Материал: Актуальные вопросы современной филологии и журналистики

Actual issues of modern philology and journalism № 4(39) 2020

царская тема звучит вновь как наивысшее удовольствие от радости общения с родными и близкими: «Если Господь велит нам скоро свидеться, то доказательство моей любви к вам вы увидите в моей покорности вашим желаниям и готовности служить на вашу пользу» [15; с. 152]. Так, тема братского служения связывает воедино образ сестры и образ царицы: «Бесконечно вам признательность, и всегда готов исполнять всякое ваше приказание, чтобы еще больше доказать вам свою благодарность» [15; с. 171], но от темы братской благодарности Антиох Кантемир вновь переходит к теме любви и преданности: «невозможно прибавить чтолибо к тем чувствам преданности и любви, которые я питаю к вам» [15; с. 176]. Все вместе эти эпистолярные заверения в преданности и братской любви придают галантному письму черты весѐлой игривости и литературной пародийности, имитирующие салонную беседу.

К салону генетически восходят и афористичные высказывания, которые украшают эпистолярную беседу Антиоха и Марии, придавая ей философическое и аристократическое звучание, подобно следующему: «свет так сделан, что никогда нельзя найти полного счастья» [15; с. 149]. Данные высказывания встречаются часто в письмах Кантемира к сестре и демонстрируют не просто принадлежность писателя к европейскому салонному кругу, но и желание распространить это влияние на петербургский двор, в числе которого значилась Мария Кантемир. С еѐ стороны эпистолярная беседа с братом – это расширение литературных вкусов и познаний, поскольку наряду с художественными сочинениями Мария упоминает много научных и философских источников. Так, например, она демонстрирует свои познания в политических играх: «Хотя Карамаш не читал Макиавелли, он хорошо его знает: прислуживает всем, кто ему нужен, и обманывает тех, кто его не знает» [15; с. 72]. И все же наиболее предпочтительным в ряду европейских авторов оказывается для неѐ самый «рыцарский автор» – Ариосто, на манер которого и происходит галантная беседа сестры и брата и в духе которого Мария выводит литературные образы барочного типа: «Говорят, что душа божественна и может всѐ предвидеть. Мы не ошиблись в нашем предвидении и, наконец, наш корабль вошѐл в порт покоя и довольствия» [15; с. 75]. Данная фраза отсылает к салону прециозниц и подчеркивает хорошее знание Марией Кантемир барочно-галантной словесности. Для ведения галантного диалога важно указание на значимость собеседника, о чем неоднократно сообщает Антиох: «Вы не сомневаетесь в моем сердечном желании увидеть вас снова, обнять вас и провести всю жизнь в столь любезном и милом обществе» [15; с. 184]. Но кроме ведения салонных бесед, Кантемир указывает на прекрасное знание всех превратностей придворной службы: «Нужно ковать железо, пока двор находится в Москве» [15; с. 174]. Более того, его афористичные высказывания о светской жизни («Нисколько не стремлюсь я выше, ближе к солнцу, где восковые перья тают. И оттуда как раз полетишь головою вниз на дно морское» [15; с. 169]) свидетельствуют о надвигающемся кризисе мировоззрения писателя, о поиске более прочных оснований в жизни, чем галантное времяпрепровождение: «Бог никому не позволяет есть свой хлеб иначе, как в поте лица» [15; с. 65]; «Бедствия не убивают людей, особенно честных: капля по капле и камень долбит» [15; с. 75].

Как видим, афоризмы в духе Ларошфуко близки Антиоху Кантемиру не только своей философичностью, но и высокой моралистической составляющей, они демонстрируют владение автором разных стилей и приемов письма и составляют образ коммуницирующего автора, готового на самые разные литературные приѐмы и ходы, прежде всего к ведению «галантного диалога», но остающегося верным канонам строго морализма, заложенного школой Феофана и его «учѐной дружиной». И в этом случае можно утверждать, что Антиох Кантемир предопределил развитие «галантного диалога» как авторской стратегии в российской словесности.

Библиографический список

1.Акимова Т.И. Авторские стратегии Екатерины II в прозе, эпистолярии, драматургии. Са-

ранск, 2015. 88 с.

2.Акимова Т.И. «Галантный диалог» в системе авторских стратегий писателя XVIII века // М. М. Бахтин в современном мире. Саранск, Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарѐва. 2016. С. 163-167.

81

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 4(39) 2020

3.Бердникова Т.В. От риторики к пиитике: к проблеме развития диалога в поэзии эпохи классицизма (на материале лирики А. Кантемира, М.В. Ломоносова, А. П. Сумарокова) // Гуманитарный вектор. 2012. №4. С. 18-22.

4.Еремин И. П. Театр и драматургия начала XVIII века // История русской литературы: В 10 т. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1941—1956.Т. III: Литература XVIII века. Ч. 1. 1941. С. 97‒116.

5.Сазонова Л. И. Память культуры. Наследие Средневековья и барокко в русской литературе Нового времени. М. : Рукописные памятники Древней Руси, 2012. 472 с.

6.Блудилина Н.Д. Антиох Кантемир и западноевропейская культура // Россия и Запад: горизонты взаимопознания. Литературные источники XVIII века (1726-1762). Вып. 2. М.: ИМЛИ РАН, 2003. С. 58-65.

7.Салова С.А. А.Д. Кантемир – оппонент В.К. Тредиаковского // В.К. Тредиаковский и русская литература. М.: ИМЛИ РАН, 2005. С. 94-109.

8.Благой Д.Д. От Кантемира до наших дней. М.: Худож. лит. 1979. Т.1. 550 с.

9.Бабаева Е.С. Кантемир-энциклопедист // Acta linguistica petropolitana. Труды института лингвистических исследований. Т.5. №3. 2009. С. 7-38.

10.Клейн И. Русская литература в XVIII веке. М.: «Индрик», 2010. 440 с.

11.Фонтенель Б. Рассуждения о религии, природе и разуме. М., 1979. С. 68‒172.

12.Кантемир А. Д. Сочинения, письма и избранные переводы. СПб., 1868. Т. 2. С. 390-429.

13.Пумпянский Л. В. Классическая традиция: собр. тр. по истории рус. лит. М.: Яз. рус. куль-

туры, 2000. 864 с.

14. Алпатова Т. А. Проблемы становления дворянского самосознания в сатирах А. Д. Кантемира // Русский язык и классическая литература в поликультурной среде: сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. Якутск, Изд. дом СВФУ, 2013. С. 17-26.

15. Переписка князя А.Д. Кантемира с сестрой Марией 1733-1744 // Русско-итальянский архив. Салерно. 2002. С. 25-78; С. 147-201.

References

1.Akimova T.I. Author's strategies of Catherine II in prose, epistolary, drama. Saransk, 2015. 88 s.

2.Akimova T.I. "Gallant Dialogue" in the system of copyright strategies of the writer of the 18th century//M. M. Bakhtin in the modern world. Saransk, National Research Mordovian State University named after N.P. Ogaryova. 2016. C. 163-167.

3.Berdnikova T.V. From rhetoric to pititics: to the problem of developing dialogue in poetry of the era of classicism (based on the lyrics of A. Kantemir, M.V. Lomonosov, A.P. Sumarokova) //Humanitarian vector. 2012. №4. C. 18-22.

4.Eremin I.P. Theater and drama of the beginning of the 18th century//History of Russian literature: 10 tons. M.; L.: Publishing House of the USSR Academy of Sciences, 1941 - 1956. T. III: Literature of the XVIII century. PART 1. 1941. S. 97‒116.

5.Sazonova L. I. Memory of culture. The heritage of the Middle Ages and Baroque in Russian literature of the New Age. M.: Handwritten monuments of Ancient Russia, 2012. 472 s.

6.Bludilina N.D. Antioch Cantemir and Western European culture//Russia and the West: horizons of mutual knowledge. Literary sources of the XVIII century (1726-1762). Issue 2. M.: IMLI RAS, 2003. C. 58-65.

7.Salova S.A. A.D. Kantemir is V.K. Trediakovsky's opponent//V.K. Trediakovsky and the Russian literature. M.: IMLI RAS, 2005. S. 94-109.

8.Blagoj D.D. From Cantemir to the present day. M.: litas. 1979. T.1. 550 s.

9.Babaeva E.S. Kantemir-encyclopedist//Acta linguistica petropolitana. Works of the Institute of Linguistic Research. T.5. No. 3. 2009. C. 7-38.

10.Klein I. Russian literature in the XVIII century. M.: "Indrik," 2010. 440 s.

11.Fontenel B. Reasoning about religion, nature and reason. M., 1979. S. 68‒172.

12.Kantemir A. D. Writings, letters and selected translations. St. Petersburg, 1868. T. 2. C. 390-429.

13.Pumpyansky L.V. Classical tradition: a collection of works on the history of Russian literature. M.: Languages russian culture, 2000. 864 s.

14.Alpatova T. A. Problems of the formation of noble identity in the satires of A. D. Kantemir//Russian language and classical literature in a multicultural environment: a collection of materials from the All-Russian Scientific and Practical Conference with international participation. Yakutsk, Ed. SVFU House, 2013. C. 17-26.

15.Correspondence of Prince A.D. Cantemir with sister Maria 1733-1744//Russian-Italian archive. Salerno. 2002. C. 25-78; C. 147-201.

82

Actual issues of modern philology and journalism № 4(39) 2020

В.Р. Аминева

ЖАНР «ПАРЧА» В СОВРЕМЕННОЙ ТАТАРСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ: ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ

(НА МАТЕРИАЛЕ «МАЛОЙ» ПРОЗЫ Р. ГАБДУЛХАКОВОЙ)

На материале произведений современной татарской писательницы Р. Габдулхаковой выявляются конститутивные черты жанра парча в современной татарской литературе. Охарактеризованы жанровые разновидности парчи в творчестве Р. Габдулхаковой, которые соответствуют двум направлениям сюжетного движения: от внешнего к внутреннему или от единичного к универсальному и двум типам повествования – от 1-го или от 3-го лица. Художественное завершение в парчах первого типа определяется постижением некой нравственной истины, вытекающей из лично пережитой лирическим субъектом ситуации, в парчах второго типа оно создается переходом от отдельных явлений к их суммирующему итогу. Сделан вывод о том, что внутреннюю меру жанра определяет характер соотношения повествовательной фабулы и обобщающей ее «концовки». Описаны свойственные этому жанру пространственно-временные отношения и принципы организации субъектной сферы. Структурообразующая роль в парчах Р. Габдулхаковой отводится субъективно-лирическому началу в повествовании. В произведениях писательницы проявились как особенности ее творческой индивидуальности, так

итипологические черты женской прозы в целом с ее повышенной эмоциональностью, автобиографичностью и проникновенностью. Большинство миниатюр Р. Габдулхаковой написаны от первого лица и представляют сознание женщины, сосредоточенной на переживании своего одиночества и «холода жизни», безответной любви

ипозднего раскаяния, боли утраты, преследующей каждого человека после ухода матери. Парчи, написанные от третьего лица, раскрывают сознание человека, знающего о существовании объективных закономерностей и пытающегося найти личный выход из безнадежных ситуаций. В творчестве Р. Габдулхаковой парча функционирует как синтетический жанр, вбирающий в себя элементы других жанровых форм.

Ключевые слова: эпос, лирика, миниатюра, художественное завершение, субъектная сфера, внутренняя мера жанра.

V.R. Amineva

GENRE OF PARCHA IN MODERN TATAR LITERATURE:

FEATURES OF FUNCTIONING

(BASED ON THE MATERIAL OF R. GABDULKHAKOVA'S "SMALL" PROSE)

On the material of works of the modern Tatar writer R. Gabdulhakova the constitutive features of the genre of the parcha are revealed. Genre varieties of parcha in the work of R. Gabdulkhakova are characterized, which correspond to two directions of plot movement: from the external to the internal or from the individual to the universal, and two types of narrative-from 1 or 3 persons. Artistic completion in the parcha of the first type is determined by the realization of a certain moral truth arising from the situation personally experienced by the lyrical subject, in the parcha of the second type it is created by the transition from individual phenomena to their summing result. It is concluded that the internal measure of the genre determines the nature of the relationship between the narrative plot and its generalizing "ending". Space-time relations and principles of organization of the subject sphere peculiar to this genre are de-

____________________________

© Аминева В.Р., 2020

83

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 4(39) 2020

scribed. The structure-forming role in the parcha of R. Gabdulkhakova is assigned to the subjective-lyrical beginning in the narrative. The works of the writer manifested both the features of her creative individuality and the typological features of female prose in general with its increased emotionality, autobiography and penetration. Most of R. Gabdulhakova‘s miniatures are written in the first person and represent the consciousness of a woman focused on experiencing her loneliness and ―cold life‖, unrequited love and late repentance, the pain of loss that haunts every person after leaving her mother. Рarcha written in the third person reveal the consciousness of a person who knows about the existence of objective laws and tries to find a personal way out of hopeless situations. Allegorical or symbolic imagery at the same time turns a personal scenario - into a typical, universal human one. In the work of R. Gabdulhakova parcha functions as a synthetic genre, incorporating elements of other genre forms.

Key words: epic, lyrics, miniature, artistic completion, subjective sphere, internal measure of the genre.

В современной генологии стали общим местом суждения о том, что занятие теорией литературных жанров «немодно» [1; с. 7], жанр как понятие глубоко традиционное и неоднократно переосмысливавшееся в новое время обладает терминологической неустойчивостью [2], жанровые классификации исчерпали себя и необходимо констатировать «внежанровое состояние литературы» [3; с. 168]. Наряду с признанием теории жанров «устаревшей проблемой» [3; с. 174] существуют и другие точки зрения. Например, А. Компаньон утверждает: «Теория жанров – весьма развитая область литературоведения и, кстати, одна из наиболее заслуживающих доверия» [4; с. 184]. Н. Л. Лейдерман раскрывает сущность жанра, выявляя его функции в создании художественного произведения: «Жанр функционально обеспечивает формирование произведения как эстетически целого» [5; с. 42].

К числу авторитетных книг, подводящих итоги развития генологии в отечественном и зарубежном литературоведении в структуралистскую и постструктуралистскую эпохи, относятся работы И. П. Смирнова и В. И. Тюпы. И. П. Смирнов утверждает, что литературные жанры нельзя постичь без постановки вопроса о генезисе образующих их текстов: «Общий генезис первичен для текстов из одного и того же жанрового ряда, их интертекстуальные связи вторичны, надстроены над типологическим сходством литературных произведений, разнообразят жанровую парадигму, но не обусловливают ее инвариативность» [1; с. 262]. Объединяя теоретический взгляд на жанры с философским, ученый понимает их под углом зрения категории времени и доказывает, что именно разнообразие темпоральности определяет жанровый репертуар литературы.

В. И. Тюпа развивает теорию жанров в методологическом поле, заданном «металингвистикой» М. М. Бахтина. Вслед за Ц. Тодоровым он считает, что любой литературный жанр имеет нелитературного «родственника». Этим нелитературным «другим», по отношению к которому художественная словесность, взятая в аспекте ее жанровой структуры, самоопределяется, является дискурс. В. И. Тюпа устанавливает соотносительность категорий жанра и дискурса и разграничивает нарративный и перформативный дискурсы, соотносимые с делением художественной словесности на эпику и лирику, выделяя «первофеномены» эпических и лирических жанров [см.: 6]. Они образуют ядро жанровой идентичности произведения, которое имеет универсальный характер – сверхъязыковой и наднациональный.

Существующие труды по общей генологии обобщают в основном опыт русской и западноевропейских литератур. Обращает на себя внимание отсутствие специальных исследований, посвященных жанровым процессам, исторической и теоретической поэтике конкретных жанров в других национальных литература, в частности – в татарской. В данной статье предпринимается попытка осмыслить жанровое содержание, структурные и функциональные особенности традиционного для татарской литературы ХХ в. жанра парчи на материале творчества Р. Габдулхаковой, которое признано значительным и ярким явлением современной литературы. Габдулхакова Рамзия Гайсаровна родилась в 1959 г. в деревне Старый Утямыш Черемшанского района республики Татарстан, поэт, прозаик, драматург, член Союза журналистов Татарстана (2000), член Союза писателей Татарстана (2003). Произведения Р. Габдулхаковой удостоены ряда премий: за первую книгу «Гроздья рябины на снегу» (1996) она получила премию имени Ш. Бикчурина, за книгу «Осенняя гроза» – поощрительную премию фонда «Рухият» имени С. Сулеймановой; сборник «Серебряная шуба» в 2008 году вошел в список наиболее

84

Actual issues of modern philology and journalism № 4(39) 2020

читаемых книг. На республиканском конкурсе «Книга года – 2011» книга Рамзии Габдулхаковой «И за горой есть солнце» на третьем месте среди 182 книг, прочтенных многократно в течение 2012 года [7]. Самостоятельного целостного анализа жанрового своеобразия «малой» прозы Р. Габдулхаковой, отразившей основные тенденции историко-литературного процесса начала ХХI в. [8; с. 121-126] – с одной стороны, и ставшей фактором общего порядка, воздействующим на логику и динамику литературного развития – с другой, до сих пор не проводилось. Предметом исследования стали произведения, включенные в сборник «Көмеш тун» («Серебряная шуба», 2006), имеющий рематический подзаголовок: «хикәяләр, парчалар, нәсерләр» («хикая, парчи, нэсер»), и отобранные по признакам наивысшей художественной ценности и наибольшей характерности для творческой манеры писательницы. Исследовательская концепция работы обусловлена пониманием жанра как фактора идентичности литературы, обеспечивающего функционирование данной национально-художественной системы в ценностном поле мировой культуры как уникального духовно-практического образования.

В жанровой системе восточных литератур парча (парча (парса): от перс. парче – часть, кусок, отрывок) определяется как «миниатюрное стихотворение (дву- и трехстишие) или небольшое по объему прозаическое произведение, отражающее эмоциональное состояние, философскую настроенность, непосредственные впечатления автора» [9; с. 585]), обладающая смысловой и структурной завершенностью, противоположна китге (китга (кыйтга, кита): араб., перс., тюрк. – часть, фрагмент) – «жанровая форма в классической восточной поэзии; небольшое стихотворение философского и дидактического характера» [10; с. 307]) – жанру, который характеризуется признаками семантической и композиционной незавершенности. Аналогичную пару жанров, существенно противоположных по своим свойствам, в русской литературе образуют фрагмент и миниатюра [11; с. 136-141]. Ф. Р. Абелгузина, исследуя место парчи в системе малых жанров и особенности ее функционирования в башкирской литературе, приходит к выводу, что ее формальная неопределенность «имеет то преимущество, что дает писателю возможность свободного выбора формы и размера произведения при сохранении лирико-философского содержания» [12; с. 21-22]. Как неканонический жанр, каждый раз заново определяющий свою специфику в том или ином способе развертывания темы и ее стилистическом оформлении, парча оказывается емкой и гибкой художественной формой, востребованной и в советской (И. Гази, А. Баянов и др.), и в современной татарской литературе (в творчестве Ш. Галиева, Ф. Латифи, Г. Гильманова, М. Галиева, М. Юныса и др.). Ее жанровый потенциал раскрывается и в малой прозе Р. Габдулхаковой. Парчи «Девочка, собирающая полынь», «Желтые платки», «Листья целуют следы…», «Огонь и вода», «У потухшего костра», «Любовь поэта», «Светлая Гора» и др., включенные в сборник 2006 г., состоят из двух неравных и разнородных частей – эмпирической и обобщающей. Первая часть имеет повествовательный характер и строится по законам эпического рода литературы. В ней рассказывается конкретная история, представляющая собой частный случай из жизни или аллегорическую «иллюстрацию» какой-либо мысли, дидактический «пример». Во второй, обобщающей части, имеющей лирическую ориентацию, субъект речи осмысливает эмпирическую сторону событий и раскрывает их суть.

Сюжетное движение в миниатюрах Р. Габдулхаковой совершается в двух направлениях. В одном случае – это переход от внешнего к внутреннему, от фактов объективной действительности к их эмоциональной переработке и постижению некой нравственной истины, вытекающей из лично пережитой и прочувствованной ситуации и достигаемой в результате предельного напряжения душевных сил лирического субъекта.

Так построена парча «Девочка, собирающая полынь»; случайная встреча с девочкой, собирающей отнюдь не цветы, а горькую полынь зеленовато-голубого цвета в надежде исцелить больную мать, становится той опорной точкой, на основе которой вырастает лирикофилософское обобщение о безнадежно больных страдальцах, от которых отступились врачи и у которых осталась лишь вера в чудо: «Мало ли таких людей, которые целые месяцы проводят в больницах, не могут выздороветь, несчастных больных, обреченных на смерть?! Несмотря на то, что врачи вынесли свой суровый приговор и отвернулись от больного, человек

85