Материал: SYuF_2021_T_2

XII.Гражданское право и наука в современном мире

что корпоративные отношения не могутбытьрегламентированы в полной мере в рамках исключительно диспозитивного метода.Существо данных отношений обуславливает необходимость ограничений.

В цивилистической доктрине обращают внимание также на сложности с определением единого предмета корпоративного договора, поскольку он является неким центром комплекса разрозненных обязательств, отличающихся по целям,например это может иметь место,когда в договоре определяются вопросы касательно распределения прибыли и голосования.Таким образом,приходят к выводу о тождественности его предмета и содержания1.

Одна из самых острых проблем связана с тем, что в обществе действует и другой обязательный для него документ— устав. И при этом законодателем не выработан подход к разрешению подобных коллизий, в результате чего возникает патовая ситуация выбора между двумя системами обязательных требований2. Здесь имеет место специфика относительно корпоративного договора,заключенного между всеми членами непубличного общества. Необходимо отметить, что п. 4 ст. 66.3 ГК содержит правило, позволяющее регулировать подобному договору положения,которые могутбытьвключены в устав (диспозитивные),тем самым придавая емустатус субсидиарного уставу документа. Подобный подход нельзя назвать правильным, поскольку устав для организации —это основополагающий локальный акт, содержащий в себе правила, обязательные для всех участников, а корпоративный договор заключается в интересахотдельныхучастников.До реформы 2014 г.суды отрицательно относилиськ признанию условий корпоративного договора,противоречащих уставу3.Затем,в ст.67.2 ГК РФ было закреплено положение о том,что «стороны корпоративного договора не вправе ссылаться на его недействительность в связи с его противоречием положениям устава хозяйственного общества».Из данной ситуации есть три возможных выхода:

1.Придать корпоративному договору статус учредительного документа, который подробно регламентирует внутренние вопросы организации, а устав сделать чисто информационным документом, содержащим сведения общего характера. В таком случае возникновение коллизий исключается, ибо корпоративный договор по сути станет учредительным документом,как это имеет место в англо-американском праве.

2.Установить приоритет устава во всех случаях и недопустимость противоречия ему положений корпоративного договора.

3.Установить, что в корпоративный договор будет иметь примат над уставом для лиц, заключивших его, а в отношениях с третьими лицами приоритетен будет устав. Необходимо при этом обеспечить, чтобы положения, содержащиеся в корпоративном договоре и противоречащие уставу,не нарушали прав третьих лиц и императивных требований закона. Мы видели из предыдущей главы, что в континентальном праве во всех случаях корпоративные договоры должны соответствовать уставу и законодательству, а англосаксонская система же допускает практически замену корпоративным договором устава общества.

Предполагается целесообразным закрепить третью модель, определяющую приоритет корпоративного договора лишь для лиц,его заключивших.

Тут необходимо осветить еще один важный аспект, связанный с дискуссией относительно допустимости участия самого общества в корпоративном договоре, в отношении долей (акций) которого он заключается. При этом на всем протяжении существования данного института в российской правовой системе подобное расширение круга участников корпоративного договора за счет включения в их число самого общества не допускалось.Так, в соответствии с пунктом 3 статьи 8 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»,в котором в 2008 г.впервые появилось законодательное регулирование данного института,использует формулировку «учредители (участники) общества вправе заключитьдоговор об осуществлении прав участников общества,по которому они обязуются осуществлять определенным образом свои права и (или) воздерживаться (отказываться) от осуществления указанных прав <...> а также осуществлять согласованно иные действия,связанные с управлением обществом, с созданием, деятельностью, реорганизацией и ликвидацией общества».То есть из подобной формулировки нормы вытекает вывод о невозможности включения в корпоративный договор самого общества,и ограничения круга участников подобного соглашения участниками. Также это подтверждается судебной практикой. Так,в одном деле суд указал,что акционерное соглашение может быть заключено только теми лицами,которые на датузаключениятакого соглашения обладаютправами,удостоверенными акциями общества.То естьсуд отказался признать в качестве возможных участников корпоративного договора не только третье лицо,но и само общество4.

1 См.: Яковенко, Е.А. Некоторые вопросы определения предмета корпоративного договора / Е.А. Яковенко.—Текст: электронный // Новый юридический вестник.2018.№ 2 (4).С.4–6.URL: https://moluch.ru/th/9/archive/84/3073/.

2 Варюшин М. С. Генезис и эволюция корпоративных договоров в корпоративном праве Англии и США / М. С. Варюшин // Законодательство и экономика.2013.№ 9 // Текст: электронный / URL: http://lawlibrary.ru/article2279568.html.

3 Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.02.2014 по делу № А40-97313/2013) // Гарант / Текст: электронный.URL: http://base.garant.ru/54896532/.

4 Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 09.02.2016 по делу № А33-14097/2015 / Гарант // Текст: электронный.URL: http://base.garant.ru/61154070/ (дата обращения: 29.04.2021).

25

VIII Студенческий юридический форум

Анализст.32.1Федеральногозакона«Обакционерныхобществах»,котораяввелавакционерноезаконодательство акционерное соглашение, опять-таки приводит к выводу о возможности участия в акционерном соглашении только акционеров. Так, в соответствии с пунктом первым данной статьи акционерным соглашением признается договор об осуществлении прав,удостоверенных акциями и (или) об особенностях осуществления прав на акции.

Однако подобный подход законодателя нам кажется не совсем правильным,ввидутого,что практических препятствий для участия общества в корпоративном договоре на не возникает, более того, подобная возможность признается в развитых зарубежных правопорядках.Поэтому следует внести в ГК РФ соответствующие изменения в этой части.

Берлина В.С.

НИУ ВШЭ Студент

Понятие «незаконного владения» в российском праве

В действующем гражданском законодательстве Российской Федерации понятие «незаконного владения» не закреплено. Понятие «незаконное владение» упоминается в статье 301 Гражданского кодекса Российской Федерации (1 часть), в соответствии с которой собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения1. В статье закрепляется право невладеющего собственника на предъявление виндикационного иска к владеющему несобственннику.Иными словами,собственник имеет право истребовать принадлежащее ему имущество у лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении. В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 иск об истребовании имущества, предъявленный к лицу,в незаконном владении которого это имущество находилось,но у которого оно к моменту рассмотрения дела в суде отсутствует, не может быть удовлетворен2. Основываясь на условиях предъявления и удовлетворения иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения, можно сделать вывод, что под незаконным владельцем следует понимать лицо,которое владеет вещью против воли собственника.В современной научной литературе незаконным владельцем признается лицо,не имеющее права владения,но фактически обладающее вещью3. При доказывании незаконности владения задачей истца является доказать, что сделка, которая направлена на отчуждение имущества, не была совершена. Иными словами, происходит доказывание отрицательного факта через положительный.Доказывание этого обстоятельства будет непосредственно означать, что ответчик осуществляет владение не по воле собственника4.

Как известно,законным признается владение,которое осуществляется на правовом основании.Законным владением является владение собственника и владение тех лиц, обладающих правом, в состав которого включено правомочие владения. Основаниями законного владения является закон или договор. Законными владельцами могут быть признаны следующие лица: во-первых, лица, обладающие вещными правами, предусмотренными Гражданским кодексом Российской Федерации; во-вторых,лица,управомоченные владеть в силу закона; в-треть- их,лица,заключившие договор с собственником о передаче имущества во владение и возмездное пользование5. Следовательно, при отсутствии данных правовых оснований либо при наличии в них порока будет иметь место незаконное владение. При противопоставлении законного и незаконного владений следует иметь в виду, что имущественный оборот представляет собой правовые отношения собственников,участвующих в обороте в своем интересе и по собственной воле.Поэтому незаконное владение будет иметь место тогда,когда приобретение имущества осуществляется с нарушением установленного законного порядка.Таким образом,в действующем российском гражданском законодательстве под незаконным владением можно понимать нахождение имущества у лица без законных на то оснований.

Исследуя отечественную литературуо понятии «незаконного владения»,необходимо обратиться кД.И.Мейеру, который различает добросовестное и недобросовестное владение. По его мнению, недобросовестное владение

1 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) // СЗ РФ от 05.12.1994 г.№ 32.Ст.3301.

2 Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 10,Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 // СПС «КонсультантПлюс».

3 Данилова Б. Г., Симонян А. В., Переверзев А. С. Виндикационный иск как безусловный способ защиты права собственности // Российский судья.2013.№ 8.

4 Ерохова М. А. Бремя доказывания возмездности и добросовестности приобретения чужого имущества. Об изменении подхода высшей судебной инстанции // Закон.2019.№ 8.С.156.

5 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) // СЗ РФ от 05.12.1994 г.№ 32.Ст.3301.

26

XII.Гражданское право и наука в современном мире

является владением незаконным, нарушающим чье-либо право. Оно бывает самовольным, насильственным или подложным1.Однако различие видов незаконного владения не имеетзначения по отношению к самомувладению, посколькугражданские последствия незаконного владения наступают одинаково2.Незаконное владение является чуждым сознанию права,но все-таки является юридическим,посколькус таким владением связываются правовые последствия3.

По мнению Д. М. Генкина, незаконным владением признается владение, которое не вытекает из какого-либо права или обязанности4. Различие между добросовестным и недобросовестным владением относится только к незаконному владению. Данные виды незаконного владения порождают различные гражданско-правовые последствия.Владение добросовестного незаконного владельца презюмируется как законное,поэтому защищается от виндикационного иска. В свою очередь, недобросовестное незаконное владение правовой защите не подлежит5. Иными словами, незаконность владения можно определить как объективно сложившееся отношение по поводу принадлежности вещи, независящее от добросовестности, которая, в свою очередь, является субъективной категорией.

Незаконное владение может быть добросовестным и недобросовестным. Незаконное владение признается добросовестным,если приобретатель владения не знал и не должен был знать о его неправомерности (невинное заблуждение приобретателя). Незаконное владение является недобросовестным в случае, если приобретатель владения знал или должен был знать о неправомерности приобретаемого владения. Иными словами, добросовестность и недобросовестность характеризуют осведомленность лица об обстоятельствах, связанных с законностью или незаконностью приобретения им вещи.В соответствии со статьей 303 Гражданского кодекса Российской Федерации недобросовестный незаконный владелец при истребовании имущества по требованию собственника обязан возвратить или возместить все доходы,которые он извлек или должен был извлечь за все время незаконного владения. Добросовестный незаконный владелец обязан возвратить или возместить все доходы, когда он узнал или должен был узнатьо неправомерности владения или получил повесткупо искусобственника о возврате имущества. При этом добросовестный и недобросовестный незаконные владельцы имеют право на требование от собственника возмещения необходимых затрат на имущество. Добросовестный незаконный владелец имеет также право на оставление за собой произведенных улучшений, если они не могут быть отделена без повреждения имущества собственника6.

Следует отметить, что понятие «незаконного владения» в Гражданском кодексе Российской Федерации является относительным. Никакого абсолютного понятия «незаконного владения», подобно римско-правовому, российскому гражданскому законодательству несвойственно. Статья 234 Гражданского кодекса Российской Федерации может считаться основанием давностного владения.Однако можно утверждать,что давностный владелец не может иметь права на владение,поскольку в соответствии с пунктом 2 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации предполагается, что давностный владелец является незаконным по отношению к владельцам, чье право на владение имеет «предусмотренное законом основание».Несмотря на видимое противоречие,воля законодателя направлена на наделение давностного владельца правом владения. Иными словами, давностный владелец является незаконным с точки зрения прав «титульных владельцев» на имущество7. К. И. Скловский ссылается­ на то, что статья 234 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает незаконное владение,которое защищается против всех,за исключением обладателей прав на владение8.Однако представляется, что данное сравнение не является приемлемым,поскольку данная статья как раз-таки не предусматривает незаконности владения.

Выработка критериев незаконного владения осуществляется судебной практикой. Например, в соответствии с постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 03.12.2014 № Ф09-7832/14 по делу № А76-13360/2013 судом при рассмотрении виндикационного иска должны устанавливаться следующие юридически значимые обстоятельства: во-первых, наличие у истца права собственности на имущество, которое должно быть истребовано; во-вторых, фактическое нахождение имущества у ответчика; в-третьих, незаконность владения ответчиком спорным имуществом; в-четвертых, отсутствие обязательственного характера отношений между истцом и ответчиком

1 Мейер Д.И.Русское гражданское право.3 изд.СПб.: Издание Николая Тиблена,1864.С.292. 2 Там же.С.293.

3 Там же.С.294.

4 Генкин Д.М.Право собственности в СССР.М.: Государственное издательство юридической литературы,1961.С.88. 5 Там же.С.89.

6 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) // СЗ РФ от 05.12.1994 г.№ 32.Ст.3301.

7 Жужжалов М.Б.Понятие титульного и законного владения в российском гражданском праве // Закон.2011.№ 1.С.69. 8 Скловский К.И.Собственность в гражданском праве.М.: Статут,2008.С.538.

27

VIII Студенческий юридический форум

по поводу имущества, которое должно быть истребовано1. Вышеизложенные критерии вытекают из положений законодательства, однако уверенность в том, что судебная практика будет толковать смысл соответствующих положений единообразно, отсутствует. Таким образом, отсутствие закрепленного понятия «незаконного владения» является пробелом в гражданском законодательстве и недостатком правового регулирования вещных прав.

Таким образом, на основании вышеизложенного, можно сделать вывод о том, что под незаконным владением в российской праве можно понимать фактическое обладание вещью, которое не основано на каком-либо праве и возникло с нарушением действующего законодательства. Незаконным владением также признается владение, приобретенное не от собственника с нарушением установленных правил. Например, владение, возникшее не по договору с собственником или не по сделке с собственником.

Бочарников Д.А.

Университет имени О.Е.Кутафина (МГЮА) Студент

Правовые риски,связанные с использованием конструкции корпоративного договора

Относительно недавно (в 2014 г.) в Гражданский кодекс Российской Федерации2 была введена статья 67.2, посвященная регулированию отношений, возникающих из корпоративного договора. В связи с неоднозначным пониманием правовой природы и практических аспектов применения этой новой для российского правопорядка категории гражданско-правовых договоров представляется важным комплексно проанализировать возможные негативные правовые последствия заключения корпоративного договора.

Сама по себе конструкция корпоративного договора заимствована из англо-американской правовой системы, где договор участников частной корпорации (shareholders agreement) выполняет функцию ее учредительного документа,определяя как структуру управления,так и статус участников.В континентальной (в том числе российской) системе права аналогичной конструкцией можно считать учредительный договор хозяйственных товариществ. Такой подход оправдан тем, что полные товарищи солидарно несут субсидиарную ответственность (ст. 75 ГК РФ). В свою очередь, в хозяйственных обществах при отсутствии подобной ответственности структура управления определяется законом императивно и не подлежит изменению соглашением участников,что соответствует интересам миноритариев и кредиторов общества3.

Помимо ст. 67.2 ГК РФ, правовой основой регулирования отношений, возникающих из корпоративного договора, служат Федеральный закон от 26.12.1995 № 208 ФЗ «Об акционерных обществах» (ст. 32.1; далее — Закон об АО)4 и Федеральный закон от 08.02.1998 № 14 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (п.3 ст.8; далее — Закон об ООО)5, в которых содержатся нормы соответственно об акционерном соглашении и о договоре об осуществлении прав участника общества.

Статья 67.2 ГК РФ устанавливает,что корпоративный договор имеет предметом две группы отношений:

1)совместное осуществление его участниками своих прав на управление обществом,прежде всего согласованное голосование на общем собрании (в том числе по вопросам определения структуры и компетенции органов общества),либо согласованное осуществление иных действий по управлению обществом (либо по воздержанию от таковых);

2)установление условий осуществления своих прав,в том числе преимущественных,на приобретение или отчуждение долей (акций),либо отказа от этих прав или их осуществления.

Статья 32.1 Закона об АО и п. 3 ст. 8 Закона об ООО содержат в целом сходные положения, касающиеся соответственно акционерного соглашения и договора об осуществлении прав участника общества, с поправками на специфику конкретной организационно-правовой формы юридического лица.

Следует отметить, что нормативно закрепленный в п. 1 ст. 1 ГК РФ принцип свободы договора и ранее не исключал возможности заключения участниками хозяйственных обществ соглашений, определяющих условия

СЗ РФ,16.02.1998,№ 7.Ст.785.

28

XII.Гражданское право и наука в современном мире

отчуждения и приобретения ими своих долей (акций)1.Тем не менее в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации (далее — Концепция)2 предусматривались дополнительные границы свободы корпоративного договора,а именно невозможность менять корпоративную структуру,порядок принятия корпоративных решений и иные корпоративные правила.Согласно Концепции условия договора не могут противоречить законодательным запретам,природе отношений или публичным интересам,а также служить основанием для признания недействительными решений органов хозяйственного общества.К сожалению, эти положения не вошли в действующую редакцию ст.67.2 ГК РФ.

Исходя из сказанного,высока вероятность,что корпоративный договор,допускающий возможность изменения управления корпорацией и статуса ее членов,может статьопасным инструментом в рукахтех участников обществ, которые обладают большинством голосов (долей). На практике обозначились следующие риски данной договорной конструкции.

Во-первых, содержание корпоративного договора становится тайным (п. 4 ст. 67.2 ГК РФ) для участников общества (как правило, миноритариев), не являющихся сторонами договора, учитывая, что данный договор могут заключить лишь некоторые из участников хозяйственного общества. Стороны корпоративного договора обязаны лишь уведомить общество о самом факте его заключения и внести сведения об этом в ЕГРЮЛ, куда, кроме того, вносятся сведения об объеме правомочий участников непубличного общества, если они непропорциональны их долям в уставном капитале корпорации. В связи с этим возникает обоснованное опасение корпоративного сговора междунедобросовестными лицами.Незначительные изъятия из принципа конфиденциальности корпоративного договора,предусмотренные для акционерного соглашения в публичном обществе (п.5 ст.32.1 Закона об АО), не отменяют обозначенных рисков ввиду малой значимости информации, которую стороны такого акционерного соглашения обязаны раскрыть в уведомлении,направляемом публичному обществу.

Во-вторых, корпоративный договор, заключаемый участниками непубличных обществ, допускает непропорциональность объема полномочий участников их долям в уставном капитале корпорации, что обуславливает возможность отдельным участникам общества иметь решающую роль в управлении юридическим лицом и участии в прибылях,сводя к минимуму убытки,независимо от размера вклада таких участников в уставный капитал общества.

В-третьих, корпоративный договор предусматривает возможность участия в управлении и в прибылях хозяйственного общества для третьих лиц,становящихся сторонами корпоративного договора (втайне от других участников общества), но не членами самой корпорации (п. 9 ст. 67.2 ГК РФ), что означает их неучастие в образовании имущества юридического лица и отсутствие рисков его утраты. При этом договоры с участием третьих лиц лишь приравнены к корпоративному договору с целью приведения данной юридической конструкции в соответствие с положениями обязательственного права о том, что стороны договорного отношения не могут устанавливать обязательства для тех,кто не участвует в нем (п.3 ст.308 ГК РФ).

В-четвертых, положение о том, что нарушение корпоративного договора может повлечь недействительность решения органа юридического лица при условии,что на моментпринятия такого решения сторонами корпоративного договора являлись все участники хозяйственного общества, создает предпосылки для внутриорганизационного конфликта между действующими недобросовестно участниками хозяйственного общества и менеджментом юридического лица. Кроме того, такое основание недействительности решения органа хозяйственного общества по своей сути является примером, когда соглашение участников общества имеет приоритет над императивными нормами закона (абз.2 п.1 ст.53 ГК РФ),что противоречит положениям,предлагаемым Концепцией.

В-пятых, существует проблема правовой квалификации отказа от осуществления корпоративных прав, вытекающая из доктринального толкования п. 1 ст. 67.2 ГК РФ.Так, одним из условий корпоративного договора может служить положение о воздержании (отказе) от осуществления корпоративных прав.В то же время в гражданском законодательстве отказ от права обычно понимается в контексте отказа от права собственности (ст. 236 ГК РФ), отказа отиспользования преимущественного права приобретения доли участия в обществе с ограниченной ответственностью (п.7ст.21 Закона об ООО) и др.В указанных случаях отказ отправа представляетсобой прекращение указанного права без возможности его восстановления. В связи с этим возникает вопрос о квалификации отказа от осуществления корпоративного права в качестве отказа от права.

Исходя из изложенного,становится ясным,что правовая модель корпоративного договора в руках недобросовестных лиц на практике может означать создание легальной возможности превратить любое хозяйственное общество в фикцию с выведением управления за пределы соответствующей корпорации и ликвидацию внутрикор-

1 Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Общие положения /М. И. Брагинский, В. В. Витрянский. М., 2001 // КонсультантПлюс—Версия 2015.

2 Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации // Вестник ВАС РФ,№ 11,ноябрь,2009.

29