136
ГЛАВА 3. БЕГСТВО ЧАСТИ КАБАРДИНЦЕВ В ЗАКУБАНЬЕ В 1804 г.
При Екатерине II российская политика в Кабарде основывалась на противопоставлении кабардинцев независимым горским народам и подданным Османской империи: «Со стороны ген. Потёмкина содержаны Кабардинцы с соседними их народами во вражде непримиримыми»1. «В несогласии» с владельцами власти содержали и простой народ Кабарды, предоставляя беглым крестьянам убежище в российских крепостях. Пристав Ураков доносил 15 октября 1784 г. о намерении владельцев забрать своих подвластных и «уйти в горы до Карачаевцев». Здесь подразумевались горы не Карачая, а Баксанского и Чегемского ущелий современной Балкарии. Чтобы настроить против Кабарды её соседей и лишить владельцев надёжных убежищ, российские власти разрешили им грабительские набеги.
Понимая, что за набегами кабардинцев стоят российские власти, горцы были вынуждены искать защиты именно у них. Первыми в январе 1784 г. подали жалобу «о насильственном отнимании под видом какой-то подати людей и скота» осетины. В 1787 г. балкарцы приезжали к приставу Уракову с дигорцами «с таковою же жалобой на Кабардинцев и просили принять их в подданство России, с тем, что они примут и веру Греческого исповедания»2.
В своих набегах на горские народы и требовании «податей» кабардинские владельцы ссылались «на лист светлейшего князя Потёмкина им данный, которым таковые подати чинить им с подверженным им народов, живущих в вершинах Баксана даже до Карачаевцев, не возбранено»3. Повторим, что под «карачаевцами» имелось в виду население Баксанского и Чегемского ущелий, часть которых проживала также на Белой речке, в непосредственной близости от кабардинцев. Этот факт отображён в ведомственной переписке тогдашних чиновников. 8 февраля 1786 г. генерал Шемякин писал: «Карачаевские старшины 9 человек, приехав к ген. Потёмкину, просили защиты от Кабардинцев и об обращении в веру Греческого исповедания с семействами и подвластными их, кои живут в вершинах Белой речки во 120 дворах, для чего
136
137 и предписано было приставу Уракову, взяв от Осетинской комиссии
протопопа и священника отправится в те селения и окрестить, а Кабардинцам воспретить, чтобы они никак не осмеливались делать сему народу обид и притеснений»4.
Так, впервые в письменных источниках появляется упоминание о локализации и численности белореченских карачаевцев. Вероятно, о них писал генерал Текелли: «Карачаевцы… племя это добронравнее других горских народов»5, имея в виду, что они не промышляли набегами и пленопродавством. Но вести независимую мирную жизнь в соседстве с Атажукиными, получившими «лист» Потёмкина, они уже не могли. Тем более что их территорию российские власти приписывали Атажукиным, давая последним право требовать за её использование определённую плату. Таким образом к сведениям о карачаевцах до покорения Верхнекубанского Карачая в 1828 г. нужно относится критически, так как касались они чаще всего горских народов современной Кабардино-Балкарии.
Причиной обращения белореченских карачаевцев к российским властям могло быть ещё одно немаловажное обстоятельство. В документе сказано, что к приставу Кабарды Уракову обратились «старшины» с Белой речки. Между тем, общества Баксанского, Чегемского и др. ущелий современной Балкарии являлись «княжескими», т.е. находились под феодальным управлением владетельных князей, а не «старшин». Так, жителей Баксанского ущелья, где князьями были Урусбиевы, называли урусбиевцами, а на западе, на другой стороне Эльбруса, начинался собственно Карачай, где владельцами были князья Крымшамхаловы, Дудовы и Карабашевы. Такие важные вопросы, как принятие христианства и смена подданства, не могли решаться никем, кроме владетельных князей. И если белореченцев представляли «старшины», значит,
вэтот период они оказались по каким-то причинам без владетельного князя.
Атеперь посмотрим ещё на один документ того же времени. В 1787 г. обратились с просьбой о российском покровительстве депутаты от балкарского общества. О них в документе написано: «Балкарские 4 владельца,
137
138 приехав от своего общества к приставу Уракову, приносили жалобу на
кабардинских владельцев, что они их разоряют и требовали от нас защиты и покровительства; кн. Ураков, зная сколь они нужны России, поелику Кабардинцы при случаях тесных всегда находят у них своё убежище и укрывательство имений, принял благосклонно, предлагал им, что они не иначе могут получить с нашей стороны защиту, как только тогда, когда примут на подданство присягу, на что они охотно согласились, и потому кн. Ураков отправил их с сею просьбою к ген. Потёмкину»6. Примечательно, что родственное карачаевцам «балкарское общество», в отличие от белореченского, представляли именно «владельцы», т.е. князья.
Скорее всего из-за княжеских междоусобиц на момент обращения «карачаевских старшин» с Белой речки к российским властям, они оказались независимы как от баксанских Урусбиевых, так и от соседей – чегемских и кабардинских князей, претендовавших на них. Больше всего шансов было у Атажукиных, опиравшихся на «лист» Потёмкина. Чтобы избежать притеснений с их стороны, белореченцы сами стали искать российского подданства, но в тот момент командование заботила начавшаяся война с Османской империей и вопрос об их подданстве рассмотрен не был.
Владельцы Большой Кабарды скоро поняли, что, толкая горцев бесполезными набегами в «объятия» России, они сами лишаются надёжных укрытий в горах, и в том же 1787 г. помирились с балкарцами, которые «в отмщение обид, Кабардинцами им нанесённых, у владельца Адиль-Гирея Татарханова отогнали великое число овец и убили одного узденя», т.е балкарцы вернули скот, отобранный у них в виде незаконной «дани». Князья Большой Кабарды нуждались в дружеских отношениях с горцами в этот период больше всего, так как только у них могли скрываться в случаях участившихся конфликтов с властями. Поэтому, когда «Балкарцы, согласясь с прочими горскими соседними народами, именуемыми Чегемы, Халымы и Бызынчи, поставили по всем дорогам, лежащим от Кабардинцев, караулы», то кабардинцы запросили у них мира «по прежним их обычаям»7.
138
139 Ситуация разрядилась в связи с отъездом П.С. Потёмкина в Санкт-
Петербург и назначением на его место генерал-аншефа Текелли. В отсутствие своего покровителя кабардинцы отказались выставить в военную экспедицию за Кубань шестисотенное войско. Только после того, как Текелли «приказал Кабардинских холопей, живущих у нас под видом хлебопашества и непоселённых, возвратить владельцам и узденям их», в российское войско поступили «доброжелательные к нам владельцы», но основная часть кабардинцев ждала прихода турок8.
После войны в 1792 г. Екатерина II велела властям в Кабарде «всячески ласкать и привлекать к себе лучших людей народа сего»9. Привлечение на свою сторону знати было необходимо для введения «особого чиноначальства и расправы»: в 1793 г. в Кабарде учредили родовые суды и расправы, а в Моздоке – верхний пограничный суд10. Такое вмешательство властей во внутреннее устройство Кабарды с целью введения военно-гражданского управления разделило владельцев на два лагеря и вызвало новый бунт. Бутков писал: «Роды Жамбулатов и Атажукин открывают неприятельские действия против Мисостова рода и доводят его до того, что он принужден уйти под защиту русского кордона на р. Малке»11.
«Неприятельские действия» Атажукиных коснулись и их соседей – карачаевцев на Белой речке, которые не могли переселиться на Малку, так как не были приняты в российское подданство. Поэтому им пришлось мигрировать через перевал в кубанский Карачай вместе с частью баксанских карачаевцев во главе с одной из княжеских семей Урусбиевых. Российский фактор в этом переселении если и присутствовал, то только косвенно, так как карачаевцы-белореченцы и урусбиевцы перемещались вне российской территории, соответственно, в ведомственной переписке властей это событие не отражено.
Итак, в 1793 г. в Большой Кабарде вспыхнуло восстание, для подавления которого ввели войска, и в 1795 г. большая часть народа с владельцами и узденями удалилась в горы. Главных зачинщиков волнений
139
140 братьев Измаила и Адиль-Гирея (сыновей Темрюка Атажукина) выслали в
Екатеринослав, а народу объявили, что «владелец, скрывающийся в горы, теряет свои права на подвластный ему народ, который затем поступает в непосредственное управление России»12.
В1799 г. Адиль-Гирей бежал из-под ареста и поднял в Кабарде новый бунт, но был вынужден уйти за Кубань с 200 семьями подвластных кабардинцев. В мае 1800 г. он хотел увести за Кубань абазин, обитавших за Константиногорской крепостью между Кубанью и Малкой, «обещая полную независимость», но русские отрезали им путь и «арестовали все их имущество
ипервейших их владельцев»13. В этот период беглые абазины сами пытались переселиться из-за Кубани на Куму, под защиту российских войск, и даже соглашались участвовать в военных действиях против закубанцев14. О самом Адиль-Гирее известно, что в 1802 г. он укрывался со своим аулом на Малом Зеленчуке «в весьма крепком месте»15.
В1804 г. состоялось массовое бегство в Закубанье кабардинцев, так как сопротивление введению российского судопроизводства жёстко подавили войска Кавказской линии. Бунт кабардинцев ставил под угрозу коммуникации между Кавказской линией и Грузией, поэтому войска ввели в Кабарду, и они, «невзирая на беспрестанные во всех местах на Линии нападения и тревоги», истребили аулы на плоскости, загнав непокорных в горы16.
Горские народы у своих границ тоже выставили отряды. Главное сражение произошло 14 мая 1804 г. при р. Чегем. Русское войско из 1750 человек гренадёр, егерей, драгун и казаков «дрались в ущелиях с 11000 отчаянно сражавшимися Кабардинцами, Чегемцами, Балкарцами, Карачаевцами и Осетинцами, выбитыми из 12 окопанных аулов»17. На самом деле, русские силы собрались в небывалом до сих пор в Кабарде количестве. Одних генералов было пятеро, а в ведомости о потерях в сражении указано, что войско состояло из 6 драгунских полков и 4 казачьих, с мощной полевой артиллерией.
140