Материал: SYuF_2021_T_2

XIII.Возможности и потенциал правового прогнозирования в гражданском праве

Часто можно встретить в законе правовые презумпции, где определено кто должен доказывать те или иные обстоятельства.Данные презумпции не всегда определены в конкретной норме права,то есть они могут вытекать из смысла самого закона.Данные презумпции сдвигают обязанность доказывания1. Нарушение судом таких презумпций повлечет отмену судебного акта.

Так,к примеру,суды необоснованно отказали в оспаривании сделки со ссылкой на п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве, не приняв во внимание доказанность обстоятельств, составляющих основания презумпций, что сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.При этом контрагент должника знал о противоправной цели сделки. Кассационный суд отметил, что перевод долга осуществлен с российской организации на иностранную компанию, сведения о финансовом положении которой отсутствуют. Возможность погашения долга маловероятна,что свидетельствует о причинении вреда кредиторам.Вывод нижестоящих судов о недоказанности факта совершения сделки в отношении заинтересованного лица и его осведомленности о цели причинения вреда имущественным правам кредиторов сделан без учета позиции судов относительно того, что аффилированность может носить фактический характер без наличия формально-юридических связей между лицами2.

Рассмотрим еще один пример из судебной практики,вследствие неправильного распределения бремени доказывания первоначально суды первой и апелляционной инстанций отказали в привлечении бенефициара к субсидиарной ответственности по причине отсутствия прямых доказательств. Кассация отменила судебные акты и направила дело на новое рассмотрение. На втором круге кассация указала, что заявитель представил существенные, косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными аргументы о наличии у бенефициара статуса контролирующего должника лица. При этом ответчик не представил доказательства утраты им опосредованного владения должником.В итоге суды пришли к выводу,что представленных заявителем в совокупности доказательств достаточно3.

Рассмотрев, некоторые аспекты распределения обязанности предлагается следующая интерпретация понятия «Обязанности доказывания».Обязанностьдоказывания—некое обязательство,которое возлагается на участников арбитражного процесса,связанное с доказыванием обстоятельств,имеющих значение для разрешения спора.

Суды отметили в своих постановлениях ФАС Восточно-Сибирского округа от 27.06.2011 по делу № А1915935/10,ФАСДальневосточного округа от28.03.2011 № Ф03-863/2011 по делу№А73-9692/2010,ФАСЗападно- Сибирского округа от 05.12.2011 по делу № А81-3921/2010, что применение части 5 ст. 65 АПК РФ не является их обязанностью, а это их право. При нарушении норм процессуального права не является основанием отмены судебного акта. Нередко на практике встречаются проблемы правильного распределения обязанностей доказывания.

В этой связи необходимо внести изменения статью 65 АПК РФ. Предполагается изложить статью 65 АПК РФ в следующей редакции: добавить новую часть и тем,самым статья будет состоять из 6 частей.Новая часть включать себя санкцию за нарушение процессуального порядка и неправильного распределения обязанности доказывания. Часть 6 статьи 65 АПК РФ будет следующей: «В случае,если суд неправильно распределит обязанности доказывания,то судебное решение отменяется.При неоднократном допущении ошибки в распределении обязанности суды будут отстранены от осуществления своих полномочий».Присутствие санкций в данной норме приведет к уменьшению большого количества нарушений в судах.Следовательно,количество нарушенных прав также снизится.

1 В. В. Яркова. Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Уральский гос.юрид.ун т ; под ред.д.ю.н.,проф.В.В.Яркова.4 е изд.,испр.и перераб.М.: Статут,2020.С.227.

2 Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 11.02.2019 № 305-ЭС18-17063(3) по делу № А40-233621/16 URL: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-verkhovnogo-suda-rf-ot-11022019-n-305-es18-170633-po- delu-n-a40-23362116/ (дата обращения: 01.05.2021).

3 Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 06.03.2012 № 12505/11 // СПС «Гарант».

85

VIII Студенческий юридический форум

Ситников М.С.

Волгоградский институт управления,филиал РАНХиГС Студент

Добросовестность субъекта предпринимательской деятельности при заверении об обстоятельствах

В2015 г. в Гражданском кодексе Российской Федерации (далее ГК РФ) получил свое легальное закрепление институтзаверения об обстоятельствах.Это нашло свое отражение в ст.431.2 ГК РФ1.Согласно данной норме заверитель должен возместить реципиенту убытки или договорную неустойку,в случае если заверения об обстоятельствах окажутся ложными. Также возможно расторжение договора наряду с требованием о возмещении убытков или уплаты неустойки.

Е. А. Суханов справедливо указывает, что данное правовое явление пришло в российский правопорядок из английского права.Заверение об обстоятельствахозначаетдостоверностьинформации заверителя,на которую разумно полагается другая сторона договора.Заверение об обстоятельствахпредполагаетвозникновение обязательства, по которому заверитель гарантирует достоверность значимой для другой стороны информации2. Заверение об обстоятельствах является гарантией для реципиента в достоверности информации. В противном случае реципиентможетиспользоватьмеры ответственности в отношении заверителя.Отом,что заверение об обстоятельствах является гарантией достоверности информации,указывается в решениях английских судов.Так,в одном из решений3 было отмечено, что заверение является гарантией, на которое другая сторона полагается при заключении договора (в ходе переговоров).Цель такой гарантии предполагает склонение реципиента заключить договор.

Врамках российской юрисдикции в 2018 Верховный Суд РФ (далее ВС РФ) выпущено разъяснение4, которое, в частности, раскрывает более подробно некоторые положения о применении ст. 431.2 ГК РФ.Так, повторяя содержание ст. 431.2 ГК РФ, ВС РФ в абз. 2 п. 35 указанного акта указывает, что заверение об обстоятельствах распространяется, в том числе на предмет договора. В этой связи следует указать на позицию А. Г. Карапетова. Он указывает, что применение специальных договорных норм о предмете почти полностью исключает применение ст. 431.2 ГК РФ5. Проанализировав положения ГК РФ, надо полагать, что с этой позицией стоит согласиться. Складывается ситуация,что ст.431.2 ГК РФ по отношению к предмету договору,скорее всего,является не столько субсидиарной,сколько мертвой нормой.

Сравнительно недавно российское гражданское право признало институт преддоговорной ответственности. Согласно части 1 ст.434.1 ГК РФ стороны при вступлении в переговоры должны действовать добросовестно.В части 2 ст. 434.1 ГК РФ законодатель пишет о двух формах недобросовестного введения переговоров (необоснованный выход из переговоров6 и предоставление неполной или ложной информации).Такими формами являются необоснованный выход из переговоров и предоставление неполной или ложной информации.Можно говорить о том,что между институтами преддоговорной ответственности и заверений об обстоятельствах имеется некоторое сходство.

Действительно, между данными институтами имеется тесная связь. Однако нельзя говорить об их тождественности.Как отмечалосьвыше,заверение об обстоятельствахявляется обязательством.При этомтакое обязательство отражено в самом договоре. Обычно заверение об обстоятельствах выражаются в договоре через терминологию «гарантирую», «заверяю» и др.7 При нарушении норм о добросовестном введении переговоров по заключению договора должны применяться нормы о деликтной ответственности.

1ГражданскийкодексРоссийскойФедерации(частьпервая)от30.11.1994№51 ФЗ(ред.от09.03.2021)//СЗРФ,05.12.1994,

№32.Ст.3301.

2 Е.А. Суханов. Гражданское право : учебник : в 4 т. / отв. ред. Е.А. Суханов. 2 е изд., перераб. и доп. М. : Статут, 2020.Т. 3 : Общие положения об обязательствах и договорах.Договорные обязательства по передаче вещей в собственность или в поль- зование.—480 с.С.222.

Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» // Российская газета,№ 4,11.01.2019. 5 Договорное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 420–453 Гражданского кодекса Российской Феде-

рации [Электронное издание.Редакция 2.0] / отв.ред.А.Г.Карапетов.М.: М-Логос,2020.1425 с.С.619.

6 М. С. Ситников. Недобросовестный выход из переговоров: внезапность, неоправданность и неожиданность для другой стороны.Традиции и новации в системе современного российского права : материалы XIX Международной научно-практиче- ской конференции молодых ученых : сборник тезисов.М.: РГ-Пресс,2020.С.870–872.

7 См.: 5.С.596–598.

86

XIII.Возможности и потенциал правового прогнозирования в гражданском праве

Очень интересно дело обстоит с добросовестностью заверителя при заверении об обстоятельствах.Для понимания сущности добросовестности целесообразно обратиться к учению дореволюционного правоведа И. Б. Новицкого.Его позиция складывается из того,что добросовестность следует делить на объективную и субъективную. Объективная добросовестность означает ожидаемое разумное и справедливое поведение лица в гражданских правоотношениях.Субъективная добросовестностьпредполагает,что лицо не знало и не могло знатьо каких-либо значимых юридических фактах1.Данная точка зрения особо ценится в доктрине частного права на сегодняшний день. Итак, в случае если заверения об обстоятельствах в итоге окажутся ложными,то заверитель будет считаться недобросовестным.

Однако возникаетвопрос: всегда ли заверительбудетсчитаться добросовестным с точки зрения объективной и субъективной добросовестности? Мы полагаем,что заверитель при ложности заверений всегда будет объективно недобросовестным.Сложнее обстоит дело с субъективной добросовестностью.Дело в том,что можно представить себе ситуацию, когда заверитель будет объективно недобросовестным и при этом субъективно добросовестным. В качестве примера можно привести следующий смоделированный кейс.

По договору купли-продажи долей в уставном капитале общества содержится заверение, что у главного контрагента (субъект В) продавца (субъектА) отсутствуют долговые обязательства,которые могут послужить причиной его банкротства. Это заверение послужило главной причиной для заключения договора покупателем (субъект Б). Договором предусмотрено, что в случае если такое заверение окажется ложным, то продавец обязан уплатить покупателю неустойку.При этом в договоре особо указывается,что ответственность за неисполнение какого-либо обязательства наступает только при наличии вины (исключается правило части 3 ст.401 ГК РФ).Также стороны не предусмотрели механизм возмещения имущественных потерь по правилам ст. 406.1 ГК РФ. В процессе взаимоотношений субъект В предоставил субъекту А неполные сведения о наличии задолженности о чем субъект А не знал и не мог знать. Субъект А добросовестно полагался на эти сведения. В связи с этим субъект А добросовестно заверил субъекта Б об отсутствии у субъекта В перспектив банкротства. В течение определенного времени после заключения договора между субъектом А и субъектом Б выясняется, что субъект В находится в процедуре банкротства.

Такие проблемные ситуации должны существенно влиять на ответственность заверителя. В английском праве такой казус трактуется как невиновное введение в заблуждение. Сторона, которую ввели в заблуждение, может заявитьиск о расторжении договора и возмещении ущерба,но не убытков2.Можно говоритьо том,что ответственность в таком случае будет усеченной.Российское гражданское право не знаеттакого механизма,как невиновное введение в заблуждение.Анализ части 4 ст.431.2 ГК РФ показывает,что,субъективная добросовестность не является обстоятельством, ограничивающим или смягчающим ответственность субъекта предпринимательства. Иное может быть предусмотрено договором.

Таким образом, можно говорить о том, что по смыслу ст. 431.2 ГК РФ заверитель в определенных ситуациях одновременно является объективно недобросовестным и субъективно добросовестным.По общемуправилутакое положение вещей никоим образом не влияет на ответственность заверителя.

Как известно, одним из признаков осуществления предпринимательской деятельности является ее рисковый характер.Риск в такой деятельности предполагает,что лицо можеткак заработатькакое-то количество средств,так не заработать по каким-либо основанием.Действительно,предоставление каких-либо заверений всегда имееттот или ной уровень риска их достоверности. По мнению российского законодателя, лицо, которое знало о недостоверности предоставляемых заверений,и лицо,которое не знало и не могло знать об их недостоверности (проявило должную степень разумности и осмотрительности), несут ответственность на паритетных началах. Заверитель должен по требованию реципиента возместить убытки (реальный ущерб и (или) упущенную выгоду) или уплатить предусмотренную договором неустойку.Также по требованию реципиента договор может быть расторгнут.

Данное положение является несправедливым.Оно умаляетзначение субъективной добросовестности.Говоря о справедливости,стоитсказать,что в философском смысле слова право естьотражение справедливости.При таком подходе надо полагать, что положение ч. 4 ст. 431.2 ГК РФ противоречат представлениям об основных идеях и принципах права.

В качестве возможного пути решения данной проблемы можно реформировать положения ч.4 ст.431.2 ГК РФ. При этом стоит указать, что заверитель не должен вообще не подвергаться никаким санкциям в случае его субъективной добросовестности.Справедливым представляется,что субъективная добросовестностьвтакихситуациях должна рассматриваться как смягчающее обстоятельство.Заверитель будет нести ограниченную ответственность.

1 Новицкий И. Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права // Вестник гражданского права. Научный журнал.М.: ООО «Издат.дом В.Ема»,2006,№ 1: Т.6.С.124–181.

2 Вильям Рейнель.Договорное право : Пер.с англ / В.Ансон ; под общ.ред.и с предисл.О.Н.Садикова.М.: Юрид.лит,1984. 463 с.С.164–165.

87

VIII Студенческий юридический форум

Если говорить более конкретно, то при субъективной добросовестности заверителя ответственности должна быть сокращена в 2 раза. Исключением будет расторжение договора. Здесь ничего не меняется. При взыскании убытков, реципиент может требовать либо возмещения реального ущерба, либо упущенной выгоды. Что касается неустойки, то она уменьшается ровно в два раза. При таких поправках в части 4 ст. 431.2 ГК РФ возможно будет обеспечить достойное функционирование принципа добросовестности и в предпринимательских отношениях.

Щербакова В.Ю.

КубГУ

Студент

Правовое прогнозирование в сфере гражданского судопроизводства в условиях развития информационных технологий

Прогноз представляет собой некую вероятностную модель, с помощью которой возможно спрогнозировать последствия и принять необходимые меры, направленные на достижение необходимого социального результата. По мнению В.Сабадаш,прогнозирование предполагает систематическое исследование перспектив развития того или иного явления либо процессов при использовании современных научных средств, достоверность которых обеспечивается выбором правильных методов прогнозирования и надежной исходной информацией1. Особого внимания заслуживают правовые прогнозы, которые позволяют спланировать меры, необходимые для принятия соответствующих законодательных решений.

Правовое прогнозирование является важнейшей частью социального прогнозирования, в свою очередь, актуальность прогнозирования, сфокусированного на процессуальной стороне права, нельзя переоценить, поскольку оно прямо относится к области урегулирования конфликтов,т.е.имеет остросоциальную направленность.

В условияхразвития цифровыхтехнологий обработки информации потенциал юридического прогнозирования способен возрасти в больших масштабах.Характерно,что потребность в разработке обеих предметных сфер прогнозирования может быть показана на основе анализа деятельности судов,рассматривающих гражданские дела.

Судебное правоприменение позволяет выявить пробелы, противоречия и другие дефекты законодательства в процессе реализации правовых норм. Однако это не означает, что правовое прогнозирование малозначимо для правоприменительной деятельности.Например,В.С.Ломтева не просто изучает возможность применения техник прогнозирования в правоприменительном процессе, но и выявляет факторы, определяющие его эффективность. В их числе такие организационно-правовые и социально-психологические факторы, как социально-правовая актуальность и содержательная ценность нормы права; качество законодательной техники и юридической терминологии; профессиональные и морально-нравственные качества правоприменителя; степень информированности адресатов о содержании нормы права; уровень правосознания и правовой культуры населения и др.2

Таким образом,техники прогнозирования уместны на любом этапе судебного правоприменения,в том числе и на первоначальном,при решении вопроса о возбуждении гражданского дела.

Существуют различные подходы в судебной практике к решению вопроса о родовой подсудности дел о признании недействительным,о расторжении,об изменении условий брачного договора.Далеко не все суды считают, что поскольку порядок заключения, изменения и расторжения брачного договора урегулирован нормами семейного законодательства (при этом указанные дела не исключены из подсудности мировым судьям ст.23 ГПК РФ),то их следует относить к иным спорам,возникающим из семейно-правовых отношений.Принятие решения по этому вопросу судьей на этапе возбуждения дела может быть обусловлено прогнозированием результатов возможного обжалования судебного определения с учетом позиций вышестоящих инстанций.Информационной основой прогноза здесь служит изучение практики по данной категории дел. Вместе с тем оценка социально-правовой актуальности нормы действительно значима на момент ее применения.В контекст прогнозного фона должна быть вовлечена любая информация об изменении социальной значимости нормативного установления.Так,например, Федеральный закон от 28.11.2018 № 451 ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»3 исключает практически все семейно-правовые споры из компетенции мирового судьи, за исключением дел о расторжении брака при отсутствии спора о детяхи разделе имущества супругов при цене иска до 50 тыс.руб.

1 Сабадаш В.Прогнозирование и планирование борьбы с киберпреступностью. 2 Ломтева В.С.Указ.соч.С.12–15.

3 Российская газета № 272.04.12.2018.

88

XIII.Возможности и потенциал правового прогнозирования в гражданском праве

Входе судебного правоприменения также целесообразно использовать технологии предиктивной (предсказательной) аналитики на основе технологий искусственного интеллекта в случаях,когда правовая ситуация носит вероятностный и поливариантный характер.

Обеспечение достоверности прогнозирования—одна из самых сложных задач.К числу факторов,снижающих

ееуровень,можно отнести: ограниченность исходных данных,неадекватность представлений об объекте и предмете прогнозирования, наличие субъективной интерпретации данных и др.Даже при наличии соответствующего программного продукта ввод данных для аналитики — работа конкретного судьи, именно он должен определять направления анализа исходной познавательной ситуации,конкретизировать цели,задачи и границы прогнозирования и грамотно их интерпретировать.

Определенные инструменты, используемые при рассмотрении и разрешении гражданских дел, могут с относительной легкостью поддаваться алгоритмированию.Так, при оценке косвенных доказательств суд сопоставляет их с искомым по делу юридическим фактом, определяя характер их связи между собой. Учитывая, что она носит вероятностный характер, искусственный интеллект мог бы выявить связь каждого из собранных по делу косвенных доказательств, определяя количество совпадений о предполагаемой связи с юридически значимым обстоятельством,переводя вывод о его наличии или отсутствии на качественный уровень.

Наиболее сложны для типизации такие фрагменты производства по гражданскому делу (где тем не менее предиктивная аналитика особенно уместна), которые обусловлены осмыслением прогноза как важнейшей фазы поведенческого контроля. В частности, суд, исходя из предвидения относительно юридически значимого поведения участников дела,принимает решение относительно применения обеспечительных мер,обращения судебного акта к немедленному исполнению.

Вэтом направлении перспективно использование Big Data.Технология способна анализировать тысячи похожих дел по ключевым словам и выдавать свои прогнозы с учетом личности участника процесса. Это может быть взято за основу перспективного расчета судьей поведения участника в конкретном случае.

Для работы же суда с информацией, не лишенной субъективного элемента, больше подходит искусственная нейронная сеть (ИНС). ИНС самообучаема. Предиктивные возможности нейронной сети обусловлены ее способностью к обобщению и выявлению скрытых зависимостей между исходными данными. После обучения сеть способна предсказать будущее значение некой последовательности на основе изучения прогнозного фона: существовавших в прошлом или существующих в настоящий моментфакторов.Проще говоря,на основании косвенных признаков ИНС понимает, что именно лицо собирается совершить. Это может упростить правоприменителю принятие решения относительно предполагаемого юридически значимого поведения субъекта.

Также следуетобратитьвнимание на организационно-правовые эффекты прогнозирования в работе суда.Прикладные модули информационной системы способны обеспечить мониторинг загруженности конкретного суда, анализ структуры гражданских дел, анализ и прогнозирование социальной структуры субъектов гражданского процесса, в том числе половозрастного состава заявителей и другие показатели. Их учет значим для принятия управленческих решений,например о количественном составе судей в конкретном суде,о специализации судей в конкретном суде.Более того,методики прогнозирования позволяют предсказать периоды появления новых категорий дел,количественный подъем или спад обращений по отдельным видам споров.

Таким образом,исследования в области стратегии и тактики развития правовой системы позволяютрешатьряд серьезнейших проблем законодательного строительства,в частности,повысить качество принимаемых нормативных правовых актов, обоснованности внесения изменений и дополнений в принятые нормативные правовые акты, существенного влиять на эффективность правоприменительной практики. Важность правового прогнозирования определяется острейшей потребностью ухода от хаотичного развития к развитию, которое строится на основе учета общественных потребностей в правовом регулировании, современных тенденций развития общества и уровня правосознания.Только такой подход может обеспечитьпостроение правовой системы России XXI в., чутко реагирующей на вызовы современности с необходимым ресурсом ее устойчивости и доверия российского общества.

89