256 Дудовых составила откровенную оппозицию владетельным князьям
Крымшамхаловым, обладавшим достаточно устойчивой властью в народе. По народным преданиям, самого Амантиша Дудова не было в царском войске, а в карачаевские селения с Емануелем пришёл некий «Атажукин», что и было зафиксировано Сысоевым. Скорее всего, это был агент и проводник российских властей ещё с ермоловских походов Атажука Абуков, имя которого встречается в списках награждённых за эту экспедицию, а не Атажука Атажукин, бывший в 1828 г. в тринадцатилетнем возрасте. Неодназначна и «дудовская» оппозиция, поскольку многие из них находились в близкородственных отношениях с Крымшамхаловыми и выступали с ними в тесном союзе и единомыслии. Примечательно, что карачаевское антирусское ополчение возглавил Умар Дудов, героически погибший во время сражения и воспетый в одноименной исторической песне.
Российское войско разделилось на две части: отряд Антропова занял Каменный мост на Кубани, откуда начинался опасный подъём через ущелье Аман-ныхыт (карач.: «Гибельный путь»), непроходимый для артиллерии, а основные силы во главе с Емануелем численностью 1653 человека, оснащённые артиллерией, 19 октября выступили со стороны Кисловодской линии к высокогорному плато Эль-Джурган-сырт31. Операция была спланирована так, чтобы заставить карачаевцев разделиться на два фронта. Причём они ожидали вторжение с Кубани, так как узнали, что из УстьДжегуты вышел вспомогательный отряд хопёрцев.
Между тем войско Емануеля 20 октября (по новому стилю 2 ноября) вышло к подошве Эльбруса. Карачаевцы мужественно встали на защиту своих древних селений, сражение продолжалось 12 часов, но в 7 часов вечера горцы были «сбиты с занимаемых ими высот» при помощи артиллерийских орудий32. Карачай был завоеван «при самом упорном сопротивлении гордых карачаевцев, дотоле никем ещё не побеждённых»33, - писал Н.Б. Голицын, известный биограф Емануеля.
256
257 Позже Сысоев написал, что «старшины карачаевцев, сознавая
бесполезность борьбы, намеревались уйти в горы, но явившийся от генерала для переговоров кабардинец Атажуко Атажукин убедил их изъявить покорность»34. Но этот автор мог невольно перепутать Атажуку Атажукина с Атажукой Абуковым, штатным проводником русских войск.
На следующий день отряд Емануеля уже без сопротивления достиг главного селения Карт-Джюрт, и навстречу ему вышли депутаты во главе с Исламом Крымшамхаловым для переговоров. Князь взял всю ответственность за сражение на себя. Зная о тактике русских войск, не оставлявших следа от занятых и разграбленных аулов, очевидно, он ожидал такого же и в Карачае. По преданиям, владетельный князь показал на свою усадьбу и попросил, чтобы русские грабили её, но не трогали жилищ его подвластного народа. Несмотря на тяжёлые потери, Емануель отдал должное героизму карачаевцев и не позволил грабить их селения.
Потто писал: «С карачаевцами обошлись как с воюющей, а не как с усмиряемой стороной. Их аулы не были разорены, во время стоянки у жителей Карт-джюрта установились дружеские отношения с солдатами»35. На следующий день был подписан мирный договор, и Крымшамхалов произнёс речь, которую генералу перевели так: «Счастливы вы, что удалось вам проникнуть в скрытые жилища наши; мы так были уверены в невозможности этого, что даже во время сражения никто из нас не посчитал нужным отправить жён и детей своих в безопасное место, но ваше счастье нас одолело. Мы были до сих пор самыми верными приверженцами Порты Оттоманской и никогда ей не изменяли; но она изменила нам, оставив нас без защиты и не умев удержать крепости своей Анапы. Будьте же теперь вы нашими повелителями. Мы со своей стороны никогда не изменим нашему слову. Вы оградили наши семейства, даже и имущество от разорения, и тем приобрели уже нашу признательность»36.
Военный историк оставил описание правителя Карачая: «Открытое, честное лицо валия, вся его представительная наружность, и в особенности
257
258 его смелая, краткая речь произвели на всех приятное впечатление.
Карачаевцы не были крамольниками; они были открытыми нашими врагами и как враги имели право укрывать у себя наших преступников. Экспедиция против них предпринята была не для усмирения, а для покорения их – как требовали того наши военные и политические соображения». Продемонстрировал благородство перед достойным соперником и российский генерал: «Меч отражён мечом; теперь вы встречаете меня с пальмовой ветвью мира, и мир даст вашему народу счастье и благоденствие, которых карачаевцы не знали до настоящего времени»37.
Емануель провёл с депутацией переговоры об условиях, «на которых владычество России могло распространяться на карачаевское общество»; условия эти не были тяжёлыми, тем более что рано или поздно карачаевцы должны были покориться, так как их зимние пастбища у верховий Кумы и по реке Маре, «легко доставало русское оружие». Карачаевцы освобождались от податей, а что касается повинностей, то они брали обязательство выставлять известное число конных, хорошо вооружённых всадников на время экспедиций и давать подводы за условленную плату.
Со своей стороны карачаевцы обещали не давать у себя убежища абрекам и беглецам, и «не пропускать чрез свои земли неприятельских партий, о сборах их в соседственных обществах извещать Русское начальство»38. Однако от позорной роли осведомителей карачаевские князья были освобождены, для этого «в качестве наблюдателя» временно остался Атажука Абуков. Российские власти обещали карачаевцам учредить меновый двор на Куме у крепости Хахандуковской, на котором они могли бы получать хлеб, соль, железо и другие товары, и в залог верности княжеские семьи выдали четверых аманатов.
Несмотря на кровопролитное сражение мир был отмечен достойно. Потто писал: «После роскошного завтрака, устроенного Эмануэлем в азиатском вкусе, депутация выехала из лагеря с самыми светлыми надеждами на будущее своей страны и с самыми восторженными отзывами о великодушии и
258
259 приветливости генерала, прибывшего к ним с войсками. Рассказы их до того
подействовали на жителей Карт-юрта, что они все высыпали из аула и буквально наводнили наш лагерь произведениями своего скромного хозяйства: сыром, яйцами, домашней птицей и в особенности барашками. Карачаевские барашки известны целому Кавказу своим особенно нежным и вкусным мясом. В этом случае Карачай может соперничать даже с известным островом Уайта, славящимся также барашками, мясо которых составляет гордость королевского стола в Англии. Между жителями Карт-юрта и нашими солдатами скоро установились самые дружеские отношения»40.
После обряда присяги князь Крымшамхалов обратился к Емануелю: «А знаете что, генерал…, если бы вы не нашли дороги к северным предгорьям Эльбруса, а избрали бы путь по Кубани, вы бы и до сих пор стояли ещё у Каменного моста». На что генерал ответил: «Почтенный валий! Русские и от Каменного моста дошли бы до Карачая. Они достигают цели, не обращая внимания на те препятствия, которые ставят им природа и люди»41.
Тем не менее после трёхдневной стоянки в Карт-джюрте любопытный генерал, отправив войска назад, с частью пехоты и двумя сотнями казаков спустился вниз по Кубани к Каменному мосту, чтобы увидеть прославленный своей неприступностью вход в Большой Карачай. И, как писал Потто, действительно, то, что он увидел, вполне оправдывало название этой теснины «Гибельный путь» и слова карачаевского валия не были «преувеличенными». Так Емануель вышел к месту слияния Кубани и Теберды и лично обозрел места, где предполагал устроить укрепление.
30 октября 1828 г. Емануель послал рапорт военному министру: «Фермопилы (ущелье в Греции, в котором в IV в. до н.э. немногочисленные спартанцы задержали персидское войско. – З.К.) Северного Кавказа взяты нашими войсками, и оплот Карачаева у подошвы Эльбруса для всех горских народов, враждебных для России, разрушен, победа покрыла новою славою российское воинство, в сем деле участвовавшее… Пример покорения сего народа, почитавшегося у всех горских жителей самым непобедимым, даёт
259
260 прочим подумать о возможности повторить с ними таковое же происшествие,
идля того сие дело есть во всех отношениях самый большой шаг к покорению всех племён Кавказа… бесленеевцев, баракаевцев, абадзехов и др.»42.
Всвоём докладе императору главнокомандующий на Кавказе Паскевич отмечал, что экспедиция эта была проведена против народа, «который в надежде на неприступности земель своих безбоязненно давал убежище и помощь всем Закубанским хищникам, чрез его земли проходившим для произведения набегов в пространство между Кубанью и Тереком»43.
Так как после покорения Большой Карачай временно причислили к ведению командующего Кабардинской линии, то в «Перечневой ведомости приведённых в покорность горских народов» карачаевцев отнесли вместе с родственными обществами к Кабарде: «Народы сии жительствуют в Кабарде
исостоят в ведении начальника войск в Кабарде подполковника Ушакова: 5 февраля 1827 г. приняли присягу дигорские старшины со своими подвластными (3600 душ), балкарские владельцы с подвластными (1800 душ), уруспиевцы (528 душ), чегемцы (900 душ), хуламцы (360 душ), безенгиевцы (360 душ), 23 октября 1828 г. принял присягу народ карачаевский (1500 душ)»44. Разумеется, достоверную численность этих народов власти не знали и приводили данные «присяжных» листов.
ВКарачае военного присутствия не требовалось, поэтому его временно соотнесли с мирной Кабардой, а не с Закубаньем, которое до конца русскотурецкой войны считалось ещё территорией Османской империи. В ведении командующего Кабардинской линии состояли все мирные народы Центрального Кавказа от Осетии до Большого Карачая. Бекович-Черкасский писал: «Между Кабардинцами Большой и Малой Кабарды уже открыто Российское правление, к которому причислены племена, между Ардоном и Кубанью живущие, и как они, сверх того, в прямом смысле не принадлежат к Закубанским народам, то и не входят они здесь в особое рассмотрение»45.
ВБольшой Кабарде насчитывалось в 1829 г. 13 611 человек, царила бедность и разруха, сам Бекович-Черкасский признавал: «Известно каждому,
260