351 Переселение с родных мест было чрезвычайно тягостно и для горцев, и
для донских казаков. Министр государственных имуществ Хомутов писал: «Те и другие восторженно привязаны к своей родине, и между Донцами, находящимися долго в отсутствии из своих жилищ, встречаются и до сих пор страждущие тоскою по родине. Больные эти, по возвращению на Дон, выздоравливают в самом непродолжительном времени. При таком душевном настроении Донцов лишать значительное число их родины значило бы делать испытание спокойствию народа воинственного, навсегда преданного престолу, всегда готового нести жизни свои на алтарь отечества»14.
Правительство отклонило проект Барятинского, и генерал-адъютант Васильчиков писал ему 11 августа 1858 г., что император требует соблюдения условия, «чтобы развитие Русского населения в Закубанском крае было соразмерно с поземельным довольствием, которое можно предоставить вновь водворяемым казакам без крайнего стеснения туземцев, и соображаясь с средствами, какие правительство может для того назначить, сами собой отстраняются главные затруднения в наделении покоряющихся горцев поземельною собственностью, и избегается всякая необходимость переселения их на Дон»15.
Как мы знаем, массового переселения горцев на Дон и на «болотистые» места Нижней Кубани не случилось, а переселения казаков для заселения в Закубанье начались сразу же после Крымской войны, «вслед за усилившимися военными действиями»16. И надо признать, что колонизацию новых южных рубежей Барятинский не начал, а продолжил государственную политику Российской империи, в соответствии с её стратегическими интересами.
Сначала казаки занимали только пограничные земли между контролируемыми и неконтролируемыми территориями, а главной целью военных действий были переселенческие мероприятия, обеспечивавшие безопасность Лабинской линии. Система постов и укреплений выдвинулась к предгорьям, и для водворения станиц предназначались бассейны левых
351
352 притоков Верхней Кубани. Заселение шло, начиная с устья Лабы и вверх по
ущельям Большого и Малого Зеленчуков, Урупа и Лабы.
На территории современного Краснодарского края между устьем Урупа и р. Лабой, откуда бесленеевцев и беглых кабардинцев изгнали в 1855 г. на левобережье Лабы, поселили станицы Урупской бригады Кавказского линейного казачьего войска. В мае 1858 г. возникло шесть новых станиц на Урупе, Тегене и Большом Зеленчуке, «затем закладка их постепенно продолжалась, по мере движения наших войск вперёд»17. Бесленеевцы, беглые кабардинцы и абазины-шкарауа большей частью бежали с Лабы на запад. До 1860 г. задача войск в Закубанье состояла, по словам военного историка Р. Фадеева, в том, чтобы «сбить неприятельское население с лесной долины и холмистых предгорий и загнать его в горы, где ему было невозможно долго прокормиться»18.
В 1858 г. в ведении военных начальников Правого крыла Кавказской линии состояли Черномория, Лабинский и Верхне-Кубанский округа. Большая часть кубанских ногайцев подчинялась начальнику Лабинского округа. Верхне-Кубанский округ состоял из Баталпашинского участка Кубанской линии, Зеленчукской и Кисловодской линий. В ведение начальника округа, командира Хопёрской бригады Кавказского линейного войска, вошли также Карачаевское и Тохтамышевское приставства19.
Тохтамышевское приставство охватывало всё предгорное пространство между Кубанью и Ходзью, левым притоком Лабы. Начальник штаба Правого крыла А.С. Кройерус отмечал, что его население составляли в основном мирные ногайцы и незначительная часть беглых кабардинцев, водворённых войсками под присмотр казаков между станицами Сторожевая и Исправная: у Большерского поста – 42 двора и на Урупе – 22 двора. Кроме того, при выходе на Малую Лабу в 1858 г. войска столкнулись с абазинами-шкарауа, которые «изъявили покорность» и подчинились начальнику Мало-Лабинской линии20.
В 1858 г. колонизация усилилась, но ещё не переходила за Лабу: водворили станицы Спокойная, Удобная, Передовая, Исправная, Сторожевая
352
353
иПодгорная с населением в 11 000 душ. В 1859 г. закончилось заселение станиц Урупской бригады: Зеленчукская, Кардоникская, Упорная, Отважная, Бесстрашная, в 1860 г. – Надёжная и Преградная. Так казачье население за Кубанью заняло широкую полосу северо-восточной части края, «стеснив лишь несколько живших тут ногайцев, абазинцев (шкарауа. – З.К.) и бесленеевцев»21.
Самые верхние станицы Урупской бригады Исправная, Сторожевая, Преградная, Зеленчукская и Кардоникская были основаны на территории современной Карачаево-Черкесии на Зеленчуках и Урупе22. Казачьи станицы составляли единую линию от устьев Лабы до Западного Карачая, и находились в едином военно-административном управлении. В результате пространство Верхней Кубани разделилось на две части казачьими станицами
ипостами: карачаевцы оказались зажатыми в Кубанском ущелье, а степных ногайцев окружили русские поселения.
Кубанские ногайцы из-за отвода земель станицам и войскам начали оставлять свои места и мигрировать в Османскую империю. «Большая эмиграция» началась в 1857 г.: «Закубанские горцы не в состоянии были сопротивляться нашим сильным отрядам, но все ещё крепились в разоряемой своей стране; одни только ногайцы, жившие между Кубанью и Лабой, не удержались на своих местах и, не желая оставаться в зависимости России, почти все поголовно вышли в Турцию; туда же вышли с той местности и другие черкесы мелких племён»23, – писал П.П. Короленко.
Итак, массовая эмиграция ногайцев началась одновременно с колонизацией пространства между Кубанью и Лабой. Замечание М.И. Венюкова о ногайцах, что «теперешние обитатели Закубанья заняли свои места не дальше, как в текущем столетии, особенно в 1807 и 1813 годах»24, конечно, неверное. Эту ошибку можно объяснить тем, что, действительно, в начале XIX в. часть ногайцев переселилась с российской стороны в турецкое Закубанье и смешалась с кубанскими ногайцами. Не вызывает сомнения и тот
353
354 факт, что кубанские ногайцы были вовлечены в миграцию родственными ставропольскими ногайцами.
По «Ведомости об инородцах, кочующих в Ставропольской губернии» в 1850 г. числилось: калаусо-саблинских, калаусо-джембойлукских и бештавокумских ногайцев – 27 124 чел., ачикулак-джембойлукских и едисанских – 7600 чел., караногайцев и едишкульцев – 38 819 чел.25. Губернские власти активизировали политику перевода ногайцев на оседлый образ жизни, изымая кочевья для русских земледельцев26. В мае 1858 г. начались «работы по утверждению границ земель Кавказского линейного казачьего войска и магометанских народов»27. И сразу же началась волна эмиграции ногайцев под предлогом хаджа – паломничества в Мекку.
И.В. Бентковский опубликовал «Сведения о выселившихся в Турцию почти одновременно с горцами, мирных, трудолюбивых и полезных для государства Калаусо-Саблинских, Бештово-Кумских и КалаусоДжембулуковских ногайцах», мигрировавших в Османскую империю под предлогом «богомолья»28. По его сведениям, в 1859 г. из Калаусо-Саблинского
иБештово-Кумского приставства ушло 8046 чел., осталось 9428 чел., из Калаусо-Джембулуковского ушло 2067 чел., осталось 18586 чел.
Генерал-губернатор Ставропольской губернии приказал местность, занимаемую ногайцами, «совершенно освободить от этих народов для поселения на ней коренных русских хлебопашцев»29. После массовой эмиграции в Османскую империю два приставства в губернии исчезли окончательно. И.В. Бентковский заметил: «История не может обойти их молчанием и потому уже, что они более 70 лет пребывали под властью России
ибыли не бесполезными её подданными»30.
Всвязи с образованием в 1860 г. Кубанской и Терской областей в Ставропольскую губернию не вошли Моздок, Кизляр, Георгиевск и вся группа городов Кавказских Минеральных Вод. Ставрополье потеряло своё значение как административный и политический центр военно-казачьей колонизации, но зато стала зоной крестьянско-земледельческого переселения.
354
355 После реформы 1861 г. на Ставрополье хлынул поток переселенцев из
Воронежской, Харьковской, Курской, Орловской, Черниговской, Полтавской и Екатеринославской губерний31.
На степных просторах отводились земли для крестьян-земледельцев, а ногайцы, потеряв кочевья, селились, в основном, на частных землях своих владельцев – наследников Султана Менгли-Гирея. В 1861 г. губернатору было подана докладная записка Султана Джанибек-Гирея с просьбой о заселении принадлежащих ему земель ногайцами, не ушедшими в Турцию, а также вернувшимися оттуда. Им было разрешено поселиться оседло на левой стороне Кумы32. Так было основано село Канглы, «заселённое татарами на правах государственных крестьян». Бывшие кочевья отдали в частные владения чиновникам и военным или заселили колонистами: русскими, греками, эстонцами и др. В Калаусо-Саблинской степи в 1866 г. остались только владельческие аулы Султанов Джанибек-Гирея, Тохтамыш-Гирея и Девлет-Гирея, заселённые «татарскими и др. азиятцами, живущими по условиям», т.е. крепостными33.
Что касается ногайцев Кубанской области, то в 1861 г. кавказские власти донесли царю, что после миграции почти всех прикубанских ногайцев в Турцию, земли площадью 400 тыс. десятин, с одной стороны между Урупом и Кубанью, а с другой – между Малым Зеленчуком и Кубанью, «ныне почти никем не занимаются, за исключением небольшого числа туземцев, поселившихся в долине Малого Зеленчука»34.
Эмиграция охватила, в основном, родственные колена ногайцев, обитавших по Кубани, Куме, Калаусе и Сабле. Мы здесь не затрагиваем ногайские колена, вошедшие в состав Дагестанской и Терской областей, так как они не были тесно связаны родственными или иными связями с кубанскими ногайцами, и взаимных переселений в этот период уже не наблюдалось. Оказавшись в разных частях своих бывших обширных кочевий, ногайский этнос так и не был объединён в единое административное
355