Личными формами прошедшего, настоящего и будущего времен выражалось изъявительное наклонение. Ирреальные наклонения имели специализированные средства выражения. Повелительное наклонение, восходящее к пожелательному наклонению (оптативу) праязыка, образовывало свои формы от основы настоящего времени с помощью суфф. -и, -h, -j и личных окончаний. Так образовывались 5 форм: 2 л. ед., 1 и 2 л. мн. и дв. ч., при обращении к 3 л. использовались описательные обороты с частицами да, пусть (да пишеть) или инфинитив (привести ему видок). Данные формы обслуживали разные формы повеления: приказ (идhntте во вся языкы), просьбу (чьтhте, а не кльнhте), мольбу (С(вя)тая б(огороди)це помогаи рабоу своемоу Дъмъке на мънога лhта), пожелание (жрhбии грhшника да испадеть на ню), предостережение (пом#ни яко вьси оумира~мъ), совет (а вы възмите с нами миръ. аже выбежать къ вамъ. а бите ихъ ^ттолh. а товары ~млите к собе).
В ед.ч. была одна форма – 2 л., которая образовывалась присоединением к основе суфф. –и: неси, съхни, дhлаи, ходи. В образовании этой формы глаголы V класса использовали –j: дажь, hжь, вhжь (ст.-сл. даждь, hждь, вhждь). По аналогии с вhдhти подобные формы появились и у видhти: вижь (ст.-сл. виждь). Этот же суфф. восстанавливается в архаичных ныне формах глаголов со связанным корнем –им-/я-: приемли (<приемль). Бытиобразовывал повелительные формы от основы буд. времени по модели тематических классов на твердый согл.: буди, будhте. Выбор форманта в других числовых формах зависел от типа основы: глаголы I-II классов (на твердый согл.) присоединяли суфф.–h-, III-IV (на мягкий согл.) – -и: несhмъ, несhте, несhвh, несhта – ходимъ, ходите, ходивh, ходита. При этом глаголы I класса с основами на [г, к, х] образовывали формы со 2-м орг. смягчением: мози – мозhте, пьци – пьцhте. Преимущественно у этих же глаголов в основах наблюдалось нефонетическое чередование: реку – рьци.
Наряду с супином и инфинитивом неспрягаемыми глагольными формами были причастия. С глубокой древности причастие совмещало в себе признаки имен (род, падеж, противопоставление кратких и полных форм) и глагола: семантика действия, управление, время, залог, причем последняя категория оформилась у причастий существенно раньше, чем у личных глагольных форм.
Индоевропейский суфф. действительных причастий настоящего времени –*-NT- (ср. лат. ferens, ferentis), принявший в общеславянском в результате переразложения основ первоначально вид –*ENT-//-ONT-, затем *-ĘT-// ỢT. Во всех формах, кроме им. п. ед. ч. м. и ср. р., суфф. осложнялся йотом, что дало в др.-рус. форманты –яч-//-уч- (ст.с. -#щ-//-@щ-). Первый вариант суфф. присоединялся к основам настоящего времени глаголов IV и V классов, второй – к I – III. Краткие формы м. и ср. р., не имеющие в исходной форме окончаний, образовывались посредством суфф. –а (<ĘT с утраченным конечным согл.), принимавшего вид –я после основ на мягкий согл. Согласный суфф. восстанавливался в косвенных формах перед флексиями. Формы ж. р. имели окончание –и, поэтому согласный суфф. в них сохранялся. Краткие формы склонялись по скл. на *-ā и *-ŏ, мягким подтипам:
|
им. |
неса, нося (м. и ср.); |
несучи, носячи (ж.р.) |
|
род. |
несуча, носяча |
несучh, носячh |
|
дат. |
несучу, носячу |
несучи, носячи и т.д. |
Особенностью формы им. мн. м.р. было окончание –е: хотеша и [Изяслава] убити не знаюче его, ср. форму ед.ч.: с маломъ же дружины возъврати ся желая больша имhнья. В письменный период происходит утрата краткими причастиями падежных форм, что сопровождалось нарушением их согласования с именами: и ступиша половьци воюючи (должно быть воююче); по великои рhкh лед идучи (ида). Теряя именные признаки, краткие причастия постепенно превращаются в отглагольное наречие – деепричастие. Хотя форма ж.р. до сих пор встречается в разговорной речи (идучи, имеючи), в литературный язык вошла форма м.-ср. р., в которой –я распространилось и на основы на твердый согласный. После оформления категории вида деепричастия этого типа стали образовываться только от глаголов НВ, остатки древних форм СВ – во фразеологии: сломя голову, очертя голову, скрепя сердце.
Морфологический строй славянских языков (в том числе русского) сформировался в основном в общеславянский период – тогда были оформлены основные части речи, многие грамматические категории. Развитие строя продолжилось в последующие эпохи. Так, еще в дописьменный период происходит ряд крупных морфологических процессов, среди них:
структурно-грамматическое оформление ряда ЛСГ в самостоятельные части речи (прилагательные, наречия);
формирование некоторых категорий (лица-нелица, давшей позже категорию одушевленности, зарождение категорий залога (сначала у причастных форм), вида);
изменение ряда грамматических форм (перестройка системы склонения, изменение форм условного наклонения).
Далее динамика грамматической системы наблюдалась на всем протяжении письменного периода, изменения происходят и в настоящее время: утрата склонения числительными, активное вхождение в язык форм существительных им.п. мн.ч. м.р. на –а: торта, слесаря. В развитии морфологического строя русского языка обнаруживаются определенные тенденции, в числе которых
1) все большее абстрагирование грамматических категорий и форм (выражается в утрате многоформности, унификации форм: чем меньше форм, тем абстрактнее их значение);
2) утрата дублетности, разграничение грамматических вариантов;
3) уничтожение омоформ;
4) развитие парадигм под влиянием действия процессов аналогии.
Первая тенденция может быть прокомментирована переходом языка от пяти склонений к трем, а для мн. ч. – к одному, общему для всех имен. Если флексия –амъ первоначально имела значение «дат. мн. ч. имен (ж. р.) из скл. на *-ā», то сейчас ее значение существенно шире – «дат. мн.». Более абстрактна бинарная оппозиция числа (один – много), чем тройственная (один – два – больше двух). Установившаяся единая форма прошедшего времени передает самую общую семантику «действие до момента речи». Последний пример – это и свидетельство преодоления дублетности, поскольку в период формирования категории вида перфект стал передавать значения аориста и имперфекта. Кроме этого, язык отказался от «лишних форм местоимения 1 л. ед. ч. (аз, яз), разграничил стилистически (сказав – сказавши) и семантически (запах чая – стакан чаю) морфологические варианты.
Исторический синтаксис изучает синтаксические изменения русского языка на протяжении его письменной истории. В его задачи входит: определить исходного состояния синтаксического строя языка древнерусского периода; проследить изменения в синтаксической системе языка, выявив архаичные и нарождающиеся явления для каждого из периодов развития языка; установить закономерности этих изменений, ведущих к совершенствованию синтаксического строя языка. Материалом для изучения синтаксических явлений прошлого служат памятники письменности и данные народных говоров.
Основы синтаксического строя древнерусского языка заложены в индоевропейский период, что обусловило: номинативный строй языка (подлежащее – всегда в им.п.); к началу писмьменного периода были оформлены многие конструкции, характеризующие сегодняшнее состояние языка. Отличия от современного синтаксического строя:
1) преобладание беспредложных конструкций над предложными (идhте с данью домови; и ныне плачуся своего неразумия; Глhбъ же вниде Черниговъ);
2) согласование сказуемого с подлежащим по смыслу (идуть Русь на Царьградъ; тои же зиме приходиша вся чудьска земля Пльскову; храбрая дружина рыкають аки тури);
3) господство связи согласования над управлением (трие городи; рыболовля жена; Володимеръ, всплакавъ, рече), частный случай этого явления – наличие конструкций с двойными падежами (см. 4.2.2);
4) употребление второстепенного сказуемого, выраженного кратким действительным причастием, согласованным с подлежащим (а оному желhти своихъ кунъ зане не знаеть у кого купивъ; слышавъше же то, князи рустии придоша за Днhпръ);
5) особенности в употреблении отрицательных конструкций: а) при однородных сказуемых НЕ употреблялась только перед 1-м, а далее – НИ (неклянемся ни слушаем вас; не покоришася им ни выгнаша князя от себе); б) при наличии отрицательного местоимения (наречия) отрицательная частица при глаголе отсутствовала (николи же всяду на нь (о коне); их же добре никто же вhсть, кто суть;); в) НИ не была парной и ставилась только перед одним однородным членом (намъ к собе его не принимати, ни его детеи, ср. у Сумарокова: Кто грамматических не знает свойств, ни правил);
6) повторение предлогов (пошелъ с дружиною со своею; купилъ у Гришки у Иванова у тестя своего; а тула стоить на рhкh на упh на лhвом берегу);
7) преобладание сочинительных связей над подчинительными, а среди сочинительных конструкций – союзного нанизывания (И не послуша ихъ Игорь. И вышедше изъ града изъ Коръстhня деревлене оубиша Игоря. И погребенъ бысть Игорь).
Несмотря на указанные отличия, именно в древнерусский период были сформированы основы синтаксического строя современного русского языка.
Основы синтаксического строя древнерусского языка заложены в индоевропейский период, что обусловило: номинативный строй языка (подлежащее – всегда в им.п.); к началу писмьменного периода были оформлены многие конструкции, характеризующие сегодняшнее состояние языка. Отличия от современного синтаксического строя:
1) преобладание беспредложных конструкций над предложными (идhте с данью домови; и ныне плачуся своего неразумия; Глhбъ же вниде Черниговъ);
2) согласование сказуемого с подлежащим по смыслу (идуть Русь на Царьградъ; тои же зиме приходиша вся чудьска земля Пльскову; храбрая дружина рыкають аки тури);
3) господство связи согласования над управлением (трие городи; рыболовля жена; Володимеръ, всплакавъ, рече), частный случай этого явления – наличие конструкций с двойными падежами (см. 4.2.2);
4) употребление второстепенного сказуемого, выраженного кратким действительным причастием, согласованным с подлежащим (а оному желhти своихъ кунъ зане не знаеть у кого купивъ; слышавъше же то, князи рустии придоша за Днhпръ);
5) особенности в употреблении отрицательных конструкций: а) при однородных сказуемых НЕ употреблялась только перед 1-м, а далее – НИ (неклянемся ни слушаем вас; не покоришася им ни выгнаша князя от себе); б) при наличии отрицательного местоимения (наречия) отрицательная частица при глаголе отсутствовала (николи же всяду на нь (о коне); их же добре никто же вhсть, кто суть;); в) НИ не была парной и ставилась только перед одним однородным членом (намъ к собе его не принимати, ни его детеи, ср. у Сумарокова: Кто грамматических не знает свойств, ни правил);
6) повторение предлогов (пошелъ с дружиною со своею; купилъ у Гришки у Иванова у тестя своего; а тула стоить на рhкh на упh на лhвом берегу);
7) преобладание сочинительных связей над подчинительными, а среди сочинительных конструкций – союзного нанизывания (И не послуша ихъ Игорь. И вышедше изъ града изъ Коръстhня деревлене оубиша Игоря. И погребенъ бысть Игорь).
Несмотря на указанные отличия, именно в древнерусский период были сформированы основы синтаксического строя современного русского языка.
К числу конструкций со вторыми косвенными падежами, согласованными с первыми, относятся конструкции с род., вин., дат. п. Основу двойного вин. п. составляли переходные глаголы называния, превращения, чувствования, восприятия и др. (нарицати, посадити, мънити, видhти), 1-й вин. – сущ., мест., 2-й вин. – сущ., прилаг., причаст., мест.: Поставиша Мефодия митрополита; Узрhлъ князя печальна (убита). Судьба конструкции связана с преобразованием 2-го вин. в тв. п. (митрополитом, печальным) или в предложную конструкцию (в митрополиты, в печали), причем в современном языке может сохраняться 2-й вин., выраженный согласованным определением. На основе конструкции со 2-ым вин.- причастием развился тройной вин. (Виделъ ины стояще праздны), преобразованный в причастный оборот или же придаточное изъяснительное. Двойной род. п. – это, по сути, та же конструкция при глаголах с отрицанием: не даша его жива.
Двойной дат. п. состоял из инфинитива БЫТИ, при котором стоял 1-й дат., выраженный сущ. или мест. (последнее могло опускаться), и 2-й дат. – сущ., прилаг., причаст., мест.: Быти Федору чернецу; Она учаше сына быти [ему] хрестьянину. Развитие данной конструкции аналогично предыдущим. Дат. самостоятельный соотносится с оборотами Genetivus absolutus греческого и Ablativus absolutus латинского языка. Состоял из причастия и имени (шедъшу ему), в период разрушения конструкции причастие могло стоять в им.п., личное местоимение в дат.п. могло опускаться. Направления ее преобразования показывают переводы конструкции: Тогда восходящу солнцу, и съступишася обои – когда взошло солнце, сошлись [для боя] оба; Надолзh борющемася ими, нача изнемогати Мьстиславъ - так как они боролись долго, Мстислав начал изнемогать; И бывшу молчанью, и рече Володимеръ– И, помолчав, Владимир сказал. Сожаления по поводу утраты этой конструкции выражал М.В. Ломоносов в своей грамматике (п. 533), предлагая возродить оборот: «Может быть, со временем общий слух к тому привыкнет, и сия потерянная краткость и красота в российское слово [предложение] возвратится».