское право и наука в современном мире

поддержать мнение,в соответствии с которым категории разумность и добросовестность обладают функциональным единством, следовательно, направлены на достижении одного результата — гражданского правопорядка, и присутствуют в гражданско-правовых отношениях одновременно1.

В связи с изложенным,представляется,что учет добросовестности и разумности в поведении кредитора является важным элементом в обеспечении защиты должника от необоснованного несения неблагоприятных имущественных последствий за недобросовестное, как следствие, виновное поведение кредитора. Следовательно, на суд возлагается обязанность по предотвращению получения кредитором выгоды в виде возмещения убытков, которые находятся в причинной связи с его недобросовестным поведением2.

Данные выводы находят выражение в судебной практике. Так, Арбитражный суд Сахалинской области, принимая решение, учел, что просрочка выполнения работ допущена по вине как подрядчика,так и заказчика, сдвинувшего срок начала выполнения работ,ввидупоздней выдачи разрешения на строительство,и продлившего срок выполнения работ внесением изменений в проектную документацию.Тем самым,установив наличие вины заказчика и подрядчика в просрочке исполнения обязательств по контракту,суд уменьшил размер пени в соответствии со ст.404 ГК РФ,что допускается в соответствии с п.81 постановления пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 73.

Принципы добросовестности и разумности в гражданском законодательстве и судебной практике выражаются также при взыскании конкретных и абстрактных убытков. В частности, данные принципы находят свое место в ст. 393.1 ГК РФ. Верховный Суд РФ в п. 12 постановления от 24.03.2016 № 7 устанавливает, что должник вправе, например, представлять доказательства чрезмерного несоответствия цены замещающей сделки текущей цене, определяемой на момент ее заключения по правилам п.2 ст.393.1 ГК РФ,тем самым указывая на недобросовестное поведение кредитора.

Так, в постановлении Девятого Арбитражного апелляционного суда4 суд учел явную недобросовестность кредитора, который, не проявив в достаточной степени осмотрительность, собственными неразумными действиями (поспешное заключение невыгодной замещающей сделки при наличии возможности в дальнейшем заключить ее на более выгодных условиях) причинил себе соответствующие убытки. В постановлении от 22.05.2017 Пятнадцатый Арбитражный апелляционный суд5, установив недобросовестность истца, выразившуюся в заявлении требования возмещения убытков, ставших следствием его собственного поведения, связанного с заключением взамен расторгнутого договора аренды соглашения,объекткоторого своими параметрами явно не соответствовал параметрам объекта прекращенного договора (в сторону улучшения),оставил апелляционную жалобу без удовлетворения.

Указанные примеры отлично демонстрируют, что суды в своей практике обращают внимание на добросовестность в поведении сторон (предусмотрительность,осмотрительность и содействие сторон в достижении цели обязательства)6, однако существуют и спорные судебные акты, например, решение Арбитражного суда Хабаровского края7, где суд проанализировал субъективную сторону в поведении подрядчика, но отстранился от анализа субъективной стороны в поведении заказчика, который, как следует из доводов ответчика, проигнорировал письма подрядчика, уведомляющие о ряде обстоятельств, отсрочивших исполнение обязательства, а также дополнительное соглашение, предусматривающее предложение увеличить сроки исполнения обязательства, тем самым, фак-

1 Е. В. Василенко Категории «добросовестность» и «разумность» в гражданском праве: вопросы соотношения : автореф. дис....кан.юрид.наук.2012.С.10.

2 См.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации [Электронное издание.Редакция 1.0] / отв.ред.А.Г.Карапетов.М.: М-Логос,2017.С.718.

3 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положения Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательства» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2016.№ 5.

4 Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2019 № 09АП-52384/2019 по делу № А40304074/2018 // СПС «КонсультантПлюс».

5 Решение от 22.05.2017 по делу № А53-30699/2016. Практика Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда // URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/6QbjTa0p9lLE/ (дата обращения: 16.04.2021).

6 Решение от 13.11.2020 по делу № А43-650/2020. Практика Арбитражного суда Нижегородской области // URL: https:// sudact.ru/arbitral/doc/ESqLhXXZgmQQ/; решение от 05.11.2020 по делу № А55-21660/2020. Практика Арбитражного суда Самарской области // URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/3dBfprmiPer/ (дата обращения: 16.04.2021).

7 См.: Буланов Е. А. Упущенная выгода: отдельные аспекты доказывания // Договоры и обязательства : сборник работ выпускников Российской школы частного права при Исследовательском центре частного права имени С. С. Алексеева при Президенте РФ : в 2 т./ Сост.и отв.ред.А.В.Егоров и А.А.Новицкая.Т.1 : Общая часть.М.: ИЦЧП имени С.С.Алексеева при Президенте РФ,2018.С.429.

55

VIII Студенческий юридический форум

тически отстранился от необходимого содействия для достижения цели обязательства в установленные сроки, хотя и был осведомлен о возможности предстоящего нарушения.

Таким образом,рассмотрев приведенные судебные акты можно сделать вывод,что в ряде случаев суды в полной мере подвергают оценке обстоятельства дела, а иногда отстраняются от анализа поведения одной из сторон с позиции принципа добросовестности, что является существенным упущением и влечет нарушение права на справедливое разбирательство.В связи с этим уместно высказывание Е.А.Буланова о том,что «меры к снижению кредитором размера убытков являются его обязанностью, при этом вопрос о возможности и целесообразности принятия данных мер должен решаться судом исходя их конкретных обстоятельств дела с учетом объективных и субъективных особенностей спорной ситуации»1. Поведение кредитора же подлежит оценке по модели добросовестного поведения в соответствии с обычаями делового оборота,что указывается в том числе в п.5 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 172.

Также в заключение стоитотметить,что место принципа добросовестности в гражданско-правовой ответственности не ограничивается определением ее размера, поскольку он также учитывается и на стадии возникновения (установления), исполнения и прекращения обязательства (ст. 307, 393.1, 434.1 ГК РФ), что влияет на оценку действий сторон обязательства и определяет основание возникновения ответственности.

Осокин А.В.

МГУ имени М.В.Ломоносова Студент

Субсидиарная ответственность топ-менеджеров бизнеса и новеллы в Законе о банкротстве

В 2017 г. в положения Федерального закона от 26.10.2002 № 127 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее—Закон о банкротстве) были внесены значительные изменения,предопределившие активное применение института субсидиарной ответственности3. В частности, для целей привлечения к субсидиарной ответственности были расширены основания признания лиц контролирующими, а также систематизированы основания привлечения к такой ответственности, среди которых глава III.2 Закона о банкротстве выделяет (1) невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие неправомерных действия контролирующих должника лиц (далее—КДЛ),а также (2) нарушение обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом.

(1) Субсидиарная ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов. В рамках данного основания следует выделить обстоятельства, свидетельствующие о невозможности полного удовлетворения требований кредиторов, среди которых Закон о банкротстве называет следующие: (1) причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в силу совершения либо одобрения сделки; (2) нарушение обязанности по ведению бухгалтерской отчетности4; (3) нарушение обязанности по хранению установленных законодательством документов; (4) совершение директором публично-правового правонарушения5; (5) нарушение принципа публичной достоверности посредством искажения данных о юридическом лице и его деятельности; (6) прекращение производства по делу о банкротстве вследствие невозможности погашения требований

1 См.: Буланов Е. А. Упущенная выгода: отдельные аспекты доказывания // Договоры и обязательства : сборник работ выпускников Российской школы частного права при Исследовательском центре частного права имени С. С. Алексеева при Президента РФ : в 2 т./ Сост.и отв.ред.А.В.Егоров и А.А.Новицкая.Т.1 : Общая часть.М.: ИЦЧП имени С.С.Алексеева при Президенте РФ,2018.С.435–436.

2 Постановление Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах,связанных с договором выкупного лизинга» // Вестник ВАС РФ.2014.№ 5.

3 См.: Федеральный закон от 29.07.2017 № 266 ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» // СЗ РФ.2017.№ 31 (ч.I).Ст.4815.

4 «В данном случае отсутствие бухгалтерской отчетности, а также иной документации, наличие которой признается законом обязательным, предполагает наличие недобросовестности со стороны контролирующих лиц, поскольку отсутствие такой документации существенно затрудняет проведение процедуры банкротства, поскольку конкурсные кредиторы и арбитражный управляющий не способны определить и идентифицировать основные активы несостоятельного должника» (определение судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 07.05.2018 № 305-ЭС17-21627 по делу № А41-34192/2015 // СПС «КонсультантПлюс»).

5 Под публично-правовым правонарушением следует понимать нарушение налогового, административного или уголовного законодательства,правовые последствия которого выражаются в форме денежных взысканий.

56

XII.Гражданское право и наука в современном мире

кредиторов; (7) ухудшение финансового положения должника, отвечающего признакам неплатежеспособности1. Данные основания,на наш взгляд,являются весьма широкими,что и подчеркивает их «обвинительный» уклон по отношению к должнику.

Наличие презумпций причинной связи банкротства должника в связи с деятельностью КДЛ имеетсвоей целью равномерное распределение бремени доказывания в рамках разрешения обособленного спора. В правоприменительной практике отмечается, что «смысл презумпции вины КДЛ состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с документацией, скрывает реальные данные о хозяйственной деятельности должника с целью лишения арбитражного управляющего возможности установить факты недобросовестного осуществления КДЛ обязанностей по отношению к должнику»2.

Обратим внимание на поход, сформулированный ВС РФ, в одном из своих недавних определений, в рамках которого был выработан отечественный аналог зарубежного Solvency / Circumstances Test, применяемого при реализации концепции «снятия корпоративной вуали»3, на что обращает внимание проф. Е. А. Суханов, полагая, что использование таких методов возможно и в российском правопорядке4. В данном определении ВС РФ обозначает три критерия правомерности деятельности контролирующего лица в рамках банкротства: (1) наличие у КДЛ возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника; (2) реализация КДЛ соответствующих полномочий привела к негативным для должника и его кредиторов последствиям; (3) КДЛ является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших негативных для должника последствий.Данная позиция использовалась в дальнейшем в рамках защиты одного из участников органа управления по обособленному спору о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности5.

По нашему мнению предложенный ВС РФ подход нуждается в дополнении некоторыми правовыми позициями. Применительно к первому критерию оговаривается функциональное назначение КДЛ, т.е. для правомерности поведения необходимо соответствие его формального статуса роли и выполняемой функции. Закрепление в учредительных документах экстраординарных полномочий КДЛ, а также практика корпоративного управления являются основаниями для признания за КДЛ возможности оказыватьсущественное воздействие на деятельность должника6.

Применительно ко второмукритерию следуетуяснить,что им устанавливается причинная связьмеждунегативными действиями КДЛ и доведением должника до состояния банкротства.Категория причинных связей при привлечении к субсидиарной ответственности является наиболее определенной в связи с использованием значительного количества презумпций. Кроме того, причинная связь позволяет определить момент начала течения срока исковой давности о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности,что представлялось весьма актуальным в переходный период,связанный с введением в действие новых правил о субсидиарной ответственности 2017г.Но на данный момент возможность ретроактивного действия правил о субсидиарной ответственности на отношения фактического контроля,которые de facto были легализованы,хотя и существовали до 2017 г.,исключена7.

В рамках третьего критерия необходима прямая заинтересованность в совершении убыточной сделки либо получение выгод оттакой сделки со стороны КДЛ,посколькусам фактодобрения убыточной сделки не свидетельствует о вине КДЛ в доведении должника до банкротства8. Именно данное обстоятельство является свидетельством использования корпоративной формы с целью,противной гражданскому обороту—для получения активов конкретным КДЛ при оставлении обязательств на балансе несостоятельного должника. Так, принятие решения

ореорганизации должника, при котором он берет на себя больше обязанностей и долгов, чем правопреемник,

1 Два последних основания являются дополнительными,поскольку они обозначены в качестве специально предусмотренных законом случаев привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

2См.: определение судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А4187043/2015 // СПС «КонсультантПлюс».

СПС «КонсультантПлюс».

57

VIII Студенческий юридический форум

влечет привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за принятие такого рода решения1.

(2) Субсидиарная ответственность за нарушение обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом. Практической целью обязанности по подаче заявления о признании лица несостоятельным является необходимость «спасения» хозяйствующего субъекта от ликвидации и возможность применения к нему реабилитационных процедур. Однако многие руководителя и иные КДЛ совершают недобросовестные действия в предбанкротный период в связи с осуществлением деятельности должника в критических обстоятельствах,когда продолжение нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов невозможно2. Следовательно, установление отдельного основания для привлечения к субсидиарной ответственности позволяет стимулировать топ-менеджеров к выполнению обязанности по подаче заявления о признании должника несостоятельным в критических случаях.

Важным является момент возникновения у определенных законом лиц обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом. Обстоятельства, свидетельствующие о необходимости подачи заявления о признании должника банкротом,поименованы в п.1 ст.9 Закона о банкротстве,однако их можно свести к двум группам: (1) неплатежеспособность должника либо (2) прекращение деятельности организации в силу ее ликвидации. Такая обязанностьвозлагается на руководителя должника,а также иных лиц,указанных в п.3.1 ст.9 Закона о банкротстве3.Данное основание является более формально-определенным,что подчеркивается (1) отсутствием значительной правоприменительной практики по спорным вопросам данного основания,не представляющего простора для толкования, а также (2) прямым указанием на это в практике КС РФ — специально закрепленная обязанность реализуется в случаях, прямо указанных в законе или договоре, а положения ст. 61.12 Закона о банкротстве не содержат неопределенности4. Следовательно, нарушение обязанности по подаче заявления является своеобразной санкцией за продолжение деятельности нерентабельного предприятия,а также за угрозупричинения убытков имущественным интересам кредиторов.

В этой связи практика применения положений о субсидиарной ответственности в банкротстве в последнее время начала приобретать предсказуемый для топ-менеджеров и иных КДЛ характер, поскольку ВС РФ пытается исправлять и не допускать чрезмерное применение инструментария субсидиарной ответственности со стороны арбитражных судов посредством формирования правовых позиций, направленных на исключение возможности привлечения к такой ответственности,тем самым стабилизируя гражданский оборот.

Пакуш Е.С.

СИУ РАНХиГС Студент

Квопросу о правовом режиме онлайн-курсов

Всовременных условиях онлайн-образование из популярной технологии получения дополнительного образования и повышения квалификации превратилосьв необходимость.Чтобы статьуникальным специалистом,знаний, полученных в стенах учебных заведений, часто недостаточно.Уже востребованные специалисты, в свою очередь, стремятся извлечь дополнительный доход из новой, менее затратной и более масштабной технологии обучения.

Ктому же, в государственной программе РФ «Развитие образования» на 2018–2025 гг., утвержденной постановлением Правительства РФ от 26.12.2017 № 1642, одной из основных целей заявлено увеличение численности граждан,прошедших обучение на онлайн-курсах.

1 См.: определение судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 22.12.2020 № 66-КГ20-10-К8 // СПС «КонсультантПлюс».

2 См.: определение судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412 по делу № А40170315/2015 // СПС «КонсультантПлюс».

3 Определение надлежащего субъекта подачи такого заявления подразумевает под собой необходимость анализа структуры корпоративного управления несостоятельного должника,а также правового статуса такого должника (банкротство,ликвидация и т.п.), вследствие чего надлежащее лицо определяется применительно к каждому конкретному делу с особенностями, установленными постановлением Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

4См.: постановление КС РФ от 05.03.2019 № 14 П // СЗ РФ. 2019. № 10. Ст. 1046 ; определение КС РФ от 30.09.2019

№2446 О // СПС «КонсультантПлюс»; определение КС РФ от 28.11.2019 № 3077 О // СПС «КонсультантПлюс».

58

XII.Гражданское право и наука в современном мире

Под онлайн-курсом автор понимаетцелостный образовательный продукт.Естьи другое мнение: онлайн-курс— это учебно-методический комплекс1, однако данное определение видится слишком узким, поскольку включает лишьофициально утвержденные курсы,исключая большинство обучающих программ,продаваемых на просторах Интернета.

Комплексность понятия вызывает спор о возможности охраны гражданским правом онлайн-курса как целостного объекта. Как правило, онлайн-курс включает разработанные автором курса дидактические материалы (обучающие наглядные пособия, инструкции и т.п.), чек-листы, видео-лекции, обучающие прямые эфиры (вебинары

ит.п.), возможность получения онлайн-консультаций (услуги консультирования, общение в форуме) и обратной связи от организаторов курса,итоговый тест или иную форму проверки знаний.Итогом выступает получение удостоверения или сертификата о прохождении обучения. Иногда для обучения покупателям курса требуется пользование специально разработанными именно для этого курса приложениями и играми. В связи с этим можно сделать вывод о том,что онлайн-курс нельзя однозначно определить как вещь или услугу.

Как следует из статьи 1259 ГК РФ и пункта 80 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», перечень объектов авторских прав на данный момент является открытым. К ним относятся различного рода произведения. Так как в законодательстве отсутствует легальное определение произведения, в данной работе автор исходит из того, что произведение — это результат интеллектуальной деятельности, созданный творческим трудом. Из этого определения следует, что онлайн-курс также можно рассматривать как произведение, а значит, и как охраняемый авторским правом объект ввиду того, что комплекс предоставляемых с покупкой онлайн-курса материалов является результатом творческой деятельности.

На данный момент в судебной практике существует два мнения относительно регулирования общественных отношений по поводу пользования онлайн-курсами. Согласно первому, онлайн-курс рассматривается как аудиовизуальное произведение. Такая практика сложилась преимущественно по делам о принятии предварительных обеспечительных мер, направленных на обеспечение защиты авторских и (или) смежных прав на онлайн-курсы

ио защите исключительных прав на них. Так, в деле 2И-3727/2019, рассмотренном 4 октября 2019 г. Московским городским судом,суд определяет онлайн-курс «Figma»,состоящий из обучающих видео по веб-дизайну,как аудиовизуальное произведение и обязываетРоскомнадзор и иных лиц прекратитьраспространение,размещение

ииное использование курса в сети Интернет (кроме как на сайте курса), тем самым признавая авторские права на курс.Такого же мнения придерживается судья и в деле 3-1473/2020, рассмотренном 3 декабря 2020 г.тем же судом. Истец в качестве доказательства наличия у него исключительных прав на курс предоставил свидетельство о депонировании произведения. Онлайн-курс «Инставзлет» суд позиционировал как аудиовизуальное произведение, хотя он включает не только аудиовизуальные материалы, но и услуги по индивидуальному анализу кон- тент-проекта и личному консультированию.Таким образом, можно сделать вывод о том, что суд в данном случае рассматривал онлайн-курс исключительно как комплекс вещей и подтверждал наличие авторских прав лишь на часть курса.Соответственно,услуги явились неким дополнением к онлайн-курсу.

Согласно второму подходу,онлайн-курс является комплексной услугой.Данное мнение следует из практики по делам о защите прав потребителей.Так,Мещанский районный суд г.Москвы 20 ноября 2020 г.рассмотрел исковое заявление по делу № 02-10766/2020,в котором истец просила суд признать недействительными пункты договора возмездного оказания услуг. Гражданка Гераськина приобрела онлайн-курс «Профессионал-Турагент», который, исходя из пункта 5.9 договора,состоит из нескольких блоков,наполненных различными услугами.В соответствии с пунктом 2.1 договора, предметом договора является возмездное предоставление заказчику информационноконсультационных услуг в виде проведения индивидуальных коуч-сессий, предоставления информационных продуктов, участия в онлайн-вебинарах, онлайн-тренингах, онлайн-конференциях и очных тренингах. Формулировка «предоставление информационных продуктов» подразумевает предоставление тех самых аудиовизуальных произведений, о которых было сказано выше. Она является обширной, что удобно в условиях постоянного пополнения названий и видов материалов, входящих в составы курсов. Таким образом, если онлайн-курс — это услуга, значит, курс как таковой не является произведением и не может целостно охраняться авторским правом под таким наименованием. Однако составители договора нашли иное решение, препятствующие незаконному распространению содержимого курса. Как следует из договора, «авторские и методические разработки являются коммерческой тайной и не подлежат разглашению». Как видно, в этой формулировке режим указанных разработок приравнен к режиму информации.

1 Гречушкина Н.В.Онлайн-курс: определение и классификация // Высшее образование в России.М.: Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Московский политехнический университет» 2018

№6.С.127.

59