Сущность проблемы дифференциации рассматриваемых понятий отражается в процессе сравнения понятийного аппарата гражданско-правового, а так же уголовно-правового аспекта такого явления как банкротство.
В случае возможности применения в гражданско-правовом аспекте двух рассматриваемых понятий банкротства и несостоятельности, при виновном, противоправном поведении должника, используется лишь понятие «банкротство». Таким образом, на основании этого, необходимо рассмотреть такие понятия как «фиктивное банкротство» и «преднамеренное банкротство», содержание которых законодательно закреплено и отражено в статье 10 Федерального закона от 8 января 1997 года «О несостоятельности», а так же в статьях 196 и 197 Уголовного Кодекса Российской Федерации.
На основании 10 статьи ФЗ «О банкротстве», фиктивное банкротство представляет собой обращение должника с заявлением о банкротстве в арбитражный суд в случае не обладания рядом определенных признаков, подтверждающих его банкротство, при наличии возможности удовлетворить требований кредиторов.
Безусловно, ситуация, при которой должник признаётся банкротом, оказывает широкий спектр негативных последствий для всех его кредиторов.
Наряду с этим, при определении действий должника в качестве фиктивного банкротства, он обязуется в полном объеме возместить ущерб, который был причинен подачей заявления о признании банкротом в арбитражный суд.
В рамках уголовного законодательства, понятие «фиктивное банкротство» определяется как обманное, заведомо ложное объявление собственника или руководителя любой коммерческой организации (в том числе индивидуального предпринимателя) о факте своей несостоятельности с целью введение в заблуждение кредиторов и получения рассрочки или вовсе отсрочки платежей, а так же получения скидки с долгов или иных выгод.
В данном случае, Уголовным кодексом Российской Федерации так же предусматривается ситуация, при которой подобное явление способно нанести серьезный ущерб, который наказуем в соответствии с установленными общепринятыми нормами статьи 197 данного Кодекса.
Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве, преднамеренным признается банкротство, случившееся из-за вины учредителей должника или других лиц, которые обладают правом давать обязательные для должника указания, либо иным образом способны определять его действия. Данная статья предполагает ряд санкций, которые заключаются в возложении на всех виновных лиц субсидиарной имущественной ответственности по обязательствам должника.
Размер субсидиарной ответственности определяется как разница между общей суммой кредиторской задолженности и стоимостью имущества, составляющего конкурсную массу.
Таким образом, данную санкцию можно рассматривать в качестве меры гражданско-правовой ответственности.
Согласно содержанию уголовного законодательства, преднамеренное банкротство рассматривается как умышленное создание или увеличение собственной неплатежеспособности, которое совершается руководителем или собственником любой коммерческой организации, в том числе и индивидуальным предпринимателем в рамках личных интересов или интересов других лиц.
В рамках статьи 196 Уголовного Кодекса Российской Федерации, совершение подобного действия способно нанести крупный ущерб и повлечь за собой широкое многообразие серьёзных последствий.
Опираясь на пункт 3 статьи 10 Закона о банкротстве, при фиктивном или преднамеренном банкротстве, руководитель должника может быть привлечён к уголовной ответственности, но лишь в том случае, если его действия содержат в себе состав преступления.
Необходимо так же отметить, что ещё во времена Дореволюционного российского законодательства, существовало разграничение между различными видами несостоятельности, в зависимости от причин её возникновения.
В соответствии с 386-391 статьями Устава судопроизводства торгового 1892 года, определялось несколько видов несостоятельности, среди которых:
1. Несчастная;
2. Неосторожная (предполагает обычное банкротство);
3. Подложная (предполагает намеренное банкротство).
Так, под несчастной несостоятельностью понималась та несостоятельность, которая произошла в результате ряда каких-либо причин или форс-мажорных обстоятельств, которые никак не зависели от должника. При признании несостоятельности несчастной, должник полностью освобождался из-под стражи, а его имущество было свободно от взысканий по долгам.
В качестве неосторожного (простого) банкротства понималась та несостоятельность, которая наступала в результате какой-либо вины должника, но не содержала в себе характер определенного умысла. Неосторожная несостоятельность предполагала легкомысленный или же рисковый характер ведения должников своих дел.
Результатом признания несостоятельности неосторожной, должник заключался в тюрьму на срок от 8 до 16 месяцев, лишаясь при этом всех прав на торговлю. Необходимо отметить, что задержание должников происходило только в случае желания (просьбе) кредиторов, а всё имущество, приобретенное впоследствии, подлежало в качестве расчета с кредиторами, требования которых, соответственно, оставались непогашенными в процессе конкурсного производства.
В соответствии со статьёй 390 Устава судопроизводства, подложная несостоятельность, в свою очередь, определялась как злонамеренное банкротство, содержащее в себе соединение неоплатности с определенным умыслом.
Характер рассматриваемого вида несостоятельности определялся как несостоятельность, не соответствующая действительности.
Именно посредством данной классификации определялись действия должника в тех ситуациях, когда путем применения действительной несостоятельности, пытался обогатиться за счёт кредиторов.
К числу признаков злостного банкротства, было принято относить:
? Те действия, характер которых был направлен на осуществление искусственного занижения актива или же увеличения пассива;
? Факт выдачи векселей, а так же осуществление сокрытия полученных по данным сделкам денежных средств;
? Сокрытие своего имущества;
? Растрата вверенного должнику имущества и др.
Должник, статус несостоятельности которого, был в результате признан злостным, подвергался осуществлению наказания, носящего уголовный характер, а, наряду с этим, всё его имущество передавалось кредиторам.
В результате сравнения дореволюционного и действующего российского законодательства можно сделать вывод, что в современных условиях юридический аспект содержит такие понятия как фиктивное и преднамеренное банкротство, что в Уставе судопроизводства соотносится с определением злонамеренного банкротства.
Также следует обратить внимание на то, что смягчение мер ответственности (которые на сегодняшний день предусматривает современное Российское законодательство) за те деяния, которые квалифицируются в дореволюционном праве, относятся к категории злонамеренного банкротства.
В современном обществе законодательство предполагает меры имущественной ответственности, которые наступают в результате попытки осуществления фиктивного или же преднамеренного банкротства. Момент уголовной ответственности наступает лишь в случае совершения подобного рода деяний в особо крупных размерах, которые установлены Российским законодательством.
Согласно дореволюционному законодательству, предполагалось наступление уголовной ответственности независимо от размера причиненного ущерба кредиторам, в результате совершения определенного умысла. В случае назначения уголовной ответственности ключевым и решающим фактором выступал сам факт подлога или умысла признания несостоятельности. Наряду с этим, необходимо отметить, что подлог или умысел не может представлять собой причины несостоятельности должника. Достаточным было наличия определенных признаков, которые способствовали объявлению несостоятельности - злостным банкротством.
В результате проведенного анализа, затрагивающего проблему соотношения понятий банкротства и несостоятельности, можно сделать вывод, что во все времена в области юридической литературы проводились различные исследования, изучающие взаимосвязь таких понятий как «банкротство» и «несостоятельность». В истории развития государства и права России определяется широкое многообразие вариантов содержательного наполнения рассматриваемых определений.
Так, например, широко известный специалист по гражданскому праву Г.Ф. Шершеневич понимал неосторожное или умышленное причинение несостоятельным должником ущерба кредиторам, путем уменьшения или сокрытия имущества. Таким образом, банкротство является уголовной стороной того гражданского отношения, которое принято называть несостоятельностью. По своей сути оно не представляется необходимым и постоянным спутником последней, но представляет собой случайное осложнение.
Согласно точке зрения А.Ф. Трайнина, соотношение рассматриваемых понятий определяется определенным образом: «Банкротство - деликт своеобразный: он слагается из двух элементов, из которых один (несостоятельность) - понятие гражданского права, другой (банкротское деяние) - понятие уголовного права. Эта сложность состава банкротства чрезмерно затемняет его юридическую природу».
Исходя их ранее изложенного материала, можно сделать вывод, что учёный понимал понятие банкротства в качестве общего по отношении к несостоятельности.
Позицией, имеющей подобный характер, обладал и П.П. Цитович, который считал, что несостоятельность торговца способна обратиться банкротством, а сам он - банкротом с видами на тюрьму, если не на лишение всех прав состояния и ссылку»
На основании такого рода позиций и мнений, банкротство в понимании учёных-юристов дореволюционной России выступало в качестве уголовно - правовой составляющей несостоятельности.
Солидарность понимания данных вопросов была так же выражена таким ярким представителем советской юриспруденции, как А.Ф. Клейнман, мнение которого заключалось в том, что «сама по себе несостоятельность не рассматривается как банкротство, т.е. социально опасное действие, последствиями которого является применение мер социальной защиты, но если в процессе ликвидации выявятся такие моменты в деятельности несостоятельного, которые свидетельствуют о злоупотреблении доверием или обмане со стороны должника с целью получения имущественных выгод, то суд должен будет возбудить против виновного уголовное преследование».
Необходимо так же обратить внимание на ряд ученых, по мнению которых соотношение двух рассматриваемых понятий является неоправданным. К числу таких можно отнести: А.Г. Лордкипанидзе, Е.А. Васильев, М.В. Телюкина, М.И. Кулагин, Е.В. Смирнова.
Так, например, Е.А. Васильев, в процессе проведения исследования и анализа проблемы банкротства, отметил, что по своей сущности, банкротство имеет достаточно специальное и строгое значение, которое отражает в себе частный случай несостоятельности лица, когда неплатежеспособный должник совершает уголовно наказуемые действия, влекущее за собой ряд тяжелых и негативных последствия для кредиторов.
По мнению Е.А. Васильева, в целях произведения разграничения рассматриваемых понятий, следует связывать понятие банкротства с введением конкурсного производства. Несостоятельность, в свою очередь, определяется как совокупность правоотношений, возникновение которых обусловлено невыполнением денежных обязательств или недостаточностью имущества должника, с момента принятия к рассмотрению заявления о признании банкротом арбитражным судом, и до вынесения решения по данному делу.
В данном случае, учёный убеждён в позиции, которая заключается в том, что понятия «банкротство» и «несостоятельность» будут непременно соотноситься как характеристики изменения правового статуса должника.
Так, до принятия арбитражным судом решения о банкротстве, совокупность всех правоотношений между ним, кредиторами и органами власти, ограничивается рамками несостоятельности, а речь о банкротстве может идти лишь в результате открытия конкурсного производства.
Исходя из вышеизложенного материала, Е.А. Васильев понимается несостоятельность как неспособность должника (по отношению к которому арбитражным судом возбуждено и рассматривается дело о банкротстве) в полной мере удовлетворять требования кредиторов.
Наряду с этим, банкротство предполагает признанную арбитражным судом или объявленная должником (с письменного согласия всех кредиторов), неспособность должника удовлетворить требования кредиторов и исполнить обязанности по уплате платежей.
По мнению Е.А. Васильева, характерной отличительной чертой между двумя понятиями является то, что первая неспособность должника рассчитаться с кредиторами лишь допускается и требует доказательств, а в процессе осуществления судебного разбирательства может не подтвердиться, а вторая неспособность является доказанной, в связи с чем, признается судом как истина.