36
32.Потто В.А. Два века терского казачества (1577-1801). Ставрополь, 1991. С. 238.
33.Кабардино-русские отношения. С. 291-292.
34.Там же. С. 289.
35.Черкесы и другие народы Северо-Западного Кавказа. Т.1. С. 263
36.Там же. С. 271.
37.Дебу И. Указ. соч. С. 56.
38.Кабардино-русские отношения. С. 291.
39.Бутков П.Г. Указ. соч. С.72.
40.Кабардино-русские отношения. С. 292.
41.АКАК. Т.4. С. 825.
42.Бутков П.Г. Указ. соч. С. 76.
43.Там же.
44.Документальная история образования многонационального государства Российского. С. 178.
45.Бутков П.Г. Указ. соч. С. 76.
46.АКАК. Т. 1. С. 84.
36
37
ГЛАВА 3. РАССЕЛЕНИЕ В ПЯТИГОРЬЕ НОГАЙЦЕВ-СОЛТАНАУЛЬЦЕВ
Кабарда была включена в состав России, и 2 июля 1769 г. управление над нею получил командующий войсками генерал-майор Медем, получивший удобный плацдарм для наступления против Крымского ханства1. Екатерина II приказала, чтобы он, «пользуясь притворным спокойствием Кабарды, немедленно двинулся на кубанских татар»2. Как отмечал П.Г. Бутков, «польза в приобретении кабардинцев в нашу сторону заключалась в том, что поступок их облегчал дальнейшие действия Медема на Кубани»3.
Целью российских войск на Кубани стали ногайцы-солтанаульцы, считавшиеся беглыми российскими подданными: ещё в русско-турецкую войну 1736-1739 гг. калмыцкий хан Дондук-Омбо и брат его жены Джаны кабардинский князь Магомет Атажукин «Мусу-мурзу и абазинских черкес завоевали»4. Тогда абазин-алтыкесеков перевели в Кабарду, а ногайцев солтанаульского владельца Мусы-мурзы – в Кизляр, где они кочевали между Тереком и Кумой. Но уже в 1738 г. 700 кибиток (семейств) солтанаульцев и каспулатовцев бежали на Кубань, а оставшихся власти хотели разделить по калмыцким улусам. Не состоялось это рассеяние ногайцев благодаря браку сына Мусы-мурзы и дочери Магомета Атажукина, после чего калмыцкий хан Дондук-Омбо оставил солтанаульцев на Тереке, поручив их своим родственникам Атажукиным5. После смерти Дондук-Омбо в 1740 г., ещё 100 кибиток ногайцев бежали в пределы Крымского ханства.
На Тереке остались только аулы Мусы-мурзы, которых освободили от подати калмыцким ханам и от «пошлин с лошадей, скота и других товаров, привозимых чрез российские города»6. Екатерина II велела через кабардинских владельцев утвердить солтанаульцев в её подданстве, а в противном случае силой перевести за Кизляр или на Волгу, «чтоб солтанаульцев на Кубани не было»7. Тем не менее 29 сентября 1742 г. Мусамурза увёл свои аулы по «договору кубанского сераскира», т.е. с согласия
37
38 Крымского ханства, на Куму, где их встретили и повели на Кубань три
крымских султана: Темирташ, Казыбек, Кутбуран. По сведениям Буткова, всего в 1741-1743 гг. на Кубань бежало 6 тыс. котлов (семейств) солтанаульцев, а в Кабарде осталось 30 их аулов8.
Около трёх тысяч солтанаульцев русским удалось задержать, в 1742 г. их перевели к Астрахани и разделили по калмыцким улусам, а часть переселили
вКазанскую и Оренбургскую губернии в качестве «поселян казеного ведомства»9. Российские власти требовали от крымского хана вернуть всех беглецов, но получали неизменный отказ. Так, в 1746 г. хан отказал Астраханскому губернатору, утверждая, что ногайцы всегда были подвластными крымских ханов и «со всеми крымцами родство имели»10. В свою очередь, крымский наместник в Кубанской орде Карач-Солтан требовал от российской стороны вернуть ему оставшихся у калмыков ногайцев, угрожая нападениями. «Карач-Солтан живёт у татар, называемых навруз-улу, которые пред сим на Ейской косе малороссиян пленили»11, – писали из правительства резиденту в Стамбул на случай объяснений с Портой.
В1746 г. беглые солтанаульцы перешли к устью Кубани, а «в вершинах же самое малое число их осталось»12. В 1747 г. брат Мусы-мурзы Юсуп искал
вКабарде угнанных у него лошадей и останавливался у Атажукиных, которые и донесли российским властям с его слов, что живёт он на Кубани с племянниками, детьми Мусы-мурзы, и всего их осталось 100 семейств13. В сведениях 1768 г. указывалось: «Между рек Кумы и Кобан живут алтыкесек абаза, против выше показанного Бургустана в урочище Танбуха до 300 с небольшим. С оными из кубанских мурз один Ислям Мусин, да Табулдуковы дети 500 – при речке Батирсу, а из кобанских татар одна часть Касая Касбулатова – от Батирсу по той стороне балкою Кубани до урочища Донбантюпа, а другая Наурюзовы – по Чёрному Кобану по разным же речкам, а всех оных числом до 15 000»14. Сведения эти весьма приблизительны, но очевидно, что ногайцы Кубанской орды продолжали оставаться одним из значительных народов Крымского ханства, кочуя по обе стороны Кубани15.
38
39 Выше ногайских кочевий, в бассейне Верхней Кубани, начиналась
территория независимого Карачая, не входившего в состав Крымского ханства. В 1769 г. туда устремились беглые солтанаульцы, кочевавшие на правобережье Кубани и следившие за направлением калмыков. «Но спасаться уже было поздно»16, – писал В.А. Потто, описавший первое проникновение российских войск на территорию Карачая. Посланные за солтанаульцами 5 тысяч калмыков догнали их у слияния Кубани с Тебердой, переправились вплавь, «пересекли им путь и завязали дело»17. Казаки и гусарский эскадрон вышли к естественному каменному мосту (карач.: «Таш-кёпюр»), чтобы переправить артиллерию. «Переправа через Кубань – Каменный мост названа сим именем по причине устроенных тут природою от воды высоких и между собой узких утёсистых берегов, через кои с одного на другой перекладываются ординарные брёвна и сверху оных намащиваются доски, по коим имеют безопасную как конные, так и на арбах выгодную переправу», – описал позже это место генерал-майор Дельпоцо18.
После ожесточённого боя, российские войска перешли на левый берег Верхней Кубани и начали артиллерийский обстрел, вынудив беглецов скрыться в лесные расселины гор, а затем уйти вниз по течению реки. На следующий день российские войска догнали солтанаульцев на правом притоке Кубани Джеганасе (карач.: «Джаганас» – З. К.), «достигли неприятельского жилища, называемого Чекнас по реке сего имени», из которого они были выбиты и вынуждены искать спасения в лесах на склонах гор. Войска с артиллерией преследовали солтанаульцев пять дней, пока они не ушли на равнины, оставив «бывших у них в плену россиян, грузин и армян..., пожитки и скот разного рода 30 тыс. голов»19. Но в Крымское ханство солтанаульцы не ушли, а «прибегли с повинною и вступили в российское подданство»20.
Бегство солтанаульцев в Карачай показывает, что ногайцы-кочевники находили здесь временное убежище. Донесение Медема, что «в верховьях р. Кубани со своими подданными живут ногайские мурзы»21, свидетельствует не
39
40 о постоянном их местожительстве, а о том, что солтанаульцы под
предводительством Карач-Султана («Караш Салтанов») и наследников Мусымурзы («Ислам Мусин») скрылись здесь от российских войск. Они преследовались, как беглые российские подданные, и были выведены с целью переселения в Кабарду, уничтожив собственное их название «общим кабардинским», однако этого не произошло, и в 1769 г. ногайцевсолтанаульцев расселили «у Бештовых гор», т.е. в Пятигорье.
Итак, после успешных военных действий Медема в Пятигорье и на Кубани силе русского оружия покорились кабардинцы, абазины-алтыкесеки и значительная часть Кубанской орды – солтанаульцы. П.И. Ковалевский отмечал, что «особенно пострадали султанаульцы, которые, покорившись России, должны были переселиться в Кабарду»22. Переселение должно было обернуться рассеянием и исчезновением в недрах другого этноса, «соединением участи их с кабардинскою и препоручением в их кабардинское ведомство», как писала Екатерина I Медему, рассчитывая на благодарность кабардинских князей, чтобы они «особливую нашу монаршую милость признать могли»23.
Упорное стремление императрицы «соединить» ногайцев с кабардинцами объясняет назначение кабардинским приставом Дмитрия Таганова, внука знатного владельца Мусы-мурзы, взятого у него в аманаты ещё в Кизляре. П.Г. Бутков писал: «Казбулат-Мурза Тоганов сын, который татарской грамоте читать и писать умел и по побеге деда его Муссы-Мурзы на Кубань взят в 1744 году в Петербург, научился говорить, читать и писать по-русски, по его желанию крещён и наречён Дмитрий Васильев сын»24. Секунд-майор Таганов служил в особом ведомстве Коллегии иностранных дел «при калмыцких делах», когда был назначен кабардинским приставом «как по роду своему кабардинцами и кубанцами уважаемый»25. В ведомственной переписке подчёркивалось, что его послали в Кабарду, «чтобы знатною его породою воспользоваться»26. Екатерина II надеялась, «что тамошней природы человек может быть приятнее для кабардинцев»27.
40