Материал: Анализ неформальных институтов в виде коррупции и неформальных сетей и их влияния на распределение благ между различными группами населения и производительность экономики

,

излишка чиновников:

,

и изменение в благосостоянии общества составит:

.

Таким образом, чиновники будут присваивать весь общественный излишек себе.

Итак, выше была представлена модель частичного равновесия, учитывающая основные характеристики при взаимодействии двух типов агентов (чиновников и фирм) в экономике по распределению государственного блага.

На первом этапе была рассмотрена базовая модель равновесия в экономике, где в отсутствие неформальных отношений, распределение государственного блага среди различных групп общества носило равномерный характер.

На втором этапе, в модель были включены неформальные отношения в виде блата, что в рамках модели характеризовалось предпочтением участниками одной сети, чиновниками, взаимодействовать друг с другом.

К отличительным особенностям данной модели стоит отнести, во - первых, возможность поиска участниками сети друг друга, что повышает вероятность их встречи и, следовательно, частоту взаимодействия; во - вторых, включение неосязаемых положительных эффектов, создаваемых и получаемых участниками внутри сети.

Членство в сети чиновников, формирует определенные неформальные ожидания относительно друг друга и репутацию. Данные ожидания и репутация снижают степень неопределенности относительно поведения чиновников в настоящем и будущем, что способствует возникновению в результате взаимодействия двух чиновников неформальных обещаний - со стороны получателя блага, или ожиданий - со стороны предоставляющего благо чиновника взаимопомощи в будущем.

Несмотря на то, что равновесие в экономике с наличием блата характеризуется неравномерным распределением излишков между двумя группами населения, фирмами и чиновниками, тем не менее, оно повышает совокупное благосостояние общества.

На третьем этапе, базовая модель экономики модифицируется с учетом включения в неё коррупционных отношений. В результате модель претерпевает ряд изменений.

Ввиду того, что в экономике присутствует два вида взаимодействия: чиновник - чиновник и чиновник - фирма, то коррупция принимает две разные формы в зависимости от того, какие агенты взаимодействуют. Так, для чиновников действует негласное правило равного дележа ценности государственного блага между двумя сторонами сделки. При этом риски обнаружения сговора отсутствуют, так как осведомленность чиновников о статусах друг друга служит гарантом секретности сделки.

При взаимодействии чиновника с фирмой ситуация обстоит несколько иначе.

Фирма подкупает чиновника для повышения вероятности получения государственного блага, при этом она выбирает действие: платить взятку или нет исходя из аналогичных стратегий конкурентных фирм. Чиновник, в свою очередь, обладает максимальной премией, которую предлагает в обмен на взятку, и если имеется более одной фирмы, готовой предложить взятку, то эта премия делится между ними.

Равновесие в экономике с наличием коррупции характеризуется, во - первых, коррумпированностью всех агентов в экономике, во - вторых, неравномерным распределением излишка между различными группами населения, в том числе и между разными чиновниками: предоставляющими и получающими благо. Последнее связано с тем, что в модели было рассмотрено распределение только одного вида государственного блага, в то время, как все чиновники имеют доступ к различным благам. Тем не менее, данные выводы указывают на то, что дифференциация в силах чиновников в «перетягивании» общественных излишков в свою сторону объясняется наличием у них прав распределения государственных благ различной ценности. Другими словами, чем выше ценность блага, право на распределение которого даётся чиновнику, тем выше его экономическая власть. Со стороны государства данная власть ограничивается и направляется за счет механизмов, позволяющих обнаружить нечестное поведение чиновника и наказать его.

Наконец, на четвертом этапе, расширяется вторая модификация базовой модели с наличием блата, и в экономике уже присутствует два вида неформальных отношений: блат и коррупция.

В данном случае, две возможности нечестного заработка чиновником за счет блата и требования взятки выступают субститутами, то есть один вид неофициальных отношений может быть заменен другим.

Исследование модели позволяет сделать выводы о том, что ужесточение борьбы государства с коррупцией может, во - первых, привести не к уменьшению неформальных отношений, а к тому, что чиновники изберут пути извлечения выгод, которые ассоциируются для них с меньшими издержкам, во - вторых, в результате повышения рисков, чиновники будут требовать более высокие взятки с одной фирмы, что в совокупности может привести к росту общего объема коррупционного рынка.

Равновесие в экономике с наличием блата и коррупции характеризуется коррумпированностью всех агентов, а также присвоением чиновниками всего общественного излишка.

Заключение

Неформальные институты, представляя собой сложные социально - экономические и правовые явления, всегда привлекали к себе большой интерес со стороны исследователей. Данная работа была мотивирована наблюдением за тем, что развивающимся странам присущ высокий уровень использования неформальных практик при совершении экономических действий, что, как показывают предыдущие исследования, способно оказывать значительное негативное влияние на развитие экономики и общества государства.

В данной работе представлена и проанализирована модель частичного равновесия в экономике по распределению государственного блага с двумя типами агентов: чиновниками и фирмами. Эти агенты борются за ограниченное государственное благо, однако характер этой борьбы и её результаты меняются в зависимости от заданной институциональной среды.

Рассматривались четыре варианта модели. В отсутствие неформальных институтов, равновесие характеризовалось равномерным распределением блага среди всех агентов. Наличие блата способствовало неравномерному распределению блага в пользу участников сети. В то же время, отношения, построенные на взаимном доверии при блате, генерировали дополнительное положительное благо, которое способствовало повышению общественного благосостояния в целом. Наличие коррупции привело также к неравномерному распределению ресурса, причем, не только между чиновниками и фирмами, но и внутри между чиновниками. При этом, качественное направление изменений излишков различных агентов и общества в целом представляет полную зависимость от экзогенных параметров модели: вероятности и степени наказания, числа фирм и чиновников, а также ценности государственного блага. Одновременное включение в базовую модель блата и коррупции привело к присвоению чиновниками всего общественного излишка, а также коррумпированности всех агентов в экономике.

Описывая данные результаты, стоит упомянуть основные ограничения модели.

В первую очередь, вся совокупность агентов в модели предполагалась однородной. Устранение данного упрощения могло повлиять на полученные результаты как минимум в двух случаях. В - первых, при рассмотрении блата, добавочная величина , могла иметь разную величину в зависимости от дифференциации тесноты отношений между чиновниками внутри сети. Во - вторых, за рамками исследования модели остаётся дальнейшая судьба использования блага чиновниками и фирмами. Следовательно, модель игнорирует то, насколько эффективно чиновник или фирма смогут впоследствии использовать это благо. Однако, например, если фирма способна организовать более эффективное использование ресурса, то общество при блате может терять больше от неэффективного распределения, нежели выигрывать от положительных эффектов

В - третьих, вследствие предположения об однородности фирм, в равновесии все фирмы являются коррумпированными. Однако если взять во внимание разную производительность фирм, ввести разные издержки, ассоциируемые у них с получением государственного блага, а также неспособность чиновника определять платежные возможности фирм, то равновесное число коррумпированных фирм было бы меньше.

В описании результатов также упоминалось, что мы рассматриваем распределение только одного блага принадлежащего одному чиновнику, что при коррупции характеризуется в равновесии обогащением только одного чиновника, обладающего правом на распределение этого блага. Изучение же взаимодействия, например, нескольких чиновников, обладающих правами на распределение ресурсов разной ценности, привело бы к более сложной структуре распределения излишков в обществе.

Наконец, мы определяем ценность государственного блага как разницу между его рыночной и государственной стоимостью. В качестве примера приводится ограниченное количество кредитов по льготной процентной ставке ниже рыночной. На самом же деле, величину  можно трактовать и в более широком смысле. Например, рыночная цена  может представлять собой цену не только официального рынка, но и теневого. В таком случае,  будет уже представлять собой те выгоды, к которым имеют доступ только фирмы, ведущие официальную деятельность, например, доступ на официальный рынок кредитов, возможность рекламы своего продукта в средствах массовой информации, право на защиту прав собственности и обеспечения контрактов и другие.

Устранение вышеперечисленных ограничений настоящей модели могло бы послужить в качестве одного из дальнейших направлений исследования данной темы.

Литература

1.       Автономов В.С. Модель человека в экономической науке // СПб.: Экономическая школа. 1998.

.        Барсукова С.Ю. Коррупция: научные дебаты и российская реальность // Общественные науки и современность. 2008. № 5. C. 36-47.

3.       Барсукова С.Ю. Реципрокные взаимодействия. Сущность, функции, специфика // Социологические исследования. 2004. № 9. С. 20-29.

.        Барсукова C., Леденева А. От глобальной коррупционной парадигмы к изучению неформальных практик: различие в подходах аутсайдеров и инсайдеров // Вопросы экономики. 2014. № 2. C. 118-132.

5.       Левин М.И., Левина Е.А., Покатович Е.В. «Лекции по экономике коррупции» // Москва: Изд. дом Высшей школы экономики. 2011.

.        Левин М.И., Покатович Е.В. Экономический подход к анализу нелегальной проституции // В книге: Тимофеев Л.М. Теневые экономические системы современной России: теория - анализ - модели. Издат. Центр РГГУ. 2008.

.        Левин М., Сатаров Г. Коррупция в России: классификация и динамика // Вопросы экономики. 2012. № 10. С.4-29.

.        Левин М.И., Шилова Н.В. Моделирование рентоориентированного поведения в системах со сложной структурой. 2015.

.        Леденева А., Личные связи и неформальные сообщества: трансформация блата в постсоветском обществе // Мир России. 1997. т. 6, No 4, C. 89-106.

.        Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики // Перевод на русский язык: А.Н. Нестеренко. - М.: 1997.

.        Олимпиева И. Фоновая коррупция в сфере малого и среднего бизнеса: "оружие слабых"? // Алетейя. Санкт-Петербург. 2007. C. 213-230.

12.     Поланьи К. Великая трансформация: политические и экономические истоки нашего вре- мени // Пер. с англ. А. Васильева, С. Федорова, А. Шурбелева. СПб.: Алетейя. 2002.

.        Тимофеев Лев. Институциональная коррупция // М.: Изд-во РГГУ. 2000.

14.     Acemoglu Daron and James Robinson. Why nations fail: the origins of power, prosperity, and poverty // New York: Crown Publishers. 2013.

15.     Acemoglu D. and Verdier Th. The choice between Market Failures and Corruption // American Economic Review. 2000. Vol. 90. P. 194-211.

16.     Asea Patrick K. The Informal Sector: Baby or Bath Water? // Carnegie-Rochester Conf. Series Public Policy. 1996. P. 163-171.

.        Avner Greif and David Laitin. A Theory of Endogenous Institutional Change // American Political Science Review. 2004. Vol. 98, No 4. P. 633-652.

18.     Boettke Peter, Christopher Coyne and Peter Leeson. Institutional Stickiness and the New Development Economics // American Journal of Economics and Sociology. 2008. Vol. 67, No. 2.

19.     Buehn Andreas, Schneider Friedrich. Corruption and the Shadow Economy: A Structural Equation Model Approach // The Institute for the Study of Labor (IZA). 2009.

.        Brasz H.A. Some Notes on the Sociology of Corruption // Sociologia Neerlandica 1. Autumn 1963. P. 111-128.

.        Campos J.E., Lien, D. and Pradhan, S. The impact of corruption on investment: predictability matters // World Development. 1999. 27(6). P. 1059-1067.

.        Choi J.P. and Thum M. Corruption and the Shadow Economy // International Economic Review. 2005. Vol. 46. No. 3. P. 817-836.

.        Collier P. Ethnicity, Politics and Economic Performance // Economics and Politics. 2000. Vol. 12, Issue 3. P. 225-245.

.        Cuervo - Cazurra Alvaro . Better the devil you don't know: Types of corruption and FDI in transition economies // Journal of International Management. 2008. No. 14. P. 12-27.

25.     Elliot K. Corruption and the Global Economy // Institute for International Economics, Washington, D.C. 1997. P. 175-233.

.        Enste Dominik and Schneider Friedrich. Hiding in the Shadow: The Growth of the Underground Economy // IMF. March, 2002.

27.     Farida Moe and Esfahani Fredoun. Modelling Corruption in a Cobb-Douglas Production Function Framework // Australian Agricultural and Resource Economics Society Conference Paper. 2007.