26 Между тем, Россия «усиляла» Кабарду в своих интересах, создавая
плацдарм для дальнейшего продвижения к Чёрному морю и привлекая на свою сторону независимые народы на северных склонах Кавказского хребта: карачаевцев, балкарцев, осетин, ингушей, чеченцев и др. План Екатерины II был прост и «бескровен»: присоединить малочисленные народы к России вместе с Кабардой, объявив их принадлежавшими Кабарде, а ещё лучше – едиными и нераздельными с нею.
В 1763 г. императрица впервые озвучила эту идею, выражая удивление, что эта мысль не пришла в голову Гиреям, распространявшим своё «старание» только на Кабарду, а не на всех горцев: «Кабардинцы, сверх того, что храбрыми почитаются, имеют ещё из тамошних горцев многих и в своём подчинении; если бы удалось которому из ханов крымских привести кабардинцев в своё послушание, мог бы он старание своё распространить о приобретении уже в своё подданство и других горских народов, а тем сделать себя сильным и во всех горах»11. Конечно, такие попытки со стороны Крыма были, и кабардинские князья не раз приводили ханских сборщиков дани («семенов») в горские селения, но как свидетельствует фольклор и предания этих народов, если непрошеным гостям было нужно больше, чем обычное гостеприимство, то такие визиты заканчивались для них трагически. Собственно, неизвестны факты серьёзных попыток ханов распространить свою власть дальше Кабарды, среди горских народов Центрального Кавказа.
Подготовка к неминуемой войне с Османской империей за Крым и, соответственно, за крымские владения на Северном Кавказе, началась сразу после невыгодного для России Белградского мира 1739 г. На границу с Персией по р. Койсу переводились войска: «Некоторые полки из России к Кизляру беспрерывно подвигались и сюда же назначен наместник калмыцкого ханства Дундук-Даши со всеми калмыками»12. Из-за слишком большого расстояния от Кизляра до Крымского ханства, возвели крепость Моздок, но оказалось, что из Моздока удобно контролировать Кабарду, однако для наступления во владения Крымского ханства эта крепость также оказалась
26
27 слишком удалённой. Надо помнить, что в этот период географические
познания царского правительства касательно Северного Кавказа оставляли желать лучшего. Хотя локализация Кабарды на Северном Кавказе серьёзно интересовала Екатерину II, планирующую официально присоединить её к России, только после строительства Моздока стало понятно, насколько преувеличенной казалась территория Кабарды из Санкт-Петербурга.
В 1764 г. Екатерина II вынуждена была предупредить посланника в Стамбуле Обрезкова, готовя его к переговорам с османским правительством: «Вы течение реки Кумы назначили очень близко к Кизляру, а вершину её – при самой Большой Кабарде; а известно, напротив того, что вершина реки Кумы находится ещё за Большой Кабардой от подданных турецких напротив, протекая она, впрочем, мимо Большой Кабарды на север великой по степи окружностью, а приближаясь только своим устьем к Кизляру»13.
Между тем, не добившись уступок по поводу Моздока, кабардинские князья решили всё же переселиться на Куму, где они раньше иногда пасли «скотские свои табуны»14. Как писал кизлярский комендант Потапов, проводник российской политики в Кабарде Касай Атажукин убедил князей не осложнять отношений с Россией, а мирно «отдалиться с Баксана жилищем на Куму реку…, дабы людям их, за дальностью, побеги к Моздоку чинить было неудобно»15. Так, возведение Моздока вынудило князей Большой Кабарды уйти со своих земель. Касай Атажукин писал Потапову: «Рабов у нас не осталось, все бегут. А вы их принимаете, и нам без рабов и рабынь пробыть не можно: жилище наше государево и мы с государыней спорить не в состоянии. Без рабов же и рабынь в Баксане жить не можем»16 .
Власти рассчитывали, что пророссийские настроения в Кабарде возьмут верх, но кабардинцы, «негодуя за то, что для беглых их холопей открылось убежище, возмутились против русских»17. На самом деле, кабардинцы не «возмутились» против России, во всяком случае, военных столкновений не было, просто владельцы Большой Кабарды переселили своих подвластных,
27
28 чтобы удержать от бегства в российскую крепость, где они получали после крещения покровительство и защиту.
П.Г. Бутков писал, что в 1767 г., после переселения на Верхнюю Куму, «кабардинцы вошли уже в явное с кубанцами сообщение и участвовали в подбегах к российским селениям»18. Переселение значительной части кабардинцев в район Пятигорья не было стихийным и самостоятельным «передвижением», а состоялось по разрешению хана, который, взяв от них аманатов, обещал забыть кровную месть и «содержать их в покое без всяких податей»19. Так кабардинцам назначили места на Верхней Куме, в «крымской протекции». Надо сказать, что российское правительство признавало, что «за Бештовыми горами живут уже народы, в подданстве у Блистательной Порты находящиеся»20. И как крымские подданные, переселившиеся кабардинцы должны были воевать на стороне хана.
Екатерина II потребовала доставить ей сведения о Кабарде и народах, живущих «в сторону Кубани», и в октябре 1768 г. их доставил ротмистр Шелков от кизлярского коменданта Потапова21. Ожидать особой достоверности от первых такого рода сведений не приходится, не вызывает сомнения, что составлены они вполне в рамках плана Екатерины II по «приближению» Кабарды к границе Крымского ханства. Так, «кабардинской» называлась территория «начиная от урочища Бештау по обеим сторонам реки Кумы вверх до урочища Бургустан расстоянием на 150 верст». Хотя Потапов прекрасно знал, что кабардинцы поселились в Пятигорье только в 1767 г., чтобы «быть в крымской протекции», но чем больше была показана вассальная Кабарда, тем шире становилось поле деятельности российских военных властей.
Тем не менее, посмотрим, какие народы, вернее, части народов, стали известны российским властям. От Верхней Кумы в юго-восточном направлении указаны: карачаи (предгорные карачаевцы), чегем (карачаевцы по левому притоку Терека Чегему), караджау (предгорные дигорцы), балкар (балкарцы), дюгер (горные дигорцы), балсу (карабулаки). От Кумы в северо-
28
29 западном направлении до устья Кубани указаны абазины-алтыкесеки и
ногайцы, а «против кубанских народов к Чёрному морю в Кавказских горах» адыго-абхазские народы: бестенейцы (бесленеевцы), беслебайцы (башильбаевцы), темиргорцы (темиргоевцы), атугайцы (хатукайцы), зана (жанеевцы), безядухси (бжедухи), большая абаза (абхазцы).
Екатерина II хотела видеть эти народы подданными или Крыма, или Кабарды, что существенно облегчило бы процесс их включения в состав России по мирным международным договорам. Поэтому официально цели Российской империи на северокавказском фронте русско-турецкой войны излагались так: «Намерение поисков российских на Кубани состояло главнейшее в том, чтоб в продолжение с Портою войны доставить безопасность странам по Волге, Тереку и Дону. Линия заключалась единственно по реке Тереку; калмыки простирались от Волги до Калауса; все прочее пространство до реки Кубани и Азовского моря было в руках или кабардинских, или крымских подданных»22.
Российское правительство, уверенное в скором приобретении Кабарды, предусмотрительно, но как бы мимоходом объявило, что к ней относится и часть территории от Кумы до Кубани, как находящаяся «в руках кабардинских подданных». Так политическое оформление военных действий на Верхней Куме и Кубани задала сама императрица: судьба горских народов, не принадлежащих Крымскому ханству, виделась ей в составе Кабарды. Они должны были войти в разряд «кабардинских» подданных, хотя таковыми формально являлись только абазины-алтыкесеки, ушедшие из Кабарды лет за десять до начала войны, и к её началу обитавшие на правобережье Кубани по р. Невинке (на юго-западе современного Ставропольского края)23.
Что касается народов, «точно подданных крымского хана», то императрица давала понять командующему Кубанским корпусом Медему, что их присоединение к Российской империи зависит не от «склонности тамошних народов, а по успехам нашего оружия против главнейших неприятельских сил и по уступке от Порты»24. Поэтому Екатерина II до
29
30 завершения войны не строила планов по принятию в российское подданство
закубанских народов, подтвердив 3 ноября 1769 г., что их судьба зависит от мирного договора между двумя воюющими империями: «Их жребий… зависимым быть имеет от условия между нашим двором и Порты Оттоманской по всем войны успехам полагаемого»25.
А вот независимая Кабарда с сильными пророссийскими позициями виделась уже в составе России и могла бы привести за собой, по мнению императрицы, соседние народы, не подвластные Крыму. Поэтому принятие их в российское подданство стало первоочередной задачей генерал-майора Медема, предпринявшего военную экспедицию для возвращения кабардинцев с крымской территории на Баксан. Так что бегство кабардинцев на Куму оказалось удобнейшим поводом для русских ввести войска в район Пятигорья.
Война на кавказском театре началась 29 апреля 1769 г. на р. Калаусе со сражения между 20-ти тысячным войском калмыцкого хана Убаши, прибывшего с Волги, и крымским войском, в составе которого были и кабардинцы с Верхней Кумы26. По сведениям П.Г. Буткова, против калмыков, казаков и драгунов воевали «кубанцы, татары и горцы с лишком в 6 тыс. отборного войска под предводительством крымских Салтанов Арслан-Гирея, Максют-Гирея и многих мурз»27. Артиллерия и численное превосходство решили исход боя в пользу россиян, после чего калмыки отправились к Бештовым горам в лагерь Кубанского корпуса генерала Медема, чтобы вместе начать действия «против горцев, поддерживающих Турцию»28.
Большая часть кабардинцев добровольно вернулась на Баксан и приняла российское подданство при посредничестве калмыцкого хана: «Государственная коллегия иностранных дел, у которой сей край был в распоряжении, употребила посредством кочевавшего тогда в соседстве с кабардинцами калмыцкого хана, дабы с помощью существующей между ними связи и родства отвратить возникшее у них неудовольствие»29, – писал И.
30