Материал: Актуальные вопросы современной филологии и журналистики

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 4(39) 2020

4.Касаткина Т.А. К вопросу о функциях имен в произведениях Ф.М. Достоевского // Имя в литературном произведении: художественная семантика. Москва: ИМЛИ РАН, 2015, c. 231-250

5.Калинкин В.М. Знакомьтесь: поэтонимология // Вестник ТГУ имени Г.Р. Державина. Серия филологические науки и культурология. 2017. Т 3, № 1 (9). С. 10-17.

6.Ковалев Г.Ф. Аспекты изучения имен собственных в художественных произведениях // Ковалев Г.Ф. Избранное. Литературная ономастика. Воронеж: Издательско-полиграфический центр «Научная книга», 2014. С. 3-28.

7.Басинский П. Беги, Павлик, беги! Писатель Алексей Варламов о своем новом романе. [Электронный ресурс]. URL: https://godliteratury.ru. (дата обращения: 20.06.20)

8.Варламов А.Н. Душа моя Павел: [роман]. М.: Издательство АСТ: Редакция Елены шубиной, 2019. 381 с.

9.Портал: Имена. [Электронный ресурс]. URL: ru.wikipedia.org› (дата обращения: 20.06.20)

10.Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: Т. 1 – 4. М.: Рус. яз., 1978 – 1980. Т. 2. 1979. 779 с.

11.Символика числа 7. [Электронный ресурс]. URL: https://symbolism.ru. (дата обращения:

20.06.20)

12.Большой толковый словарь русского языка / Гл. ред. С.А. Кузнецов. СПб.: «Норинт», 2003.

1534 с.

13.Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: Т. 1 – 4. М.: Рус. яз., 1978 – 1980. Т.4. 1980. 683 с.

14.Варламов А.Н. Нужно читать сердцем, а не препарировать книги // Газета «Культура 90». [Электронный ресурс]. URL: portal-kultura.ru/…/books/201912-aleksey-varlamovnuzhno-chitat-serdtsem- a-ne-pre (дата обращения: 20.06.20)

15.Леонтьева Л. Е. Антропонимические средства адресации // Вопросы теории языка и методики преподавания иностранных языков: сб. тр. III Междунар. науч. конф. (г. Таганрог, 5-7 июня 2009 г.). Таганрог: Изд. центр ГОУ ВПО «ТГПИ», 2009. Ч. 1. С. 145 – 147.

References

1.Florensky P.A. Names / P. A. Florensky. Works: In 4 vols. M., 1999. Vol. 3. KN. 2. Pp. 169-358.

2.Mikhailov V.N.: Selected. Michael's reading 2007-2008 // Anthology peaceimages thought / ed. edited by E. S. Otin; RES., podgot. text V. M. Kalinkin; comment., pointers M. V. bukovskaya et al. Vol. 1. Donetsk: South-East, 2008. 418 p.

3.Vasilieva N. V. Proper name in the world of text. Ed. 2nd, ISPR. M.: book house "LIBROKOM", 2009. 224 p.

4.Kasatkina T. A. On the question of the functions of names in the works of F. M. Dostoevsky // Name in a literary work: artistic semantics. Moscow: imli RAS, 2015, p. 231-250

5.Kalinkin V. M. Meet: poetonymology // Bulletin of TSU named after G. R. Derzhavin. Series philological Sciences and cultural studies. 2017. T 3, No. 1 (9). Pp. 10-17.

6.Kovalev G. F. Aspects of studying proper names in artistic works // Kovalev G. F. Favorites. Literary onomastics. Voronezh: Publishing and printing center "Scientific book", 2014. P. 3-28.

7.Basinsky P. Run, Pavlik, run! Writer Alexey Varlamov about his new novel. [Electronic resource]. URL: https://godliteratury.ru. (date of access: 20.06.20)

8.Varlamov A. N. My Soul Pavel: [novel]. Moscow: AST publishing House: Elena Shubina editorial Office, 2019. 381 p.

9.The portal: The names. [Electronic resource]. URL: ru.wikipedia.org " (date of access: 20.06.20)

10.Dal V.I. Explanatory dictionary of the living great Russian language: Vol. 1-4. M.: Rus. yaz., 1978-1980. Vol. 2. 1979. 779 p.

11.The symbolism of the number 7. [Electronic resource]. URL: https://symbolism.ru. (date of access:

20.06.20)

12.Big explanatory dictionary of the Russian language / Chief editor S. A. Kuznetsov. SPb.: "Norint", 2003. 1534 p.

13.Dal V.I. Explanatory dictionary of the living great Russian language: Vol. 1-4. M.: Rus. yaz., 1978-1980. Vol. 4. 1980. 683 p.

14.Varlamov A.N. You need to read with your heart, not dissect books / / newspaper "Culture 90". [Electronic resource]. URL: portal-kultura.ru/.../books/201912-aleksey-varlamovnuzhno-chitat-serdtsem-a- ne-pre (date of access: 20.06.20)

15.Leontieva L.E. Anthroponymic means of addressing // Questions of language theory and methods of teaching foreign languages: sat. Tr. III internation. scientific Conf. (Taganrog, June 5-7, 2009). Taganrog: Publishing center of the state educational institution "TSPI", 2009. Part 1. P.145 – 147.

76

Actual issues of modern philology and journalism № 4(39) 2020

УДК 821.161.1

DOI 10.36622/AQMPJ.2020.39.4.010

«ГАЛАНТНЫЙ ДИАЛОГ» КАК АВТОРСКАЯ СТРАТЕГИЯ А. КАНТЕМИРА

(Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта «Екатерина II: личность, творчество, эпоха. Энциклопедический словарь», 18-012-00452)

В статье рассматривается проблема «галантного диалога» как авторской стратегии в творчестве А.Д. Кантемира, которая проявляется, прежде всего, в эпистолярном жанре XVIII века и реализуется в трактате «Разговоры о множестве миров» Б. Фонтенеля. Под «галантным диалогом» понимаются равноуважительные отношения в общении собеседников при сохранении ими статусных ролей, которые влияют на изменение в первую очередь авторского статуса в литературе. Сама установка на «разговор» вне официоза, то есть сложившейся риторической системы, уже означала поворот российской словесности в сторону ее дериторизации, а также более активное проявление авторского начала. А.Д. Кантемир, который находился у истоков новой российской литературы, освобожденной от мощного религиозного наполнения, обращается в поиске «свободного» литературного канона к Фонтенелю, защищающего, как известно, в споре между древними и новыми авторами позицию Ш. Перро, провозгласившего галантность – качеством новой французской литературы. В статье рассматриваются составляющие элементы «галантного диалога» А. Кантемира с сестрой Марией, среди которых называются: любезное обращение к адресату, шифрование или придумывание прозвища для известного лица, имени которого не называется; заверения в любви и рыцарской преданности, афористические высказывания, свидетельствующие о знании собеседником светского общества. При помощи культурно-исторического метода выявляется не только генезис рассматриваемого явления, но и обозначается специфика развития «галантного диалога» в русской литературе XVIII века. Результат данного исследования позволяет по-новому взглянуть на отечественный литературный процесс XVIII века с точки зрения развития авторского начала в российской литературе, увидеть проявление тех литературных закономерностей, которые в полной мере проявят себя в литературной ситуации второй половины XVIII века, а точнее в период царствования императрицы Екатерины II.

Ключевые слова: «галантный диалог», авторская стратегия, русская литература XVIII века, творчество А.Д. Кантемира, переписка Кантемира с сестрой Марией.

T.I. Akimova

«GALLANT DIALOGUE» AS AUTHOR 'S STRATEGY OF A. CANTEMIR

(The research was carried out with the financial support of the RFBR in the framework of the scientific project

«Catherine II: personality, creativity, epoch. Encyclopedic dictionary", 18-012-00452)

The article considers the problem of "gallant dialogue" as an author 's strategy in the work of A.D. Cantemir, which manifests itself, first of all, in the epistolar genre of the 18th century and is implemented in the tract "Talk of many worlds" by B. Fontenel. "Gallant dialogue" refers to equal respectful relations in the dialogue of interlocutors while maintaining status roles, which affect the change of copyright status in the literature in the first place. The installation itself on the "conversation" outside the waitosis, that is, the established rhetorical system, has already meant the turn of Russian language towards its deritorization, as well as a more active manifestation of the author 's beginning. A.D. Cantemir, who was at the origin of new Russian literature freed from powerful religious content, turns in the search for a "free" literary canon to Fontenel, defending, as is known, in the dispute between ancient and new authors the position of Sh Perro, who

____________________________

© Акимова Т.И., 2020

77

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 4(39) 2020

proclaimed gallantry - the quality of new French literature. The article considers the constituent elements of A. Cantemir's "gallant dialogue" with his sister Maria, among which are called: courtesy of the addressee, encryption or inventing a nickname for a famous person whose name is not called; assurances of love and knightly devotion, aphoristic statements testifying to the knowledge of secular society by the interlocutor. The cultural and historical method identifies not only the genesis of the phenomenon in question, but also the specifics of the development of the "gallant dialogue" in the Russian literature of the 18th century. The result of this study makes it possible to take a new look at the domestic literary process of the 18th century from the point of view of the development of the author 's beginning in Russian literature, to see the manifestation of those literary patterns that will fully manifest themselves in the literary situation of the second half of the 18th century, or more precisely during the reign of Empress Catherine II.

Key words: "gallant dialogue," author 's strategy, Russian literature of the 18th century, creativity of A.D. Cantemir, Cantemir's correspondence with sister Maria.

XVIII век был назван «Галантным» [1] по ряду причин: это не только эпоха Просвещения с выходом третьего сословия на авансцену общественной и культурной жизни Европы, но и закат европейской аристократии, который ярче всего отразился в стилевом направлении рококо. Поскольку для России образцом для подражания в утверждении многих поведенческих, общественно-политических и культурных начал являлась, как и для европейских государств, только вступавших на путь просвещенного абсолютизма, именно Франция, то необходимо рассмотреть истоки зарождения и заимствования российским обществом некоторых галантных черт. И в этом случае позиция А.Д. Кантемира как яркого писателя, политика и дипломата является очень наглядной.

Галантность выступала в то время как аналог воспитанности и образованности, как соответствие принятому мировым сообществом образцу светского поведения. Для рассмотрения процесса вхождения галантного поведения в сознание российского дворянства, по нашему мнению, весьма показательной является категория «галантного диалога» как авторской стратегии [2].

Использование авторских стратегий для изучения литературного процесса XVIII века видится нам необходимым способом рассмотрения смены авторской парадигмы на переходе от риторической формы культуры, господствовавшей на протяжении XI – XVIII веков, к собственно поэтической форме [3], которая выразилась в «золотом веке» русской литературы, когда гедонистическое мироощущение поэтов, воспевающих прелести дворянской жизни, было подготовлено галантной культурой предшествующего столетия. Поскольку авторская стратегия знаменует собой выбор адресантом определѐнных средств воздействия на адресата с целью получения необходимого результата при нивелировании откровенного и прямого диктата, то галантность как свойство уважительного отношения к своему собеседнику и подготавливала тот особый арсенал средств, которым руководствовался автор, вступая в диалог со своими читателями. «Галантный диалог» как авторская стратегия ‒ это проявление коммуникативного процесса, представленного в литературно-художественной форме между властителем и подданными, который был направлен на преобразование личности коммуникантов при сохранении ими статусных ролей. «Галантный диалог», зародившийся в недрах ренессансной художественной литературы и воплощавшийся в театральных сценах любовных признаний аристократов, переодетых в пастухов и пастушек, в XVIII веке предстал в качестве регулятора общественных отношений, выстраиваемых между монархом, переодевшимся в просветителя-философа, и поданными, стремящимися подыгрывать своему властителю. В то же время эстетическая сторона этого процесса, выражаемая в литературной игре властителя с придворными, подготовила и явила миру те художественные культурные завоевания, которые составили славу «золотого века» русского дворянства.

Начало процесса секуляризации русской культуры, основанной на прежних православных ценностях, было положено, как известно, реформами Петра I. Эта эпоха существенно ускорила движение к формированию светского общества. Она знаменовалась тем, что переводились западноевропейские светские драмы и инсценировались рыцарские романы [4], в которых модель поведения героев-любовников напоминало взаимоотношения между пастухом и пастушкой, ведущих сладостные разговоры на лоне природы, и главным признаком их

78

Actual issues of modern philology and journalism № 4(39) 2020

высокого настоящего статуса являлась их речь, лишенная грубости и прямолинейности [5]. Важно подчеркнуть, что освоение этой модели в первой половине XVIII столетия быстрее всего происходило у тех, чья общественная функция сводилась к установлению диалога, ‒ российских дипломатов, которые знакомились с новой поведенческой моделью, непосредственно находясь в контакте с иноязычной культурой и литературой. Литературная деятельность писателя-дипломата А.Д. Кантемира в этом отношении представляется нам показательной для демонстрации процесса зарождения тех явлений, которые с наибольшей наглядностью проявят себя в екатерининское время.

Общеизвестно, что пристальное внимание Кантемира к европейской литературе и сформированным ею моделям поведения было предопределено его биографией: это и служба отца Антиоха у Петра I, это и вращение молодого писателя в кругу Феофана Прокоповича, поддерживающего начинания первого российского императора, и в большей мере дипломатическое поприще самого Кантемира, обусловившее знакомство писателя-дипломата в Лондоне с итальянскими посланниками, а во Франции давшее возможность посещать знаменитые парижские салоны [6].

Эта романская ориентированность Кантемира на литературу определѐнного содержания не могла не сказаться и на интересе писателя к любовной тематике, когда формировались «цели, связанные с необходимостью кардинального расширения и обновления уже существующей

вРоссии системы жанров и канонов любовной поэзии» [7; с. 107], и в этой связи обращение поэта к галантному стилю и связанному с ним авторскими приѐмами, в том числе и «галантному диалогу», было подготовлено значительным европейским образованием Антиоха.

Условием для ведения «галантного диалога» с адресатом является самоосознание поэтом своего статуса, и именно Кантемир первым стал совмещать положение аристократа («Аристократ Кантемир», как называет его Д.Д. Благой [8; с. 31]) с функцией философа-энциклопедиста, цель деятельности которого «быть полезным обществу» [9; с. 17], т.е. дворянского писателя, ориентированного на диалог с неравным себе в социальном или ином плане собеседником, но при этом нивелирующий отношения неравенства в общении. В связи с этим обращение Кантемира к переводу одного «из центральных произведений раннего Просвещения» [10; с. 63] французского писателя Б. Фонтенеля «Разговоры о множестве миров» (1686), в которых дается образец ведения «галантного диалога», видится нам важным в осмыслении дворянской поведенческой культуры, влиявшей на течение литературного процесса XVIII века [11].

Онеобходимости знания галантного стиля общения автор перевода фонтенелевых «Разговоров» сообщает в комментарии к ним: «Есть роман на французском языке, называемый Астрея» [12; с. 408], однако сами герои романа, или «астрейские люди», подаются Кантемиром через актуализацию коммуникативного умения, писатель говорит о них как об овладевших языком любви. Из комментария Кантемира следует, что француз де Юрфе представляет в своем романе «людей в любви упражняющихся» [12; с. 408].

Утверждавший себя на литературном поприще как автор сатир, А.Д. Кантемир не только совершил значительные открытия, реформируя русский стих и высказывая по этому поводу теоретической мысли [13; с. 40-41], но и оказался одним из первых, кто развивал аристократическую культуру русской поэзии [14], раскрывшей себя с максимальной полнотой в Пушкине. Так, переписка российского писателя с сестрой Марией демонстрирует и великолепное знание, и владение Кантемиром такой авторской стратегией, как «галантный диалог»,

вкотором «языку любви» принадлежит особое место: в письмах к сестре поэт выступает в статусе преклоняющегося перед Прекрасной Дамой рыцаря и любящего брата.

Самое первое отличие любого любезного письма – это обращение к адресату, которое всегда будет подчеркивать снижение статуса адресанта по отношению к социальному положению получателя письма. В письмах Кантемира к сестре эти обращения носят оттенок рыцарского служения: брат называет свою сестру не иначе как «почтеннейшая госпожа» или даже «государыня» [15; с. 77]. Такое обращение обусловлено пространственной удаленностью поэта от места пребывания семьи: дипломатическая служба часто выступала препят-

79

Актуальные вопросы современной филологии и журналистики № 4(39) 2020

ствием для общения с близкими людьми, ограничивала в свободном перемещении и волеизъявлении. Совмещение в едином образе сестры родственных и патриотических чувств рождало условие для ведения «галантного диалога»: невозможность создания интимного пространства в быту подталкивало писателя на замещение его литературными аналогами.

Как в романе Фонтенеля галантная рамка ученого трактата располагала к популяризации научных идей (речь идѐт о системе Коперника) и проявлению просветительского основания – заботы о своем собеседнике, так и в письмах Кантемира мы видим снижение поучительной ноты старшего брата в общении с сестрой через подчѐркивание автором своего верноподданного положения. Этому же соответствует подписание письма и обозначение статуса адресанта в духе рыцарского служения – Кантемир предпочитает называться «преданнейшем слугой». Выбор такого модуса общения Кантемиром особенно выделяется на фоне писем сестры, которая называет своего адресата «дорогой и любезнейший брат» и не стремится примерять на себя литературные роли, указывая на то, что она остаѐтся в общении с Антиохом в рамках родственных отношений. В то же время Мария Кантемир вынуждена невольно подыгрывать брату в других проявлениях галантного стиля.

Прежде всего, это обращение к приѐму «романа с ключом», который реализуется через придумывание прозвищ или шифрование имени, хорошо известного адресату. В переписке Кантемиров такими весѐлыми прозвищами наделяются князь Алексей Михайлович Черкасский и его дочь, Варвара Алексеевна Черкасская, которая упоминается как подходящая партия для Антиоха Дмитриевича Кантемира. Так, в письме к брату Мария пишет: «Я тоже зимой поеду в Петербург и там попрошу Черепаху рекомендовать мне что и как предпринимать и последую еѐ советам» [15; с. 62], в другом письме сообщает: «…Черепаха не хочет больше отдавать замуж тигрицу…» [15; с. 63], в следующем напоминает брату: «Прошу Вас известить меня о том, сделали ли Вы уже предложение Тигрице» [15; с. 75].

Ответ Антиоха сначала звучит в тон письма сестры: «От Тигрицы хотел бы получить некое известие, но не жду его…» [15; с. 78], но затем меняется на равнодушный: «Черепаха всегда останется Черепахой… Тигрицу уступаю кому угодно…» [15; с. 168] и безынтересный: «Черепаха всегда будет черепахой; я от неѐ ничего не ожидаю, хотя и уверен, что она меня любит, и поэтому от неѐ ничего не прошу; а тигрица меня вовсе уже не интересует» [15; с. 176]. Однако Мария продолжает в своих письмах брату весѐлые шутки на тему женитьбы и литературных занятий Антиоха: «Что сказать Вам о новых звѐздах и планетах на нашем небе… Если правильно понимаю, самая блестящая и крупная звезда сейчас – дядя тигрицы» [15; с. 194]. Данное высказывание Марии Кантемир – прямая отсылка к галантному диалогу между прелестной маркизой и философствующим астрономом в трактате Фонтенеля, но Антиох не реагирует на это замечание сестры, сохраняя литературную игру, в которой умолчанию принадлежит особое место. Быть предметом шуток остроумных дам и не поддаваться им – это тоже составная часть поведения воспитанного человека, восходящее к олитературиванию кодекса рыцарства.

Кроме этого, элементами рыцарского кодекса являются заверения в любви и преданности, а также сообщения о ратных подвигах и других знаках отличия, которыми может гордиться Прекрасная Дама. В письмах Антиоха Кантемира к сестре эта линия прослеживается особенно отчѐтливо, хотя и разного рода признания делаются не открыто, а так, как требует галантный стиль, завуалированно, для чего оставляется простор адресату для проявления воображения и ума. Так, брат в письмах заверяет сестру в любви и участии: «Вы знаете, как я люблю Вас: можете представить себе, с каким удовольствием я получаю добрые известия о Вашем здоровье» [15; с. 64], сообщает ей о своих продвижениях по карьерной лестнице и знаках отличия: «Есть надежда на получение звания посла»; «мною здесь довольны» [15; с. 65]. Наконец, Кантемир признаѐтся сестре в успехах в свете, но при этом всѐ равно подчѐркивает значимость для него родственных отношений: «Я имел честь писать вам на прошлой неделе, извещая об указе нашей всемилостивейшей государыни, которым она утвердила меня в чине тайного советника и звании посла при здешнем дворе, однако не хочу упустить случая повторить, с целью успокоить вас, что нахожусь в добром здравии» [15; с. 165]. И в этой связи ры-

80