406 российским властям для перемещения аула было достаточно переселить
владельца, наделив его землёй в частную собственность. Если в Большом Карачае за землевладельцами правительство «укрепило в потомственной собственности участки земель, которыми они в настоящее время фактически владеют», то в плоскостной полосе Северного Кавказа наделение наиболее верных представителей «туземного» населения землёй в потомственную собственность являлось «особым вниманием к ним властей»35.
До 1863 г. бесленеевцы, беглые кабардинцы и абазины-шкарауа, жившие в Лабинском округе, не могли получить «оседлость», так как их расселение считалось временным и земли «указывались туземцам только в примерном количестве и для временного пользования»36. Водворение аулов в окружении казачьих земель ломало привычный уклад, но не предоставляло средств к существованию. Гаврилов писал: «Случайности войны беспрестанно меняли положение населения и нередко требовали передвижений аулов с одного места на другое; но и на новых местах земли отводились также временно и почти всегда без указания границ владения землями, чрез что весьма часто, в самом начале своего водворения, подвергшиеся переселению аулы были вынуждаемы заводить поземельные споры со своими новыми соседями… Серьёзный труд по хозяйству был почти невозможен для горца и, потому, горцы были вынуждаемы отыскивать средства к жизни в военной добыче»37.
Когда в 1863 г. военный советник Франкини заметил, что «беспрерывный перегон людей отрывает у туземцев собственную землю и обращает во что-то похожее на военнопленных», военный министр Д.А. Милютин ответил ему: «Да, они военнопленные, потому что это мы ведём войну»38. В это время ещё продолжались военные действия по перемещению непримиримых горцев, и администрация Кубанской области, «несмотря на полное убеждение в необходимости прочного водворения покорных горцев и дарование им более сообразного с духом времени управления, вынуждена была обратить внимание своё на покорение края»39.
406
407 Тем не менее власти понимали жизненную необходимость в прочной
оседлости и земельном обеспечении покорённых народов, и с этой целью не раз учреждались особые комитеты и комиссии, писались различные проекты, но военные обстоятельства и постоянные перемещения населения не позволяли их осуществить. Только с 1863 г. кавказские власти начали принимать решительные меры по устройству «поземельного быта»40. Решение земельного вопроса адыгских народов зависело от водворения укрупнённых аулов на постоянные места, после чего предусматривалось «наделение их землёю в количестве, могущем вполне обеспечить их нужды и потребности»41.
Вошедшие в состав России народы интегрировались в общее правовое поле империи, и, соответственно, их тоже касалась реформа 1861 г. по отмене крепостного права, хотя для местных народов Кубанской области её отложили до 1867–1868 годов из-за проблем с земельным обеспечением. С потерей подвластных крестьян, владельцы оставались без общинных земель, которыми привыкли распоряжаться. Поэтому власти вознаграждали их землями в частную собственность, «на полном помещичьем праве; но уже с тем условием, чтобы они не имели никаких притязаний на земли, которые считали прежде своим достоянием»42.
Местом окончательного расселения владельческих аулов назначили долины между Зеленчуками, где в 1851 г. уже были поселены аулы Исмаила Касаева и Али Хахандукова. В 1863 г. аулами владели их сыновья, служившие в российской армии. Поэтому беглых кабардинцев и бесленеевцев стали перемещать из Лабинского округа на левый берег Малого Зеленчука, напротив башни Адиюх, где им выделили из «казённых» земель около 40 тыс. десятин. Владельцы получили по 150 десятин, а свободные крестьяне по 5, 5 десятин43. До наделения землёй на Малом Зеленчуке аулы беглых кабардинцев и бесленеевцев располагались по левобережью Лабы на её левом притоке Ходзь.
Это массовое перемещение адыгов на Верхнюю Кубань сопровождалось не менее трагическими событиями, чем переселение в Турцию. Весьма
407
408 показательна роль царского офицера Фицы Абдрахманова, выходца из
Кармова аула в Большой Кабарде. В 1857 г. его назначили приставом закубанских народов, в 1859 г. – тохтамышевских аулов. В апреле 1862 г. командующий войсками поручил полковнику Абдрахманову, «состоящему при нём для особых поручений», отправиться на Лабу и сообщить всем жителям, что правительство разрешает им удалиться в Турцию и снабдить их паспортами. Тех, кто захочет остаться, он должен был под конвоем отправить в ст. Лабинскую «для водворения на указанных местах». В мае его командировали в разные места Кубанской области по делам, «относящимся до переселения туземцев на вновь указанные места, а равно отправления тех туземцев в Турцию»44.
Очевидно Абдрахманов хорошо справился с поручением, так как в октябре 1862 г. его назначили приставом Верхне-Лабинского и НижнеЛабинского приставств, вскоре преобразованных в Лабинский округ. Абдрахманов стал начальником военного округа, а перемещаемые бесленеевцы, беглые кабардинцы и др. стали называться «военнопленными». Сведения о подведомственном ему населении следующие: в 1863 г. в этих приставствах состояло 16 314 чел., из них добровольно вышедших из гор и военнопленных – 11 687 чел., переселилось в Турцию – 1887 чел.
В 1864 г. Лабинский округ состоял из 25 114 чел., из них добровольно вышедших из гор и военнопленных» – 14 009 чел., переселилось в Турцию – 7397 чел. В январе 1865 г. в ведении Абдрахманова состояло 22 726 чел., но под его руководством они массово перемещались на Верхнюю Кубань: на Абазинском участке Верхне-Кубанского округа (в 1865 г. Зеленчукский округ) поселилось: кабардинцев – 4069 чел., абадзехов (абазин) – 4762 чел., бесленеевцев – 1333 чел., шахгиреевцев – 439 чел.45 .
За верную службу и активное участие в военно-переселенческих мероприятиях Фице Абдрахманову на льготных условиях было пожаловано в Кубанской области в частную собственность 1500 десятин земли на правом берегу Урупа в 1863 г. и 2000 десятин земли на левом берегу Кубани в 1864
408
409 г.46. Очевидно Фица Абдрахманов пытался расселить на своих землях
бесленеевцев и беглых кабардинцев, однако без военной помощи российских войск ему это сделать не удалось. Среди «аристократических» народов, всегда подчинявшихся владельческим князьям, уздень 2-ой степени Абдрахманов по своему происхождению не мог иметь никакой власти. Лабинские жители потребовали разрешения на выезд в Турцию, но в 1865 г. правительство запретило массовую эмиграцию, и местное начальство всеми мерами затрудняло выезд и дозволяло переселение лишь в крайних случаях.
Не желая переселяться на частные земли Абдрахманова и, соответственно, попадать к нему в зависимость, бесленеевцы и беглые кабардинцы в 1868 г. подняли восстание. Начальник Лабинского округа писал в рапорте: «Жители Ходзе и Беноко ввиду разного рода административных преобразований и строгого надзора за их поведением подали просьбу о разрешении им переселиться в Турцию и упорно настаивали на ней; для утушения упорства этого вызваны были войска и, несмотря на вызов начальников области, некоторые из коренных зачинщиков не явились и укрепились за валами в одном подворье Докшоковского посёлка с целью отстоять себя. На все увещевания они остались непреклонны и с оружием в руках держались за завалами. Вследствие чего 26-го апреля против них употреблены были войска. Упорствующие всё-таки не сдались и в числе 93 душ были уничтожены. В войсках потеря – 1 офицер легко ранен, нижних чинов тяжело ранено – 2 и легко раненых – 3, убита одна лошадь и ранена одна. Затем спокойствие и порядок между жителями восстановлен. О случае этом донесено начальником области его императорскому высочеству наместнику Кавказскому»47.
За активное участие в подавлении восстания на р. Ходзь были награждены: серебряной медалью «За усердие» старшина аула Ходзинский уздень 1 – й степени Эдык Жаноков, уздень 1 степени Аслан-Гирей Дерев и старшина аула Бенокский уздень 2 степени Ибрагим Карданов, которые уже имели медали «За покорение Западного Кавказа» и кресты «За службу на Кавказе».
409
410 Надо сказать, что представители карачаевской знати, служившие в
российской армии, получали чины и награды во время заселения на территорию Карачая кабардинцев, бесленеевцев и абазин. Среди них был и ротмистр Хаджи-мурза Крымшамхалов. Примечательно, что обе его жены были дочерьми бесленеевской знати: Ханова и Канокова48. По народным преданиям, Хаджи-мурза Крымшамхалов был очевидцем событий на р. Ходзь и вывез оттуда двоих сирот, которые впоследствии стали родоначальниками карачаевской фамилии Черкасовых.
Всё это позволяет утверждать, что карачаевцы в исторической песне «Хож»49 описывают трагические события на р. Ходзь, когда «черкесский генерал» привёл казаков для насильственного выселения бесленеевцев и встретил всеобщее сопротивление мирного населения, не желавшего уходить со своих мест. Песня заканчивается словами бесленеевцев:
Патчахлыкъны ичибизге иймезек, Джашагъан джерибиз Къарачайча бек болса, Мындан ары он джыл къазауат этерек,
Джашагъан джерибиз тенгиз болса, терк болса. Царскую власть к себе бы не пустили, Если бы наши места были крепки, как Карачай, Мы бы ещё 10 лет воевали
Если бы наши места были у моря или быстрой реки.
(Подстрочный перевод автора) Судя по приведённым документам, бесленеевцам не разрешили
переселение в Турцию и пытались насильно переместить в Верхнекубанский округ, что и вылилось в кровавое побоище 1868 г., отражённое в народной песне, а «черкесский генерал», видимо, и есть Фица Абдрахманов, который в самом конце 1867 г. действительно получил чин генерал-майора50. Насильственно перемещённые на Уруп бесленеевцы продолжали добиваться переселения в Турцию ещё лет двадцать, а массовое перемещение из
410