Материал: АРМЯНЕ в исторических и этнокультурных процессах XVIII–XXI вв

и русифицируясь. В этом были плюсы и минусы. Наверное главный минус – утрата армянского языка (за счет выбора русских школ) и второй – конфликты и отдаления от родителей и родственников, которые не были в этой новой культурной волне. Плюс, и, наверное самый значимый – открывался рынок трудовых вакансий в огромной русскоязычной стране, где гендерная проблема формально была решена и для каждого человека с высшим образованием могла быть рабочая ставка.

1960–70–80-е гг. Новые идентичности. Бакинцы/карабахцы – городские/еревенские

Труд и властные отношения: микро- и макроуровни. Стратегии реализации

После Второй мировой войны был проведен ряд мероприятий для укрепления материально-технической базы объектов народного просвещения, обеспечения школ педагогическими кадрами и улучшения учебно-воспитательной работы. К началу 50-х ситуация со статусом языков изменилась, как в общем и политика в отношении кадров, появилась необходимость в квалифицированной рабочей силе.

В принятом в 1959 г. «Законе о просвещении» были сделаны поправки, которые открыли широкие возможности для учебы на русском языке. В 1959 году первый секретарь ЦК КП Азербайджана И. Мустафаев был отстранен от должности за проявления национализма. Под давлением Центра были признаны ошибочными принятие закона о государственном языке, обязательное обучение азербайджанскому языку в русских школах республики, отход от канонических форм описания истории и культуры Азер-

байджана (Гасанлы 2009. С. 617).

Ведение делопроизводства в государственных учреждениях на русском языке, отсутствие перспективы в продвижении в должности не знающих русских язык кадров породило у людей стремление получить образование на русском языке. Значительно увеличилось число русских школ, особенно в городах. В русскоязычных школах преподаванию азербайджанского языка уделя-

231

лось мало часов, и во многих местах преподавание этого предмета носило формальный характер (Махмудов 2013. С. 22). Возвращение русского языка как языка межнационального общения было на пользу сохранению этнических идентичностей (армянской, еврейской, лезгинской, удинской и т.д.) и стало условием появления новой идентичности – «бакинской», которая была надэтнической, то есть интернациональной: «Жили дружно с людьми разных национальностей. С гордостью любили говорить: “Есть такая нация – бакинцы”».

Суманц

В60–70-х годах XX века в Баку проживало около 300 тысяч армян. Селились они, как правило, компактно в районах Арменикенд (Завокзальный район), Монтино, поселок Разина.

Всемье Сурена Григоряна было трое детей: Михаил (1933– 2009), Эрнест (1939–2011) и Армида (1946). Советская мода на новые имена в те годы в Баку подчеркивала «интернационализм»

исовременность семьи, а также скрывала этническую идентичность. Надо отметить, что жена Сурена, Кнарик Александровна Айрапетова, окончила армянскую школу в г. Баку, 7 классов, знала на уровне общения русский и азербайджанский. Всем своим детям они дали техническое образование, которое определило профессии и статус в обществе. Старший сын, Михаил, также работал в гараже автобазы, а второй сын, Эрнест, получил высшее образование, учась в Политехническом институте АзССР и работая на стройке. Оба сына отслужили в Советской Армии. Дочь, Армида, была музыкантом, спортсменкой, закончила химфак в Азербайджанском институте нефти и химии.

Популярность политехнического образования была высока. «В 1960–70-е гг. на сцену выходит поколение советской молодёжи – “беби-бумеры”, которые, может быть, впервые смогли воспользоваться возможностями социализма советского типа, получив образование и начав жить по упрощённым, но всё же отдалённо напоминающим стандартам европейского городского среднего класса, который тоже получил большие возможности в первые послевоенные десятилетия» (Абрамов 2017. С. 12). Их приоритетами

232

были профессия, личные интересы и хобби, семья. Переломный момент произошел во второй половине 1960-х гг., когда политика приоритета национальных кадров в АзССР получила наибольшее внедрение.

Именно в этот период армянская идентичность становится проблемой для профессиональной деятельности. «Трест («Сантехмонтаж» – авторы), над организацией которого много трудился отец, передали сотруднику-азербайджанцу. Дальнейшую перспективу он понял и начал искать другое место для жизни и работы» (ПМА 4). С подобной ситуацией сталкивались многие номенклатурные работники. По воспоминаниям сына архитектора из Баку, тоже проживавшего в это время в Арменикенде: «Особых межнациональных трений я не помню, но однажды в 1963-м отец пришел с работы и твердо сказал, что мы должны переехать в Армению. “Я уверен, что очень скоро произойдут большие изменения – на все важные должности назначают азербайджанцев”. Так и случилось: место отца-архитектора, долгие годы руководившего группой в Главном архитектурно-планировочном управлении Баку, занял вчерашний студент, мальчишка. А ведь отцу только исполнилось 54 года…» (Арменикенд 2010). Как номенклатурный работник, работу и место жительства Эрнест искал через управленческий центр треста в г. Москве.

В процессе поиска он продолжал работать в Баку, где познакомился с молодой сотрудницей Татьяной Григорьевной/Гургеновной Мосесовой (Мосесян) (1948–2009). Брак у них считался поздним (ему 32, ей 24 года). Как представителей бакинской технической интеллигенции их сближало общее понимание светскойсоветской бакинской русскоязычной культуры, которая представляла собой фронтирную постколониальную, подчеркнуто интернациональную среду. Определяющим представлением о себе была идентичность – «бакинцы». Они старались создать уклад жизни, характерный для малой выделенной семьи. Связи с «более близкими» родственниками старательно поддерживались. При этом предполагалась дальнейшая поддержка своих родителей, что со временем дало все признаки того, что называется сегодня поколением «сэндвич» (Шерешева и др. 2015).

233

Молодая семья переехала в г. Краснодар (Краснодарский край). Выбор места жительства был обусловлен несколькими факторами. Первый – это семейный нарратив. По словам Сурена Арутюновича, один из братьев его отца был участником Первой мировой войны, где за подвиг был награжден орденом Св. Георгия. По рассказам, ему больше всего понравился г. Краснодар, где он через доверенных людей купил себе дом, но там пожить не успел (дом был экспроприирован после революции). Второй фактор переезда – это желание уехать из АзССР, национальной республики, и жить просто по общим советским законам, без страха, что кто-то захватит имущество или должность, без страха за свою армянскую идентичность. С армянской фамилией трудно было получить «хорошую» должность в г. Баку или поступить в вуз на желаемую специальность. В Азербайджане была высокая конкуренция за советские блага и подобие этнической иерархии, негласно утвержденной властными структурами. Рациональный подход в выборе социальной стратегии миграции из-за работы и новой жизни, о котором пишет М. Липовецкий, был характерен для инженерно-технической интеллигенции, или ИТР («инже- нерно-технические работники») (Липовецкий 2010). Отсутствие знания армянского языка определило выбор между Краснодаром и Ереваном16 в пользу первого.

После сумгаитских и бакинских событий середины 1980-х – начала 1990-х гг. многие армяне, русские, евреи переехали из Азербайджана в Краснодарский, Ставропольский, Ростовский края и далее по регионам Российской Федерации. Всего с началом обострения в Карабахе в 1987–88 годах Баку вынужденно покинуло 120 тысяч армян. К 1989 году в столице Азербайджана еще проживало 180 тысяч армян, но к январю 1990 года армянское население Баку сократилось до 50 тысяч. 21–22 января 1990 года последние, еще остававшиеся в Баку армяне на кораблях бы-

———————

16 Отсутствие языковой компетенции у моих родителей в дальнейшем наложило отпечаток на восприятие информации в краснодарской школе; якобы знание с детства двух языков ведет к дефектам речи. Личные воспоминания Григорь-

ян К.Э. 2020 г.

234

ли переправлены через Каспийское море в Туркмению, откуда получили возможность переселиться в другие страны.

После переселения в Краснодар в 1988 г. Сурен Арутюнович попытался получить жилье, и составил документ на имя соответствующих органов в Краснодаре. Этот документ – свидетельство его жизни и веры в советскую систему заслуг и наград (док. 1). Последний документ, который он привез из г. Баку, никакой юридической силы не имел (док. 2). Умер он в 1994 году. Жена его пережила на 11 лет.

Государственный феминизм и «контракт работающей матери»

Анализ советского законодательства в области прав полов показывает, что гендерная асимметрия в новой социалистической семье сохранялась. Но это была в принципе другая асимметрия, отличавшаяся от прежних традиционных форм, дискурсов и практик. Функция матери в семье многократно усложняется. Отныне она выполняет все прежние задачи, наложенные на нее тра-

235