141 В результате этой экспедиции значительная часть кабардинцев бежала в
ущелья горских соседей, поддержавших их в этом сражении, но не задержалась там. Началась массовая миграция кабардинцев через перевал в Кубанский Карачай, остались только те, кто изъявил полную покорность властям. Командующий войсками генерал Глазенап писал, что некоторые из кабардинских владельцев: полковник Рослам-бек Мисостов и подполковник Кучук Жанхотов, ротмистр Темир-Булат, полковник Атажуко Хамурзин и Девлет-Мурза Касаев участвовали в сражении на стороне русских войск. Глазенап отметил активное участие в экспедиции начальника пятигорских ногайцев и абазин-алтыкесеков Султана Менгли-Гирея, которого он пригласил с собой, так как «не желал доверяться прочим обыкновенным переводчикам и который с лёгкой конницей везде находился, открывая себе путь сквозь неприятеля в ободрение другим, впереди легким войском бывшим»18.
Александр I писал Глазенапу: «С совершенным удовольствием получил я донесение ваше… о двукратном поражении Кабардинцев в сражениях, происшедших 14 числа мая и 10-го июня, …возлагаю я на особенное попечение ваше употребить все нужные меры для скорейшего открытия сношений Кавказской Линии с Грузиею»19. Из этого видно, что основной целью российских войск было обеспечение безопасности Военно-Грузинской дороги, поэтому бунт кабардинцев был подавлен так жестоко, что вызвал их массовую миграцию в Карачай. Из Кабарды ушли Атажукины, Наврузовы, Карамурзины, Касаевы, Кайтукины, Трамовы, Куденетовы.
Зачинщик восстания Адиль-Гирей Атажукин, выступавший за восстановления духовного суда по Корану, первым удалился за Кубань «с пятью особами главного кабардинского магометанского духовенства»20. Религиозная подоплёка этих событий сказалась в том, что кабардинцев встретили за Кубанью как «хаджиретов», т.е. борцов за веру. Так в 1804 г. в Закубанье впервые появилась группа под названием «беглых кабардинцев».
141
142 Российские власти связывали неприятие кабардинцами родовых судов и
расправ с активной пропагандистской деятельностью Адиль-Гирея и Исхакэфендия, которая позволила знати и духовенству сохранить своё влияние в Кабарде через введение религиозного суда «мехкеме». Судопроизводство по шариату, мусульманскому праву, российские власти признали в 1807 г., и тогда в Кабарду вернулась большая часть беглых кабардинцев. Аул АдильГирея Атажукина находился в Карачае с 1802 по 1807 г., понятно, что никакого постоянного места жительства на реках Зеленчуке или Теберде у него не было.
Командующий Кавказской линией Гудович писал 16 мая 1808 г., что «наиковарнейший и неблагомыслящий из духовных эфендий Исхак, уговоривший народ к ослушанию противу принимаемых мер о прекращении в Кабарде заразы, и наисуеверный владелец Адиль-Гирей сами умерли от заразы, …и власть перешла в руки неблагомыслящего России духовенства, которому предоставлен суд»21.
Однако в Закубанье остались враждебные партии беглых кабардинских князей, возглавивших набеги на Кавказскую линию. В.А. Потто писал: «Росламбек Мисостов бежал за Кубань и поднял тамошние племена. Бунт охватил всё Закубанье. Напрасно ногайский пристав генерал-майор султан Менгли-Гирей пытался остановить движение. Покинутый народом, он сам едва ушёл от закубанцев, которые гнались за ним по следам и убили 28 человек из числа его свиты. В Абадзе беглые кабардинцы вырезали казачью команду. Кумский редут два раза был атакован, и все посты, начиная от Прочного Окопа до Константиногорска, были осаждены закубанцами»22.
Отметим, что Росламбек Мисостов, сын Мисоста Атажукина, сначала воевал на стороне Глазенапа, «но из-за канла – кровомщения за смерть родного племянника, убитого в одном из кабардинских набегов на Линию, бежал за Кубань». Генерал Лихачёв догнал его на Каменном мосту на Кубани и «дружески с ним беседовал»23. Но Росламбек всё-таки ушёл в Закубанье и увёл с собою «кабардинских узденей и чёрного народа 275 семей»24. В 1804 г.
142
143 впервые происходят крупные события, связанные с появлением в Закубанье
беглых кабардинцев. Исследователь К.В. Скиба пишет: «С этого года набеги на Линию приобрели характер упорядоченной системы, превратились в «малую Кавказскую войну»25.
Беглые кабардинцы совершали набеги и «хищничества» на казачьи станицы, на аулы и коши «мирных» горцев, угоняли скот и людей. Кроме того, они увлекали в бегство российских подданных с р. Кумы. Так, 14 мая 1804 г. отряд Росланбека Мисостова увёл за Кубань «множество абазинских и ногайских семейств с их имуществом»26. 1 августа 1804 г. Глазенап писал, что абазин ушло 900 семей, а ногайцев – 54 аула27. Власти били тревогу: «ногайцы и абазинцы почти все угнаны за Кубань»28. По общим сведениям, всего с российской стороны ушло до 20 тысяч «кочевых татар» (ногайцев и абазиналтыкесеков)29.
Чтобы перекрыть броды через Верхнюю Кубань, в 1804 г. русские начали строительство укрепления на месте Баталпашинского редута. 11 июля отряд Лихачёва выступил от Баталпашинской переправы вверх по Кубани, но несколько тысяч всадников преградили им дорогу. Казаки перешли Кубань и бросились на их передовые партии. Затем подошла пехота с артиллерией и горцы отступили в ущелья. 3 декабря была предпринята вторая попытка вернуть беглецов: Хопёрский полк перешёл Кубань у Невинного мыса и, объединившись с прочими войсками, двинулся вверх по Зеленчукам, чтобы отрезать от гор ногайские аулы, но 6 декабря на Урупе им преградили дорогу отряды бесленеевцев, алтыкесеков и башилбаевцев. После ряда поражений они отступили в ущелье Малого Зеленчука и засели «за сильно укреплённым каменным завалом», и только 29-30 декабря хопёрцы выбили их оттуда, а ногайцев вернули «на старое становище»30.
За Кубанью 45 ногайских аулов обещали Глазенапу вернуться на российскую сторону, абазины «за неимением на нашей стороне никакого жилья, т.к. все при побеге сожгли, просились остаться до весны»31. Переход войск через границу в мирное время был нарушением международных
143
144 договоров, но на протест анапского паши против вторжения на территорию
Османской империи российские власти ответили, что поход вызван необходимостью вернуть незаконно захваченных российских подданных. Тем не менее военные экспедиции прекратили, а за Кубань послали влиятельного султана Менгли-Гирея. Весной 1805 г. при содействии султанов Бакши-Гирея, Азамат-Гирея, майора Рослам-бека Мансурова и князя Рослам-бека Таганова он вывел оставшихся беглых ногайцев и абазин.
В Бештовское приставство вернулись: ногайцы Каспулатовой фамилии – 28 аулов (1494 семьи), Кипчакской – 14 аулов (486 семей), Мангитовской – 9 аулов (462 семьи), итого – 51 аул (2442 чел.). На российскую сторону вместе с ними вышли и части «древних закубанских жителей»: владельцы АхмедГирей и Бекмурза Мансуров с 6 аулами (402 семьи). За Кубанью остались ногайцы, кочевавшие по Лабе, мангитской и кипчакской фамилии 498 семей. Абазин-алтыкесеков вернулось 710 семей, подвластных князей Дударукова, Али-Мурзы Лоова, Девлет-Гирея Лоова, Атажуко Бибердова, Ерея Клычева и Кичева (Кячева). Только небольшая группа абазин осталась в Закубанье: Бибердовой фамилии – 50 семей, Дударукова Алим-Гирея – 24 семьи, Лоова Ислама и Кази – 3 семьи.
Итак, беглые ногайцы и абазины вернулись в Пятигорье благодаря Менгли-Гирею, который действовал, как он писал, «обнадёживая абазинцев и ногайцев по их нравственности ласкательными привилегиями, чем и удалось мне сколько посредством присяги по нашему магометанскому обряду, а более примером, переселяя мать с братьями моими в пределы линии, согласить сии народы к водворению на прежние места»32. В 1805-1806 гг. Менгли-Гирей успешно занимался водворением и устройством своих подвластных: «Во время поселения народов для приласкания некоторых позволялось выбирать им по удобности места, то многие расположились внутри кордона, даже и между российских поселян, так что пашни их и др. потребности были с русскими общими»33.
144
145 Жители Бештовского приставства под его управлением становились
вполне мирными подданными Российской империи: торговали продуктами скотоводства, помогали российским поселянам в уборке хлеба и сенокошении, по выгодным для казны ценам перевозили провиант для войск и приняли на себя содержание почты в Кизляр. Кроме того, они оказывали военную помощь передовым постам линейных казаков по охране «сухого» участка Кубанской линии от Баталпашинска до Пятигорья .
Одновременно вернулись на российскую сторону из-за Кубани 115 семейств из 275 беглых кабардинцев. Так, в Пятигорье поселились кабардинские уздени Хахандоковы, Агубековы, Цымповы, Шереметовы. Но большая часть беглых кабардинцев осталась в 1805 г. на Большом Зеленчуке, среди них уздени Маргушевы с подвластными более 100 дворов и «принадлежащие Росламбеку Мисостову» уздени с 20 дворами34. Тогда же все они переселились к бесленеевцам за Лабу35.
Итак, военные экспедиции на турецкую территорию преследовали цель вернуть беглых кабардинцев, ногайцев и абазин, так как правительство было обеспокоено расселением вблизи границы враждебных партий, которые могли не только усилить антирусские силы за Кубанью в случае войны с Турцией, но и производили набеги на Кавказскую линию. Возвращение в Пятигорье кумских ногайцев и абазин-алтыкесеков не снимало остроты проблемы беглых кабардинцев и, естественно, ситуации в самой Кабарде.
Свои предложения «о беспорядках на Кавказской Линии и о способах прекратить оные» подал 22 августа 1804 г. министру внутренних дел В.П. Кочубею Измаил Атажукин, вернувшийся на российскую службу. Он предлагал властям «помириться» с кабардинскими владельцами, так как они «уже считаются подданными России» и акцентировал внимание на ту роль, которую они играли в продвижении России на территории горских соседей Кабарды36. Однако приехав осенью на Кавказ, Измаил Атажукин ничем не мог помочь властям, так как совершенно не владел ситуацией. Пристав Кабарды Дельпоцо жаловался, что тот «совсем не имеет благонамеренности и усердия
145