Материал: SYuF_2021_T_2
XII.Гражданское право и наука в современном мире
Впервом случае, в силу ст. 706 ГК РФ, по общему правилу претензии должны будут предъявляться в рамках договорных отношений контрагентов,что исключает предъявление иска субподрядчика к заказчику1 и наоборот2. На практик также встречаются ситуации,когда суды признаюттребования деликтными,что влечетответственность субподрядчика перед заказчиком,минуя их общего контрагента3.
Во втором случае, при нарушении обязательства все исполнители, в силу п. 1 ст. 707 ГК РФ, признаются солидарными должниками при неделимости предмета обязательства. На практике для привлечения к такой ответственности требуется наличие двух критериев: неделимость самого объекта (например,его сложный технический характер)4 и наличие единого для всех исполнителей правоотношения с заказчиком.
Втретьем случае,суды сталкиваются с проблемой квалификации ответственности несколькихсамостоятельных подрядчиков. С одной стороны, обязательства таких подрядчиков будут иметь единый объект (например, здание),
сдругой стороны, в такой ситуации отсутствует единое гражданское правоотношение. Указанные обстоятельства привели к тому,что суды сформировали два прямо противоположных подхода.
Вделе о взыскании убытков,связанных со взрывом на Березовской ГРЭС,суды квалифицировали ответственность всех подрядчиков как деликтную,а причинение вреда как совместное,применив соответственно положения ст. 1064, 1080 ГК РФ5. Однако при сходных обстоятельствах поволжская кассация, направляя дело на новое рассмотрение, прямо указала на недопустимость применения положений о деликтах при наличии договорных отношений между сторонами6.
Несмотря на то что судебной практике только предстоит окончательно разрешить этот вопрос7. Как бы правопорядок не желал защитить заказчика, наделение возможностью предъявления требований к любому из подрядчиков безосновательно вынудило бы его отвечать за действия, которые находились вне его контроля. С другой стороны,при определении степени вины каждого отдельного подрядчика могут возникнуть сложности,связанные
стехническими особенностями проекта, поскольку часто установить влияние того или иного нарушения не представляется возможным даже с помощью технической экспертизы.
Таким образом, по мнению автора, вероятно, в аналогичных ситуациях ответственность всё же должна носить долевой характер.Солидарная ответственность создавала бы для каждого подрядчика,который становятся участником реализации крупного проекта,большие экономические риски.Напротив,долевой характер позволяет хотя бы приблизительно определить степень вины подрядчика,либо ее полное отсутствие.
Гусейнов Н.Ш.
Университет имени О.Е.Кутафина (МГЮА) Студент
О соотношении договора вклада в пользу третьего лица и конструкции договора в пользу третьего лица
Договор в пользу третьего лица — это договорная конструкция, то есть определенная структура отношений, складывающаяся в рамках конкретного договора. Среди конкретных договоров можно найти те, при анализе которых невозможно однозначно сделать вывод об относимости к конструкции договора в пользу третьего лица. В рамках правового регулирования этих договоров усматриваются особенности, которые не укладываются в общие положения о договоре в пользу третьего лица. По этой причине природа подобных обязательств вызывает непрекращающиеся споры среди научно-профессионального сообщества и неоднозначный подход судебной практики.Данное исследование посвящено одному из таких договоров—вкладу в пользу третьего лица. В совре-
1 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 08.06.2021 № Ф05-8571/2021 № Ф05-8571/2021.
2 Постановления Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 08.06.2017 № Ф04-1802/2017 по делу № А7511189/2015.
3 Постановление Арбитражного суда Московского округа от 17.07.2019 № Ф05-11173/2019 по делу № А40-226683/2018. 4 Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 25.11.2019 № Ф06-41469/2018 по делу № А49-15167/2017. 5 Постановления Девятого Арбитражного апелляционного суда № 09АП-35930/2020 от 27.11.2021 по делу № А40-
131686/2019.
6 Постановление Одиннадцатого Арбитражного апелляционного суда № 11АП-6598/2021 от 28.06.2021 по делу № А6527426/2019.
7 На момент подготовки публикации проходит заседание по данном делу: Ф06-9594/2021 АС Поволжского округа // URL: https://kad.arbitr.ru/Card/afd701f2-29f2-420b-a4a7-d91cdfb6295e URL: https://kad.arbitr.ru/Card/afd701f2-29f2-420b- a4a7-d91cdfb6295e (дата обращения: 28.09.2021).
35
VIII Студенческий юридический форум
менном гражданском обороте достаточно сильно распространен договор вклада, который заключается в пользу третьего лица (выгодоприобретателя).Такие договоры на практике могут иметь место,например,при использовании, так называемых, «зарплатных проектов»1 работодателями, при начислении стипендиальных выплат Студентам учебными заведениями и т.д.
В науке и практике нет единого подхода к пониманию правовой природы договора вклада в пользу третьего лица. Некоторые черты правового регулирования этого обязательства создают почву для споров и рассуждений. Какие-то авторы склонны считать его видом договора в пользу третьего лица,другие обоснованно это отрицают.
Общие положения о договоре банковского вклада закреплены в главе 45 части 2 ГК РФ; они распространяют свое действие и на случаи открытия вклада в пользу третьих лиц. Специальное регулирование вкладов в пользу третьих лиц закреплено в ст.842 ГК РФ.В ней законодательотметил и перечислил особенности заключения и реализациитакихдоговоров.Необходимо выделитьиз содержания статьи наиболее важныетезисы: 1) вклад вносится на имя только конкретного третьего лица,причем прямо поименованного в договоре,что является существенным условием договора; 2) третье лицо (выгодоприобретатель) приобретает права вкладчика, когда предъявит банку первое требование или как-то выразит намерение воспользоваться своим правом; 3) до того как выгодоприобретатель приобретет права вкладчика,совершив то или иное действие,кредитор по договору пользуется всеми правами вкладчика; 4) положения ст.842 ГК РФ,а также общие положения о вкладе имеют безусловный приоритет над нормами,закрепленными в ст.430 ГК РФ,которые применяются в последнюю очередь.
На первый взгляд может показаться, что вклад в пользу третьего лица — это специфический вид договора в пользу третьего лица. Такой же позиции придерживаются многие известные авторы, например, Б. М. Гонгалло, А. П. Сергеев, Е. А. Суханов и др. В пользу этого говорят несколько фактов. Во-первых, в п. 3 ст. 842 ГК РФ сделана отсылка к положениям ст. 430 ГК РФ, в связи с чем многие ученые делают вывод о видовой принадлежности договора.Во-вторых,в рамках ст.842 ГК РФ договорное отношение аналогично возникает в пользутретьего лица. В-третьих, конструкция, описанная в ст. 842 ГК РФ, вполне удачно укладывается в концепцию секундарных прав, которой придерживаются многие правоведы.
При этом существует целый ряд принципиальных особенностей вклада в пользутретьего лица,которые позволяют сделать вывод об иной правовой природе договора.
По смыслу п.2 ст.842 ГК РФ до момента волеизъявления третьего лица полноценным кредитором по договору является промиссар. А после волеизъявления третье лицо становится на место кредитора, вытесняя промиссара. Эта конструкция существенно отличается от механизма, закрепленного в ст. 430 ГК РФ, где право изначально принадлежит третьему лицу,а переходит к кредитору только в случае явно и прямо выраженного отказа третьего лица от своего права.
Также, по смыслу п. 2 ст. 430 ГК РФ, у третьего лица есть возможность волеизъявлением закрепить свое право требования по договору (так называемый «охранительный эффект»)2. Однако это волеизъявление кардинально отличается по своей сути от волеизъявления,описанного в ст.842 ГК РФ,поскольку волеизъявление в рамках вклада в пользу третьего лица обуславливает переход прав вкладчика от кредитора к третьему лицу, напоминая перемену лиц в обязательстве. Кроме того, по смыслу положений ст. 430 ГК РФ закрепление своего права третьим лицом кредитора из договорной конструкции не устраняет.Во-первых,поскольку кредитор всё еще может встать на место третьего лица,если оно от своего права откажется (п.4 ст.430 ГК РФ).Аво-вторых,согласно п.2 ст.430 ГК РФ последствием этого «закрепления» является необходимость учета мнения третьего лица, при этом инициатива в изменении условий или расторжении договора у кредитора и должника, а не у третьего лица. Предполагается, что обычно в договоре в пользутретьего лица последнему предоставляются лишь права требования,а встречные обязательства в пользу должника исполняет кредитор.Но в случае с вкладом в пользутретьего лица эта логика неприменима, поскольку вкладчик не обязан представить какое-либо исполнение банку (исключая организационные обязанности, например, обязанность информировать).Третье лицо, выразив свою волю воспользоваться вкладом, приобретает все права вкладчика (п.1 ст.842 ГК РФ) и занимает место промиссара,вытесняя его из конструкции.
Правило о переходе права требования от третьего лица к кредитору только в случае прямого отказа третьего лица от этого права,закрепленное в п.4 ст.430 ГК РФ,в рамках вклада в пользу третьего лица не функционирует. До того, как третье лицо выразит свое первое требование по вкладу, оно не имеет смысла. Все права вкладчика принадлежат промиссару, а значит, отказ третьего лица от прав до волеизъявления невозможен. После того, как третье лицо получит все права вкладчика,предъявив первое требование к банку,отказ от прав не повлечет перехода права к кредитору (промиссару),поскольку третье лицо,как отмечалось выше,устраняет промиссара,полностью занимая место кредитора.Таким образом,в случае отказа договор прекратит свое существование.
1 «Зарплатный проект» — это услуга, предоставляемая банками для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей,по автоматическому начислению выплат работникам на банковские карты.
2 См.: Тарасенко Ю.А.Договор в пользу третьих лиц: особенности правовой конструкции // Статут,2008.
36
XII.Гражданское право и наука в современном мире
В рамках конструкции,описанной в ст.430 ГК РФ,законодатель не предусмотрел случай пассивного поведения третьего лица, когда оно от права требования не отказывается, но при этом им и не пользуется. Часто бывает, что кредитор не может получитьправо требования из договора,посколькузакон требует в качестве условия для перехода права прямой отказ третьего лица от него.Проблема пассивного поведения третьего лица,которая присуща договору в пользутретьего лица,в рамках вклада в пользутретьего лица отсутствует.Это следствие того,что права вкладчика изначально полностью принадлежат промиссару, таким образом, пассивное поведение третьего лица никакого отрицательного эффекта не оказывает.
Судебная практика однозначного ответа на вопрос о соотношении договора вклада в пользу третьего лица с конструкцией, описанной в ст. 430 ГК РФ, не дает. Суды при разрешении споров, возникающих из договоров вклада в пользу третьего лица, лишь упоминают о субсидиарном применении положений ст. 430 ГК РФ1. Однако вышеприведенные суждения показывают, что к договору вклада в пользу третьего лица положения ст. 430 ГК РФ (за исключением п. 3) неприменимы либо в силу прямого указания закона, либо в силу противоречия существу банковского вклада. При этом, как отмечают некоторые авторы, даже применение п. 3 ст. 430 ГК РФ избыточно, поскольку возможность возражений должника и так вытекает из существа вклада в пользу третьего лица в силу идеи правопреемства в совокупности с положениями ст.386 ГК РФ2.
Некоторые авторы отмечают еще одно существенное отличие. В договоре в пользу третьего лица последнее приобретает права помимо своей воли — в этом и заключается основная черта договорной конструкции. Если же третье лицо становится стороной в результате волеизъявления,то такая конструкция исключением из общего правила не является.Отсутствие проблемы вовлечения лица в гражданский оборот помимо своей воли и отличает анализируемый договор. Исходя из этого, договор вклада в пользу третьего лица следует относить к обычным договорам с условным предметом,где условием является выражение третьим лицом волеизъявления,от которого будет зависеть—кому должен быть осуществлен возврат вклада3.
Подводя итоги,следует отметить,что в литературе чаще всего договор вклада в пользутретьего лица относят к конструкции договора в пользу третьего лица. Несмотря на это, более углубленный анализ нормативного регулирования позволяет выявить существенные отличительные черты договора вклада в пользутретьего лица,которые в рамки договорной конструкции,описанной в ст.430 ГК РФ не укладываются.
Заборский М.Я.
Пермский государственный национальный исследовательский университет Студент
Уведомительная природа извещения о намерении продажи доли в праве общей собственности
Преимущественное право покупки доли в праве общей долевой собственности (далее — преимущественное право покупки),являясь одним из центральных элементов системы преимущественных гражданских прав,позволяет участнику общей долевой собственности в приоритетном перед иными лицами порядке заключить договор купли-продажи отчуждаемой сособственником доли (п.1 ст.250 ГК РФ)4.
Указанному правомочию корреспондирует обязанность продавца доли соблюдать установленный законом порядок ее отчуждения,главным образом путем извещения участников общей долевой собственности о намерении предстоящей продажи с указанием цены и других условий (п.2 ст.250 ГК РФ)5.
Таким образом, извещение участника общей долевой собственности о намерении продажи доли является необходимой составляющей процесса реализации преимущественного права покупки и, несомненно, требует достаточной определенности своей юридической природы, поскольку именно в зависимости от правовой квалификации извещения определяются последствия недобросовестного поведения участника общей долевой соб-
1См.: постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2012 № 18АП-4102/2012 по делу
№А47-204/2012 // СПС «КонсультантПлюс».
2 См.: Заем, кредит, факторинг, вклад и счет : постатейный комментарий к статьям 807–860.15 Гражданского кодекса Российской Федерации / отв.ред.А.Г.Карапетов.М.: М-Логос,2019.—.С.916.
3 См.: Ю.Б.Фогельсон,М.Д.Ефремова.Указ.соч.С.158.
4 Гражданский кодекс Российской Федерации (ч. 1): Федеральный закон от 30.11.1994 № 51 ФЗ (ред. от 28.06.2021) // Российская газета.№ 238–239.08.12.1994.
5 Там же.
37
VIII Студенческий юридический форум
ственности,заявившего о намерении приобрести отчуждаемую долю,например,в случае дальнейшего отказа или уклонения его от заключения договора купли-продажи.
Однако вопрос о юридической квалификации извещения о намерении продажи доли на сегодняшний день в цивилистической науке однозначно не решен: дискуссионной является концепция о признании данного извещения офертой,а заявления о приобретении доли,соответственно,акцептом.
Одним из первых о наличии у исследуемого извещения признаков оферты утверждал К.И.Скловский: «По-ви- димому,этот акт продавца имеет характер оферты,поскольку субъект права преимущественной покупки вправе в ответ на данное заявление купитьдолю либо отказаться от ее покупки,причем закон не предусматривает возможности продавца уклониться от продажи, если субъект права преимущественной покупки согласился на приобретение»1.К приведенной позиции присоединяется Э.Гаврилов,дополнительно отмечая: «Смысл извещения состоит не в том, что продавец извещает остальных участников долевой собственности о намерении продать свою долю третьему лицу, а в том, что он предлагает каждому из остальных участников купить ее у него. Значит такое извещение является односторонней сделкой — офертой, и последствия его определяются ст. 155, 435 и 436 ГК РФ»2. Сходной точки зрения придерживаются и иные авторы3.
Всудебной практике в разное время имели место диаметрально противоположные правовые позиции относительно квалификации извещения о намерении продать долю как оферты: если более ранняя судебная практика признавала за извещением подобную природу4,то в последние годы суды склоняются к наличию у него исключительно уведомительного характера5.
Вцелях критической оценки приведенных позиций обратимся к понятию и индивидуализирующим признакам оферты и акцепта.
Оферта естьадресованное одномуили нескольким конкретным лицам предложение,которое достаточно определенно и выражает намерение лица,сделавшего предложение,считать себя заключившим договор с адресатом, которым будет принято предложение (п.1 ст.435 ГК РФ).
На основе легального определения понятия оферты в цивилистической доктрине выделяют такие признаки оферты, как относительная определенность; направленность оферты, выражающая намерение оферента, считать себя заключившим договор с акцептантом; наличие в оферте всех существенных условий договора; адресность, позволяющая установить,кому направлена оферта6.
Соотнесение перечисленных признаков оферты с извещением о намерении продажи доли позволяет выявить ряд качественных различий между указанными правовыми конструкциями.
Во-первых, сущностным признаком и в то же время предпосылкой оферты является воля оферента на заключение договора с акцептантом, что лингвистически опосредуется термином «предложение». Акт же извещения участников общей долевой собственности о продаже доли в качестве волевой предпосылки имеет стремление продавца заключить договор не с уведомляемым лицом, а с посторонним субъектом, не являющимся участником общей долевой собственности.
Ввиду изложенного следует не согласиться с ранее упомянутой позицией Э.Гаврилова,утверждавшего,что истинной целью извещения является предложение каждому из участников общей собственности приобрести долю.
Во-вторых, если оферта представляет собой осуществление права субъекта на заключение договора, то, как верно отмечает С.С.Желонкин,извещение есть акт исполнения гражданской обязанности,возложенной на участника общей долевой собственности нормами закона7.
1 Скловский К., Смирнова М. Институт преимущественной покупки в российском и зарубежном праве. (Начало) // Хозяйство и право.М.,2003.№ 10.С.95.
2 Гаврилов Э.Преимущественное право покупки // Российская юстиция.М.: Юрид.лит.,2001.№ 2.С.17.
3 См., например: Кузнецова Л. В. Некоторые проблемы осуществления преимущественного права покупки доли в праве общей долевой собственности // Журнал российского права.2006.№ 4 (112).С.81–89.; Олениченко Е.Н.Проблемы преимущественного права покупки доли в праве общей собственности на жилое помещение // Право и государство: теория и практика. 2009.№ 2 (50).С.77–80.
4 См., например: кассационное определение СК Пензенского областного суда от 21.02.2012 № 33-380 // Доступ из СПС «Гарант»; решение Арбитражного суда Рязанской области от 06.11.2001 № А54-1480/01-С17 // Доступ из СПС «Гарант» и др.
5 См.,например: апелляционное определение Московского городского суда от 06.08.2020 по делу№ 33-19483/2020 // Доступ из СПС «Гарант»; апелляционное определение Нижегородского областного суда от 28.05.2020 по делу № 33-6083/2019 // Доступ из СПС «Гарант» и др.
6 Брагинский М.И.,Витрянский В.В.Договорное право.Книга первая: Общие положения.М.: Статут,2005.С.186–187.
7 Желонкин С.С.Правовая квалификация извещения в механизме реализации преимущественного права // Вестник СанктПетербургского университета МВД России.2017.№ 3.С.109–111.
38
XII.Гражданское право и наука в современном мире
В этой связи представляется необоснованным суждение Л. В. Кузнецовой о том, что извещение о намерении продажи доли относится к обязательным случаям заключения гражданско-правового договора (ч.2 ст.445 ГК РФ)
иквалифицируется в качестве оферты даже несмотря на то,что не выражает истинную волю продавца1.Представляется,что нормы ст.445 ГК РФ не могут быть применены к продаже доли в праве общей долевой собственности, поскольку направлены на регулирование ситуаций, в которых заключение договора является обязанностью оферента независимо от его воли.В рассматриваемом же случае заключение договора купли-продажи доли является не обязанностью,а правом продавца,имеющим,однако,особый порядок реализации,обусловленный наличием у других субъектов преимущественных прав.
В-третьих, оферта и извещение как юридические факты порождают различные по своей природе гражданские правоотношения: лицо,получившее офертув рамкахвозникших обязательственныхправоотношений вправе принять ее, отклонить или направить новую оферту; в то же время между продавцом доли и участником общей долевой собственности возникают особые преимущественные правоотношения,в рамках лицо,получившее извещение,принимает решение об осуществлении преимущественного права путем приобретения доли на указанных в извещении условиях или об отказе в его осуществлении.
Полагаем,что изложенные доводы свидетельствуют о значительных различиях между конструкциями извещения о намерении продажи доли и оферты как стадии заключения договора.
Следуетразграничитьтакже акцепт,под которым понимается полное и безоговорочное принятие предложения о заключении договора,и заявление о приобретении доли в праве собственности.
Во-первых, отметим, что сущностью акцепта является согласие лица, которому была направлена оферта, с содержащимися в ней условиями договора, в то время как лицо, получившее уведомление, «с чистого листа» изъявляет волю на заключение договора на указанных в извещении условиях.
Следовательно, является некорректным использование некоторыми авторами понятия «согласие на приобретение доли в праве собственности»,поскольку согласие предполагает утвердительный ответ на что-либо; извещение же о намерении продажи доли каких-либо предложений не содержит.
Во-вторых, в отличие от акцепта, момент выражения которого совпадает с моментом заключения договора, время заявления о приобретении доли в праве собственности не совпадает с временем заключения соответствующего договора купли-продажи. В связи с этим в судебной практике сложилась устойчивая правовая позиция, в соответствии с которой месячный (десятидневный) срок,установленный законом для реализации преимущественного права покупки,подразумевает не только заявление о желании приобрести долю в праве собственности,но и непосредственно заключение договора купли-продажи2.
На основании проведенного сравнительного анализа следует утверждать,что извещение о намерении продажи доли в праве общей долевой собственности имеет правовую природу,отличную от оферты.Поскольку главной
иединственной целью возложения на продавца обязанности известить участников общей долевой собственности о намерении продать долю является донесение до них информации о предстоящей продаже и, как следствие, о возможности реализации преимущественного права покупки,следует признать за соответствующим извещением исключительно уведомительный характер.
Заречин М.А.
Самарский государственный национальный исследовательский университет имени С.П.Королёва Студент
Правовое регулирование банковской гарантии
Совершение гражданско-правовых сделок всегда сопряжено с рисками нарушения договоренности, которые стороны договора разумно стараются нивелировать,различными способами обеспечив исполнение тех или иных обязательств.И одним из наиболее эффективныхинструментов обеспечительной направленности стала независи-
1 Кузнецова Л. В. Некоторые проблемы осуществления преимущественного права покупки доли в праве общей долевой собственности // Журнал российского права.2006.№ 4 (112).С.83.
2 См., например: определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 23.06.2020 по делу № 8Г-10832/2020 // Доступ из СПС «Гарант»; апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от 28.01.2020 по делу № 331414/2020 // Доступ из СПС «Гарант».
39