Зафиксированы отнюдь не редкие случаи, когда по имени женщины в Карабахе назывался азг. Известен исторический факт о родоначальнице меликского рода Допян. Доп ( , арменизированная версия имени Дафния) – супруга Гасана I, правителя Верхнего Хачена, была дочерью князя Саркиса Закаряна и княгини Саакандухт Арцруни. Католикос Есаи Гасан-Джалалян оста-
вил упоминание о том, что «благочестивая Доп – дочь князя князей Саркиса [Закаряна]» (Улубабян 1975. С. 153). Овдовев,
княгиня Доп становится правительницей Верхнего Хачена (Цара). В самом селе Даграз, как отголосок, мы уже в советское время встречаем наряду с мужчинами-родоначальниками женщин, например, Зярвартанц (имя означает «Красивая Роза»).
Следующий сюжет касается меликского дома Мелик-Шах- назарянов, который не хотел мириться с переселенцами из Ширвана и их старостами, водворившимися в селе. В 1773 г. владетель гавара Дизак мелик Аван организовал всеобщее восстание (Мелик-Шахназаров 2011. С. 37). Только в Варанде за одну ночь были убиты 4 тысячи турецких солдат, расположившихся на постой в здешних селах. В с. Аветараноц расположился один из османских военачальников Сулейман-бек со своим отрядом. Прослышав о красоте дочери мелика Хусейна Гаянэ, он решил завладеть ею, но, не осмеливаясь выходить на открытую конфронтацию, заговорил о женитьбе. Когда ненавистный жених пришел, чтобы спрятаться у невесты, Гаянэ убила его на пороге своего дома. Резней в Аветараноце руководила отважная жена мелика Хусейна Анна-хатун (Раффи 1991).
Р. Чилингирян, автор серии статей о церкви и современном религиозном дискурсе в Нагорном Карабахе, отмечает, что в Шуши были женщины служители церкви (монахини, дьяконессы). Вовлечение женщин в социальную пасторскую работу под эгидой епархии (например, Варвара Баатрян, 1887 г.) являлось редким феноменом в Армянской церкви (Tchilingirian 1994;
Tchilingirian 1996; Tchilingirian 1997).
Иными словами, исторически так сложилось, что карабахские женщины имели относительно высокий статус в обществе и в семье.
211
Социализм – гендер – ориентализация
Тема «советского» в регионе злободневна потому, что опыт государственного феминизма и равных возможностей для полов имел свои долговременные последствия. С недавних пор в Карабахе (как и в Армении) политическая женская квота снова вступила в силу. Интересно, однако, что в Нагорном Карабахе она называется гендерная квота, что транслирует более гендерночувствительный подход к вопросу (то есть гендерная квота означает, что если речь идет о женской организации, партии, то не менее 20% ее состава должны быть представлены мужчинами; тем самым снимается вопрос гендерной стереотипизации). Наряду с повсеместным выдвижением женщин, их профессионализацией (как в городе, так и на селе), имели место женские политические квоты. Женский труд в колхозах и совхозах оплачивался наравне с мужским на основе выполненной нормы – трудодня (арм. ashkhor, или диалектн. urakan). Это резко изменило статус женщины в семье, формируя совершенно новую идентичность равноправного экономического актора.
Семейные нарративы
В нашем исследовании особенную ценность представляют тексты в жанре семейной или родовой истории, в частности, изложенные в эпистолярных источниках в жанре стереоскопического биографического интервью. Последние оказались бесконечно богатым источником локальной истории, хотя и страдали проблемой, называемой в социальных науках кризисом репре-
зентации (The Predicament of Culture 1988).
Апо11
Приоткрыть завесу советской гендерной истории Шахназарянов стало возможно через эпистолярный нарратив жизненной истории Арпеник/Арфени Мкртчян, родственницы по свойству – же-
———————
11 Курсивом приведены выдержки из письма Амалии Мкртчян, родственницы Шахназарянов, проживавшей в момент написания письма в Ашхабаде, Туркменистан; в настоящее время проживает в Подмосковье, Россия.
212
ны Павла, одного из троих братьев в семье Аршака Шахназаряна. Братья Павла – Михаил и Александр – покинули село, оставив Павла позаботиться о родителях Аршаке и Егинэ (Елене) и присмотреть за фамильным хозяйством. Сама Арфеня родилась в селе Нахичеваник, куда ее мать Такуи вышла замуж за Мухана Мкртчяна. Такуи была повитухой. «Через некоторое время после свадьбы родился ребенок. Это хорошо. Но ребенок – девочка, а это уже плохо. Все в семье расстроились. Это был 1910 г. Девочку назвали Арфеня. <…> Через два года Такуи родила еще одну девочку. Семья возмутилась такому безобразию. Положение Такуи в семье изменилось в худшую сторону. Её стали гнобить. Особенно старалась свекровь, тем более что она была мачехой Мухану, а по совместительству – одной из его любовниц. Свекор Аванес мало был дома, он был работяга. А вот свекровь мучила невестку, даже била её. Однажды она так ударила невестку по голове металлическим кувшином (долча) при мытье головы, что после этого моя бедная бабушка стала припадочной. <…> Такуи забеременела в третий раз, она твердо решила, что если родится девочка, она её задушит. Поэтому, когда начались родовые схватки, Такуи пошла в хлев рожать (была зима 1914 г.) Родился мальчик… Такуи увидела, что младенец мужского пола, сделала всё, что надо, положила ребенка в фартук (фартук в деревне – обязательный атрибут женской одежды), принесла ребенка домой и сказала: – Вот ваш мальчик, как вы хотели. <…> В 1916 г. в семье родилась еще одна девочка, – реконструирует историю семьи в своем письме к родственнице (одной из авторов) Амалия Мкртчян.
Детский инфантицид – чувствительная тема. Он напрямую связан с разными аспектами экзистенциальных проблем человечества – в первую очередь, с проблемами контрацепции и недоедания или голода, то есть нехваткой ресурсов. Убивали (душили, оставляли на морозе) детей обоего пола. Однако чаще всего такая участь постигала новорожденных девочек. В советское время с этими практиками было почти покончено, хотя в то же время аборты стали чуть ли не единственным способом контрацепции.
213
Первая мировая война и последовавший за ней развал Российской империи больно ударили по всем армянам. В 1917 г. свекор и свекровь умерли от холеры, Мухана убили азербайджанцы. Такуи осталась с четырьмя малолетними детьми на руках. Она, чтобы сохранить детей, переехала к своим родителям в Нахчиваник. Родители, конечно, приняли и дочку и детей. <…> Но проклятые азербайджанцы не давали покоя, поэтому они всей большой семьей бегали из деревни в деревню, в горы, в лес, прятались, спасались. Жили в холоде, голоде, страхе. Выживали как могли. Всё,
что было, потеряли. Такое описание Амалией досоветского Карабаха точно совпадает со свидетельствами очевидцев из других сел (Шахназарян 2005; 2011).
Согласно семейным нарративам, отвлеченные Февральской революцией 1917 г. российские войска стали спешно покидать линию фронта, уходить с Кавказа. Местные беки и муллы воспользовались этой ситуацией, чтобы заполучить их оружие. Во многих пунктах железнодорожного пути из быстро вырытых траншей выскакивали вооруженные люди – и останавливали поезда, требуя сдачи оружия. На этой почве разыгрались кровавые столкновения у станции Шамхор. «При подобных условиях, как во всем крае, так и в особенности в Нагорном Карабахе, где Шуши оказалась совершенно отрезанной от железнодорожной станции Евлах, стали опасаться возможности возобновления событий 1905 г. В г. Шуши власть перешла к национальным комитетам – армянскому и татарскому, и, сверх того, межнациональному. Подобные комитеты возникли и по сельским округам. Задачей их было принять все меры к предупреждению какихлибо национальных трений. Действительно, комитетам удалось поддержать порядок и межнациональный мир до конца 1918 г., когда турки, заняв Баку и укрепив там власть мусаватистов, предъявили к Шуши ультимативное требование впустить в город турецкие власти. После короткого колебания руководящая армянская группа вступила с турецким командованием в соглашение, и 30 сентября несколько турецких рот были впущены в Шуши. Турки потребовали выдачи оружия, значительная часть армянской интеллигенции была арестована. Пробыв один месяц,
214
турецкие части, в связи с заключением Версальского договора, должны были уйти из Карабаха и вообще из Азербайджана. В Баку вступили английские войска. Мусаватистское правительство по согласованию с англичанами направило в Шуши генералгубернатором доктора Хосров-бека Султанова, но власть его признана была только тюркской частью города; армянское же население отказалось подчиняться его распоряжениям. Чтобы устрашить армянское население, им 8–10 июня 1919 г. был организован с согласия и при попустительстве англичан погром в армянском селении Кайраликенте, под самой Шуши. Вскоре после этого азербайджанскими ротами были заняты казармы в армянской части.
Между тем в деревнях действовали армянские вооруженные отряды. Получив поддержку, людьми и боеприпасами, из Еревана, от Армянской Республики, сельские комитеты готовили восстание в целях воссоединения Карабаха с Арменией. Вооруженный отряд проник в Шуши глубокой ночью на 20-ое марта 1920 г., набросился на казармы, чтобы разоружить азербайджанскую роту. Начались погромы и поджоги армянских кварталов. Кто мог, спасался с семьей, бросив домашний скарб; бежали к скалам, чтобы по крутым тропам спуститься в глубокие ущелья и оттуда пробираться в Варанду. Туман скрывал их бегство. В ту ночь от огня и оружия погибло несколько тысяч человек…» (Лисициан
1992. С. 65–66).
В этом смысле Советская власть ассоциируется у армянского населения с pax Sovietica, с периодом относительного спокойствия в межнациональных отношениях.
Orthnvi Sovety! Да здравствуют Советы!
Официальный дискурс победно провозглашал: «Победа Бакинской коммуны (1918 г.) окрылила тружеников Карабаха, но временная удача дашнаков и мусаватистов вызвала искусственное межнациональное обострение. 12 мая 1920 г. XI Армия под предводительством С.М. Кирова и Серго Орджоникидзе входит в Шушу. Жители хлебом и солью встречают освободителей. Карабах тоже становится советским» (Гюль, Гулиев, Надиров 1971.
С. 253).
215