251 выпустим из рук эту страну, так и знайте. Сейид Эдхем Паша. 6 Мухаррем 1243»17.
Русско-турецкая война была неминуема, и судьба Карачая предрешена. Серьёзных претензий к карачаевцам у российских властей не было, это был мирный народ, не нуждавшийся в постоянных набегах и воровстве для поддержания своего жизнеобеспечения. Поэтому необоснованные намеки на враждебность и «активную деятельность» нужны были только для оправдания вторжения на их территорию. Так, в начале XX в. исследователь В.М. Сысоев наивно полагал, что «благодаря снисходительному отношению русских начальников, удобному географическому положению и поддержке турок карачаевцы стали проявлять более активную деятельность, чем это было раньше, когда они вообще держали себя чрезвычайно умеренно»18.
Однако дело было не в «снисходительном» отношении России к независимости Карачая, а в соблюдении международных договоров и воздержании в мирное время от нарушения границы не только с Османской империей, но с нейтральным народом. «Турецкой поддержки» не было ни в каком виде, но формальное принятие владетельным князем статуса османского губернатора ставило Карачай в ряд враждебных России народов.
Родственные горские общества за Эльбрусом уже находились в ведении командующего Кабардинской линии, а исконные земли карачаевцев на Водораздельном хребте между системами Терека и Кубани взяты под контроль российских войск. В Кабарде князь Мисост Атажукин, используя родственные и аталыческие связи с горскими народами, оказывал важные услуги и по распространению российского влияния в Балкарии и Карачае. Поэтому его покровители, видимо, уже планировали включить после покорения Карачай вместе со смежными по Водораздельному хребту родственными народами в единое административное устройство с Кабардой.
На севере Карачая Баталпашинский участок превратился в плацдарм для вторжения в Закубанье в случае начала войны. На левобережье Кубани ниже станицы Баталпашинской военные власти разрешили селиться беглым
251
252 ногайцам и абазинам с условием, что они будут охранять броды по Кубани.
Так, к 1828 г. ногайцы охраняли границу между устьями Зеленчуков и Урупа от Беломечетской до Барсуковской и от Прочного Окопа до Усть-Лабы19.
Русско-турецкая война началась сразу же после успешного завершения русско-персидской войны. Россия объявила войну Турции и перебросила войска в Тифлис для вторжения в османские владения Закавказья, а на западном фронте русские войска перешли Дунай. На Северо-Западном Кавказе стратегически важным был захват турецкой крепости Анапы и удержание в повиновении Абхазии. Турки были вынуждены вести боевые действия на три фронта, и сил для помощи закубанцам у султана не было.
Российские власти сразу же предложили закубанским народам отказаться от бесполезного сопротивления. 25 апреля 1828 г. Емануель обратился к ним с прокламацией, в которой писал: «Впрочем, до вас война сия не касается; ибо Российское правительство вас с Турками не смешивает, и только против них и Закубанских возмутителей будет потреблять оружие»20.
Однако в июне начало войны ознаменовалось набегом темиргоевского князя Джамбулата Болотокова на Кавказскую линию. Под его предводительством 2 тыс. закубанцев и беглых кабардинцев решили уничтожить ногайские аулы по Кубани, а жителей выселить в горы, чтобы на Кубанской линии остались только казачьи станицы и посты. В.А. Потто писал, что во главе их войска «в ярко-зелёной чалме и белом бурсуне, ехал сановник, которого все называли Магомет-ага. За ним везли большое красное турецкое знамя»21. Очевидно, турки организовали в поход западных адыгов, чтобы отвлечь часть российских войск с закавказского театра войны.
Ногайские аулы на Кубани охранял отряд генерала Антропова, поэтому Джамбулат со своим войском обошёл их и направился от Баталпашинской в Кабарду. Перейдя р. Подкумок, они разорили около Георгиевска село Незлобное. Здесь закубанцы были остановлены войсками и, не достигнув Кабарды, бежали через Баксанское ущелье в Карачай. Емануель писал, что закубанцев было не две, а три тысячи человек, пытаясь как-то оправдать
252
253 кордонных начальников, не догнавших вражеское войско «по причине крутых гор»22.
Несмотря на успех Джамбулата, отсутствие в этом походе собственно турецких сил свидетельствовало о том, что серьёзного стратегического значения это вторжение для Османской империи не имело. Другое дело - потеря турками плацдарма на Черноморском берегу. Николай I приказал военные действия начать с Анапы, «дабы падение его послужило одним из первых чувствительных ударов, нанесённых Порте»23. 12 июня Анапа была взята штурмом со стороны моря, и Османская империя окончательно потеряла свои позиции на Северо-Западном Кавказе. Закубанцам пришлось самим расплачиваться за набег под османским флагом. Кстати, сам Джамбулат перешёл на сторону русских в 1830 г., заявив, что «он был враг России, пока находился под покровительством Турции; но когда последняя от них отказывается, то он передаётся России»24.
16 июля 1828 г. Емануель приказал наказать народы, принявшие участие в набеге, и ввёл войска в Закубанье, как на воюющую сторону. Аулы темиргоевцев, егерукаевцев, махошевцев между Лабой и Белой и башильбаевцев в низовьях Урупа истребили, а поля вытоптали. Жителям разрешили переселиться на Кубань, но основная их часть бежала в залабинские леса и горы, бросив свои жилища. Тогда же войска открыто вошли в Карачай со стороны Малки в поисках беглых абазин-алтыкесеков. Потто писал: «Счёты за разгром Незлобной не все ещё были сведены, так как абазинцы, жившие к стороне Карачая и оставлявшие также значительный контингент в партии Джамбулата, оставались не наказанными»25.
10 сентября казаки с большим трудом перешли через перевал и вышли к долине Теберды, где обнаружили коши беглых абазинских князей Бибердова и Лоова. Услышав топот коней и грохот орудий, они ушли в другое укрытие, оставив в добычу казакам небольшое стадо овец и скудные пожитки. В ходе этой экспедиции казаки открыли дорогу в Большой Карачай со стороны
253
254 Малки: «Эмануель (Емануель – З.К.) и воспользовался этим путём, когда
через месяц повёл войска для покорения карачаевцев»26.
Емануель решил покорить Карачай осенью и лишить закубанские народы безопасных убежищ. В.А. Потто писал: «Пока существовал этот оплот закубанских народов, имевший значение стратегической цитадели, до тех пор от наших военных операций за Кубанью нельзя было требовать скольконибудь удовлетворительного результата. Емануэль сознавал это ясно, и мысль о наступлении в Карачай поглотила всё его внимание. К ней присоединилась и другая, которую, быть может, не один генерал лелеял до него в своём воображении, мысль об овладении Эльбрусом, этим центральным узлом и кульминационной точкой Кавказа. Эльбрус в наших руках мог служить буфером между покорными нам кабардинцами и непокорными закубанскими народами. Тогда абреки лишены были бы возможности укрываться от наших преследований и хищнические партии сделались бы гораздо осторожнее, зная, что Карачай не может уже оказывать им прежнего гостеприимства»27.
Военная экспедиция в Карачай принципиально отличалась от истребительных походов в Закубанье и была проведена как завоевательная военно-политическая акция. Карачаевцы не питали иллюзий по поводу сохранения независимости от могущественной России, но и поводов для истребления своих кошей в зоне досягаемости её войск на левых и правых притоках Верхней Кубани не давали. А в центр Карачая, в труднодоступное ущелье в верховьях Кубани, ещё никогда не вступали захватчики.
Владетельные князья соседних народов, бежавшие в Карачай со своими аулами, могли селиться только в ущельях левых притоков Кубани, где карачаевцы жили во временных жилищах (кошах или стауатах). В рапортах военных и журналах боевых действий не упоминается о стычках с карачаевцами, что свидетельствует не о том, что карачаевцы «в это время проживали в одном Кубанском ущелье и ниже Каменного моста не опускались»28, а подтверждает, что целью русских войск были беглые российские подданные, скрывавшиеся в Карачае, а не сами карачаевцы.
254
255 Это положение изменилось, когда началась война с Османской империей
и продвижение русских к Чёрному морю. Российские власти не могли оставить в тылу своих войск непокорённую территорию. Набеги закубанцев на Кавказскую линию продолжались, экспедиции не приводили к их полному «замирению», так как «хищнические партии» беглых кабардинцев и абазин успевали скрыться в горных ущельях Карачая. Потто писал: «Смелость горцев дошла до своего апогея: достоинство русского оружия требовало возмездия, и этим возмездием было покорение в октябре 1828 года неприступного Карачая»29.
Однако поход в Карачай был не «возмездием» за чужие набеги или «замирением», а покорением. Пространство Верхней Кубани подлежало не только завоеванию, но и заселению казаками. Генерал А.А. Вельяминов писал, что покорить горцев можно было только «заняв казачьими поселениями все места, изобилующие пастбищами», а самое значительное в этом отношении пространство между Верхней Кубанью и Лабою «мало заселено»30. Российские власти планировали объединение Большого Карачая с Кабардой, а земли Западного Карачая попадали под колонизацию, как и большая часть Закубанья.
В Большой Карачай, по словам Потто, «сердце карачаевских владений», было два пути: по верхнему течению Кубани и со стороны Пятигорья, с верховий Малки. По сомнительным литературным сведениям, проводниками Емануеля стали Атажуко Атажукин, племянник кабардинского князя Мисоста Атажукина, и карачаевский князь Дудов, двоюродный брат Мисоста, оставшийся в народной памяти как «предатель Амантиш». Однако надо признать, что оба пути были уже изведаны русскими в ходе военных экспедиций, хотя они никогда не проникали в Большой Карачай.
Проблема была в другом: русско-карачаевские отношения не имели истории. Князь Дудов, возглавлявший пророссийскую партию в Карачае, первым попытался найти путь к неизбежному сближению, но предубеждения против России были в то время слишком сильны в Карачае. Кроме того, часть
255