Материал: SYuF_2021_T_2

VIII Студенческий юридический форум

Таким образом,признание онлайн-курса услугой позволяетрасширитьего содержание,включив в состав охраняемых отношений как предоставление обучающих материалов,так и оказание иных услуг.Однако в этом случае автор обучающих материалов не застрахован от их дальнейшего распространения в сети Интернет.В связи с этим у создателя курса есть два способа защиты своих авторских материалов: признание его прав на аудиовизуальные произведения, включенных в курс, или же признание содержания курса информацией, составляющей коммерческую тайну. В первом случае при распространении авторских информационных продуктов нарушителю может грозить привлечение к уголовной ответственности по ст. 146 УК РФ (при условии нанесения этими действиями крупного ущерба правообладателю). Во втором случае нарушителю может грозить дисциплинарная, гражданскоправовая, административная или уголовная ответственность, что значительно расширяет возможности создателя курса относительно возмещения причиненного вреда и наказания правонарушителя даже за единичный случай распространения информации, составляющей коммерческую тайну. Однако во втором случае создатель курса не будет считаться правообладателем данного информационного продукта, а значит, не сможет обратиться в суд с требованием о принятии предварительных обеспечительных мер, направленных на обеспечение защиты авторских и (или) смежных прав на онлайн-курс,ввиду чего ограничить распространение и размещение информационных материалов курса будет крайне сложно.

Подводя итог, можно сделать вывод, что одновременное рассмотрение онлайн-курса в судебной практике как объекта, охраняемого авторским правом, и одновременно как услуги вызывает проблемы правоприменения. В связи с этим, по мнению автора, онлайн-курс следует рассматривать как услугу, а предоставляемые аудиовизуальные произведения стоит признать обучающими информационными продуктами. Для защиты таких информационных продуктов от нелегального использования и распространения создателю курса необходимо или признать авторские и (или) смежные права на аудиовизуальные произведения, или в договоре об оказании услуг установить режим коммерческой тайны на соответствующие материалы.

Пасенко Ю.И.

СПбГУ

Студент

Обязанность по минимизации вреда: практика применения ст.404 ГК РФ

Встатье 404 Гражданского кодекса России содержится очень важное для регулирования отношений,возникающих в связи с компенсацией убытков, правило. Из данного предписания вытекает требование к потерпевшему предпринять разумные меры по снижению негативного эффекта правонарушения.Иным правопорядкам этот институт известен как «mitigation» или,к примеру,«schadensminderungspflicht».

Появление такого института в позитивном праве обусловлено рядом предпосылок.Так,право не должно защищать лицо, поведение которого может быть охарактеризовано как неразумное. Ведь очевидно, что если некто терпит убытки, и при этом он может повлиять на их размер, то разумным будет предпринять соответствующие меры1. Это суждение можно дополнить и тем, что, вступая в те или иные гражданские отношения, участник оборота ожидает,что поведение его партнера будет соответствовать некоторому уровню.В России этот уровень задан нормативно в п. 3 ст. 307 ГК РФ, в соответствии с которой участники оборота в рамках своих отношений должны придерживаться кооперативной модели поведения. Из этого следует, что никто не должен за свой счет как бы «покрывать» расходы кого-либо,которые связаны с неразумными действиями самого этого лица.Это просто противоречит той идее,которая заложена в основу п.3 ст.307 ГК РФ.

Врамках этой работы мы рассмотрим те обстоятельства, которые учитываются судами, когда им необходимо оценить поведение лица, требующего компенсации своих убытков, на предмет соответствия правилу, заложенному в ст.404 ГК РФ.

Наличие возможности повлиять на негативные последствия правонарушения

Заявленное истцом требование о компенсации убытков может быть уменьшено,если судом было установлено, что истец имел возможность повлиять на размер своих убытков. В этом контексте необходимо понимать, какими критериями руководствуются суды, разрешая этот вопрос и оценивая разумность поведения потерпевшего, которое имело место до подачи иска.

1 Егоров А. В. Структура обязательственного отношения: наработки германской доктрины и их применимость в России // Вестник гражданского права.2011.№ 3 // СПС «КонсультантПлюс».

60

XII.Гражданское право и наука в современном мире

Наличие необходимой для принятия мер информации

Так,в одном из дел суд,как представляется,обоснованно учел тот факт,что на протяжении некоторого времени истец не знал о факте нарушения ответчиком его договорных обязательств, вследствие чего он не мог предпринять мер по сохранению переданного им ответчику имущества1.

Также суды не игнорируют то,обладал ли истец необходимыми для предотвращения ущерба знаниями: к примеру, суд учтет тот факт, что истец, являясь профессионалом, обладал необходимой квалификацией, чтобы понимать, что его бездействие приведет к увеличению размера ущерба. Если обладая им, истец бездействовал,то это негативно сказывается на размере его требования2.

Представляется, что такой подход заслуживает поддержки. Очевидно, что просто неразумно, зная, к примеру, что недостроенный подрядчиком объект может быть поврежден в силу особенности погоды в регионе, не принимать мер по его защите от природной стихии.

Обременительность мер для потерпевшего

Взарубежной доктрине отмечается, что разумной мерой, доступной потерпевшему, является такое действие, которое не будет излишне обременительным для него3.Иными словами,реализация такой меры не должна создавать каких-то негативных последствий для потерпевшего.

Анализируя судебную практику, мы смогли найти дела, в которых возникал подобный вопрос. В частности, невозможность воздействовать на негативные последствия нарушения договора ответчиком была в одном из дел обоснована через чрезмерно негативные последствия для истца4.В другом деле суд указал,что соответствующие меры по смягчению последствий правонарушения были недоступны истцу в силу предписания норм публичного права5.

Наконец, в некоторых делах суды ссылаются на то, что заявитель мог без проблем приобрести необходимые для исполнения договора с третьим лицом товары путем замещающей сделки или наоборот продать нереализованное в связи с прекращением договора имущество,чтобы,соответственно,смягчить негативный эффект правонарушения6

Экономическая целесообразность

Также нам удалось найти судебные акты,в которых поведение потерпевшего оценивалось с точки зрения экономической целесообразности. С помощью этого критерия объясняется, является ли то или иное действия истца разумным в контексте требования к минимизации вреда.

Водном из дел суд оценивал заключенные истцом с целью минимизации своих потерь договоры аренды транспортных средств7. Им было отмечено, что, с точки зрения экономической целесообразности заключить несколько договоров аренды на разные даты вместо одного на определенный период времени,было разумно.

Успешность принятых мер

Из текста закона не вытекает, чтобы меры, принятые потерпевшим, привели к успешному результату,то есть к уменьшению убытков либо их полной ликвидации.Такого же мнения придерживались и суды в некоторых делах8.

Стоит согласиться с таким подходом.Во-первых,слишком строгое следование ст.404 ГК РФ усугубило бы существующую проблему недокомпенсации9. Во-вторых, предъявление слишком жестких требований противоречило бы идее о недопустимости извлечения преимущества из незаконного поведения, которая отражена в ст. 1 ГК РФ. Ведьв таком случае предписания ст.404 ГК РФ стали бы механизмом «ухода» отответственности,так как ответчик,

1 Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 04.02.2019 по делу № А23-5491/2017.

2 Примеры таких дел: постановление Арбитражного суда Уральского округа от 22.08.2016 по делу № А07-8579/2015 ; постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 13.02.2018 по делу № А29-10654/2016 ; постановление Арбитражного суда Центрального округа от 04.02.2019 по делу № А23-5491/2017.

Арбитражного суда Уральского округа от 05.12.2019 по делу № А50-18455/2018 ; постановление Арбитражного суда ВолгоВятского круга от 20.12.2018 по делу № А82-19069/2017.

9Карапетов А. Г. Модели защиты гражданских прав: экономический взгляд // Вестник Экономического правосудия. 2014.

№11.С.24–80.

61

VIII Студенческий юридический форум

ранее нарушивший свои обязательства, мог бы, используя какие-либо надуманные предлоги, уменьшить размер своей ответственности.

Некоторые выводы

Рассмотрев практикуприменения нормы,содержащейся в ст.404 ГК РФ,можно сделатьнесколько важных умозаключений:

Так, суды, оценивая наличие возможности у потерпевшего предпринять меры по уменьшению негативных последствий правонарушения,принимаютво внимание широкий ряд обстоятельств,начиная отколичества времени,в течение которого потерпевший могдействовать,заканчивая излишней обременительностью соответствующихмер1.

Безрезультатность мер сама по себе еще не означает,что суд отнесется к этому негативно.Как представляется, если использование соответствующих средств с целью минимизации вреда может быть обосновано, то в таком случае нет никаких разумных оснований оценивать поведение потерпевшего в качестве заслуживающего порицания.

Северцева А.О.

Университет имени О.Е.Кутафина (МГЮА) Студент

Цифровые права: некоторые аспекты правового режима

Внастоящее время в эпоху развития новейших технологий прочно укоренился и продолжает развиваться процесс цифровизации. Одной из новых конструкций, возникших под влиянием цифровых технологий, являются цифровые права.Как обычно бывает при регламентации инноваций российский законодатель не всегда способен оперативно реагировать на возникающие потребности и создать адекватный и достаточный правовой режим, вследствие чего появляются большие риски и некоторые сложности при реализации цифровых прав. В связи с этим интерес представляет определение эффективных вариантов регулирования цифровых прав в России,исходя из их сущности,в том числе с учетом опыта зарубежных правопорядков,где уже накоплен некоторый опыт в этой области.

Вотечественной доктрине цифровое право нередко рассматривается как комплексная отрасль права, то есть

вобъективном смысле. Эксперты в данной области отмечают, что главным критерием для выделения цифрового права является наличие цифровой виртуальной коммуникации субъектов, сеть которой в настоящее время неуклонно расширяется2.В иностранной юридической науке цифровые права определяются не столько как набор юридических прав,сколько как формулирование цивилизационной ценности,характеризующей свободувыражения мнений и право на личную безопасность и неприкосновенность частной жизни в виртуальной цифровой среде3.Соответственно,в субъективном смысле,под цифровыми правами понимают неотъемлемые права человека4.

Вроссийском законодательстве легальное определение цифровых прав закреплено в ст. 141.1 ГК РФ. Исходя из дефиниции данного понятия, можно сделать вывод о том, что ключевым моментом для признания обязательственных и иных прав цифровыми, является признание их в качестве таковых прямым указанием закона. Условия и содержание осуществления цифровых прав определяются в соответствии с правилами информационной системы,а обладателем цифрового права признается лицо,которое в соответствии с правилами информационной системы имеет возможность распоряжаться этим правом. Иными словами, оборот (продажа, обмен, переход по наследству) возможен только путем внесения записи в информационную систему (так называемый реестр, центр цифровых прав). Соответственно, обязательным признаком цифровых прав является то, что их осуществление и распоряжение ими возможны только в информационной среде и не требуют обращения к третьему лицу.

Внастоящее время, критериям выделения цифровых прав соответствуют две категории: утилитарные права и цифровые финансовые активы. Особенности правового режима утилитарных цифровых прав определяются, так

1 К примеру,в этом деле суд отметил,что истец после момента нарушения ответчиком его обязательств имел достаточное количество времени, чтобы предпринять действия для того, чтобы попытаться исполнить свои обязательства перед третьим лицом: постановление АС Западно-Сибирского округа от 19.04.2016 по делу № А70-2866/2015.

2Цифровое право : учебник / под общ.ред.В.В.Блажеева,М.А.Егоровой.М.: Проспект,2019.С.30–83.

wp-content/uploads/2018/05/State-Of-Digital-Rights-Web.pdf (дата обращения: 19.09.2021).

62

XII.Гражданское право и наука в современном мире

называемым,Законом о краудфандинге1 (далее—Закон),призванном регулировать отношения,возникающие при привлечении инвестиций через информационную систему.Стоит отметить,что краудфандинг как общественное и социально-экономическое явление существовал и до принятия федерального закона,но ввидутого,что инвесторы часто сталкивались с правонарушениями со стороны привлекающих средства лиц,появилась необходимость в его правовой регламентации в целяхминимизации рисков инвесторов.Единственным упоминанием о краудфандинге до принятия закона было письмо Минфина от 25.11.2016 СД-4-3/22415.

Наш законодатель отказался от употребления термина «краудфандинг» и при решении вопроса о его правовой природе, определил соответствующие отношения как договорные и предполагающие оказание услуг2. Проанализировав указанный Закон, можно выделить несколько положительных черт. Во-первых, его нормы обеспечивают правовую охрану потенциальных инвесторов (в частности, закрепляют ряд прав инвесторов, например, на получение дополнительной защиты в виде возврата денежных средств в определенных случаях). Во-вторых, Закон предусматривает оформление отношений по организации краудфандинга на основании сразу двух видов договоров: договора об оказании услуг по привлечению инвестиции и договора об оказании услуг по содействию в инвестировании.

Стоит сказать, что российский законодатель допускает достаточно широкий спектр объектов инвестирования. Так, согласно ст. 5 Закона инвестирование может осуществляться путем: предоставления займов; приобретения эмиссионных ценных бумаг, размещаемых с использованием инвестиционной платформы, за исключением ценных бумаг кредитных организаций, некредитных финансовых организаций, а также структурных облигаций

ипредназначенных для квалифицированных инвесторов ценных бумаг; приобретения утилитарных цифровых прав; приобретения цифровых финансовых активов.

Для сравнения обратимся к опыту за рубежом. В ЕС краудфандинговая услуга включает в себя только содействие по предоставлению займов и размещение переводных ценных бумаг и «допущенных инструментов для краудфандинговых целей»3.В законодательстве США круг объектов инвестирования сводится к розничному инвестированию и участию в бизнесе акционерных обществ4.

Вместе с тем анализ положений Закона порождает ряд вопросов.Согласно ст.8 Закона к утилитарным цифровым правам относятся: 1) право требовать передачи вещи (вещей); 2) право требовать передачи исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и (или) прав использования результатов интеллектуальной деятельности; 3) право требовать выполнения работ и (или) оказания услуг.Очевидно,что речь идет об обязательственных правах, которые могут быть реализованы только при условии исполнения должником возложенной на него обязанности. Статья 141.1 ГК РФ закрепила императивную норму, согласно которой осуществление цифровых прав возможно только в информационной системе без обращения к третьему лицу.В связи с этим возникает вопрос о реальной возможности и способах осуществления цифрового права и исполнения корреспондирующей емуобязанности должником в рамках информационной системы,когда право предполагаеттребование передачи вещи, выполнения работ или оказания услуг. Каким образом подобные требования могут быть реализованы внутри цифровой системы остается неясным.

Следующий момент,требующий внимания,касается вопроса о субъектном составе утилитарных правоотношений. Может ли в качестве привлекающей инвестиции стороны выступать, например, иностранное лицо? Статья 2 Закона, давая определение основным терминам, в качестве лица, привлекающего инвестиции, называет юридическое лицо или индивидуального предпринимателя и не содержит прямого запрета на приобретение цифрового права уиностранного субъекта.Междутем если предположитьвозможностьтакой ситуации,вследствие отсутствия специальной правовой регламентации подобных отношений реализация цифрового права может бытьсопряжена с рядом сложностей. Законодательство США, к примеру, также не содержит прямого запрета для иностранных инвестиций. Однако, основываясь на соображениях экономической и национальной безопасности, существуют процедуры проверки иностранных инвестиций в определенных отраслях (в частности, это авиаперевозки, атом-

1 Федеральный закон от 02.08.2019 № 259 ФЗ «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ

ио внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». URL: http:// www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_330652/ (дата обращения: 21.09.2021).

2П. 1 ст. 3 Федерального закона «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

3 REGULATION (EU) 2020/1503 OF THE EUROPEAN PARLIAMENT AND OF THE COUNCIL of 7 October 2020 on European crowdfundingserviceprovidersforbusiness,andamendingRegulation(EU)2017/1129andDirective(EU)2019/1937//URL: https:// eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A32020R1503 (дата обращения: 25.09.2021).

4 Jumpstart Our Business Startups Act (JOBS Act) March 8, 2012 (390-23) // URL: https://en.wikipedia.org/wiki/Jumpstart_Our_ Business_Startups_Act (дата обращения: 25.09.2021).

63

VIII Студенческий юридический форум

ная энергетика).В Литве по этому вопросу был принят специальный закон1,позволяющий привлекать капитал для краудфандинга по всей Европе,что является достаточно удобным механизмом и предоставляет широкие возможности для развития иностранного инвестирования.

Встранах Евросоюза краудфандинг является важным источником небанковского финансирования и снижения экономических рисков, ввиду чего Европейской комиссией было принято постановление о регулировании краудфандинговой деятельности в ЕС2. Содержащиеся в нем положения направлены прежде всего на поддержку

ипоощрение краудфандинговых услуг на международном уровне путем предоставления единого набора законодательных положений. В частности, постановлением закреплены новые требования, позволяющие поставщикам краудфандинговых услуг (CSP) получить доступ ко всему европейскому единому рынку посредством единого разрешения, полученного в одном государстве — члене ЕС. Кроме того, постановление содержит определенные гарантии защиты инвесторов, дифференцируя уровни их защиты в зависимости от надежности инвестора (выделяются так называемые «опытные» и «неискушенные» инвесторы).

Взаключение следует отметить, что, несомненно, краудфандинг является эффективным способом привлечения средств с использованием цифровых платформ для реализации проектов, о чем свидетельствует его широкое применение и детальная правовая регламентация в других странах. В России институт краудфандинга пока находится в стадии формирования, для его дальнейшего развития необходимо более детальное нормативное регулирование,а также выработка механизмов защиты прав участников данных отношений,в том числе с учетом позитивного зарубежного опыта.

Солодихина О.А.

Университет имени О.Е.Кутафина (МГЮА) Студент

Последствия недействительности перенайма лизинга

В юридической практике встречаются ситуации,когда в рамках договора выкупного лизинга лизингополучатель ввиду экономических причин не может в последующем выплачивать лизинговые платежи,либо сам договор финансовой теряет для него актуальность. По договору лизинга у лизингополучателя нет законного способа в одностороннем порядке расторгнуть договор. Специальными нормами о финансовой аренде вопрос возможности одностороннего расторжения договора при добросовестном исполнении сторонами своих обязательств не урегулирован.Однако,руководствуясь общими положениями ГК РФ—п.1 ст.310 ГК РФ—на основании недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательств, лизингополучатель не может выйти из договорных правоотношений.

Решение проблемы лизингополучатель видит в заключении с новым участником гражданского оборота договора перенайма лизинга, под которым в данной статье понимается заключенное с согласия лизингодателя соглашение между первым лизингополучателем (далее — лизингополучатель 1) и вторым лизингополучателем (да- лее—лизингополучатель 2),на основании которого лизингополучатель 1 уступаетлизингополучателю 2 комплекс права и обязанностей,вытекающих из договора лизинга,а лизингополучатель 2 обязуется принять их3.

Чаще всего подобная уступка прав и обязанностей по договору финансовой арендой имеет место в преддверии банкротства лизингополучателя 1. Цель процедуры — вывести ликвидные активы из будущей конкурсной массы должника. При заключении договора перенайма лизинга, лизингополучатель 2, приобретая уступленные права и обязанности,платит символическую цену за сделку и в последующем вносит оставшиеся лизинговые платежи.Кроме того,конечным собственником имущества также становится лизингополучатель 2.

1 The law of crowdfunding of the Republic of Lithuania. 2016, № XII-2690. URL: https://investlithuania.com/news/lithuanias- crowdfunding-law-how-will-it-work-and-what-does-it-mean/ (дата обращения: 23.09.2021).

2 REGULATION (EU) 2020/1503 OF THE EUROPEAN PARLIAMENT AND OF THE COUNCIL of 7 October 2020 on European crowdfundingserviceprovidersforbusiness,andamendingRegulation(EU)2017/1129andDirective(EU)2019/1937//URL: https:// eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A32020R1503 (дата обращения: 25.09.2021).

3 Громов С. А. Обеспечительная функция права собственности лизингодателя на предмет лизинга // Меры обеспечения и меры ответственности в гражданском праве : сборник статей.М.: Статут,2010.С.248–292.

64