Театр на Таганке предлагал Предложение было сделано устно ("Речь идет об инсценировке к роману Б. Пастернака "Доктор Живаго", которую Д.С. делал для Театра на Таганке по устной договоренности." [II, 376]), поэтому восстанавливается по записям Давида Самойлова. инсценировать не только роман, но "и все последующее" [ЛК, 238]: "общественную атмосферу, в которой он был создан, и первоначальную реакцию на его появление, награждение автора Нобелевской премией" Самойлов Д. О договоренности с Николаем Губенко / "Меня интересует суть искусства" (URL: http://www.strast10.ru/node/2931#sdfootnote1sym) - "нобелевскую" историю [ЛК, 241]. Противу "таганской композиции" [ЛК, 241], в которой можно "просто выкрикивать со сцены наиболее ""острые" реплики "Чтение стихов со сцены - дело трудное и еще не вполне определившееся. Актеры все чаще откалываются от академической актерской манеры и стараются приблизиться к так называемой поэтической манере. В Театре на Таганке утвердилось чтение стихов ритмическое и интонационное, близкое к поэтическому. Мне кажется, что с каждым спектаклем актеры читают все лучше. Губенко и Высоцкий испытывают удовольствие от стиха как такового, для них стих - не только содержание очередной реплики или монолога, они чувствуют звуковое и ритмическое начала стихов <...>. Интонация их чтения не бесспорна, она формировалась под влиянием распространенной среди молодых поэтов манеры "резкого" чтения." (Самойлов Д. Что такое поэтический театр / Над балаганом - небо. Поэзия и театр. - М.: Текст, 2015. - с. 328), вырванные из контекста" Там же., в "Живаго и других" Самойлов хотел "построить именно пьесу, которую можно играть" [ЛК, 241], требовавшую выстраивания драматургии [ЛК, 241] и талантливой актерской игры [ЛК, 242].
История создания и рефлексия над работой
После предложения Таганки, поступившего приблизительно в промежуток между началом марта и 30 апреля 1987, осенью "С осени занимаюсь инсценировкой романа по заказу театра на Таганке" [ЛК, 241]. 1987 года Д. Самойлов приступает к работе:
14 сентября 1987 Самойлов писал Л.К. Чуковской о том, что "прочитал воспоминания Каверина о Пастернаке" [ЛК, 240],
31 октября 1987 - "Дочитал "Живаго"" [II, 240],
6 ноября 1987 - "Начал композицию "Живаго и другие"" [II, 240].
Основные этапы работы отражены в дневнике поэта:
6 ноября 1987 - "Начал композицию "Живаго и другие". Общий план мне уже понятен. Связки. Трудности многих сцен" [II, 240].
11 ноября 1987 - "Написал четыре сцены из "Живаго".<...> Мысли заняты "Живаго"" [II, 240].
23 ноября 1987 - "25-го читал Смехову часть "Живаго". Он читал торопясь. Актеры непонятны" [II, 241].
22 декабря 1987 - "Закончил главную часть инсценировки "Живаго"" [II, 242].
27 декабря 1987 - "Сегодня закончил инсценировку "Живаго"" [II, 242].
Инсценировка была сопряжена с трудностями как внутренними ("Связки. Трудности многих сцен" [II, 240], "Работа оказалась трудной, т.к. надо было выстраивать драматургию, способом мозаики сводить в сцены отдельные эпизоды, исключать всякую отсебятину и по возможности сохранить тон, стиль, идеи "Живаго"" [ЛК, 241], "..."других" было очень трудно вмонтировать в пьесу, не нарушая ее тона" [ЛК, 241]), так и внешними ("предложение от Театра на Таганке инсценировать "Доктора Живаго" и все последующее. Боюсь, что возьмусь, хотя не знаю, как отнесутся к этому наследники Пастернака..." [ЛК, 238], "25-го читал Смехову часть "Живаго". <...> Актеры непонятны" [II, 241], "Текст очень трудный для актеров. Нужны четыре, по крайней мере, хороших, увлеченных актера и одна замечательная актриса" [II, 242], "с 18 по 26 января был в Москве - отвез "Живаго". Губенко не удосужился прочитать и отбыл в Америку" [II, 244], "[Евг. Бор. Пастернак] О нобелевской истории судить отказался, как о событии трагическом для него лично" [II, 245], "Письмо от Лидии Корнеевны, где она брюзжит на моего "Живаго". Замечательная старуха!" [II, 245]). Тем не менее, работа над "Живаго и другими" живо увлекала поэта ("Мысли заняты "Живаго"" [II, 241], "Давно не работал с таким увлечением, даже над совершенно своим" [II, 242]) и, судя по его свидетельству, была одной из причин выхода из временного творческого кризиса "От стихов отстал. Все рифмы извел на переводы. Стихи этого года разонравились. Я их не читаю, когда издаются, не читаю и корректур, оттого много опечаток" (Письмо от 22.12.1986 [ЛК, 236]), "У меня была тяжелая Москва, потом Ленинград. Вообще-то надо бы бросить выступать, да "читатель просит". Чувствую себя посредственно. Стихов с осени мало" (Письмо от 01.03.1987 [ЛК, 237]), "Я работаю без большой охоты. Новых стихов почти нет. <...> Перевожу разное. Приходится" (Письмо от 30.04.1987 [ЛК, 238]), "[Летом] Чувствовал я себя прескверно, но как-то даже к этому привык. О работе, конечно, не могло быть и речи. <...> Стихов у меня мало. Более или менее стоящих штук пять наберется с той зимы. Да что-то писать нет охоты" (Письмо от 14.09.1987 [ЛК, 240]): "Неожиданно в последнее время состояние мое переменилось. Тому, наверное, много причин, но одна из них - общение с "Доктором Живаго". <...> Не знаю, удался ли мой замысел, но пока я чувствую удовлетворение хотя бы оттого, что работа закончена и была для меня переходом от раздрызга к успокоению" [ЛК, 241], "Передал на Таганку инсценировку "Живаго". Мне редко кажется, что дело сделано хорошо, тем более, что это не совсем мое дело" [ЛК, 245]. Повышенный интерес к работе, вероятно, можно объяснить, с одной стороны, повышенным интересом к роману, неоднократно Самойловым перечитываемому и включенному в контекст значимых для поэта размышлений о новом этапе литературы. С другой стороны, опыт инсценировки выделялся новизной ("Мне кажется, что в инсценировке "Живаго" я - драматург и Пастернак - прозаик (при всей несопоставимости вклада каждого из нас) совпали в непредубежденности, в наивности опыта, в незнании приемов и законов жанра. Для меня это колоссальная учебная работа" [II, 313]), возможно, и приведшей к неуверенности в результате ("Вот "других" было очень трудно вмонтировать в пьесу, не нарушая ее тона. Не знаю, насколько это удалось. <...> Не знаю, удался ли мой замысел <...>", "Важнее мне Ваше [Чуковской] мнение, хотя совестно посягать на Ваше зрение. Все же дело это считаю настолько важным, что попрошу Вас прочитать инсценировку <...>" [ЛК, 245]).
Сообщая Л.К. Чуковской об окончании работы над инсценировкой в письме, написанном на следующий день (В записи от 27.12. 1987) "Сегодня закончил инсценировку "Живаго" " [II, 242], письмо Чуковской по подписи Самойлова датируется 28.12.1987 [ЛК, 242]., Давид Самойлов уже знал время запланированного чтения пьесы в театре - после 18-го января 1988 "В Москве собираюсь быть во второй половине января. 18-го у меня выступление в Пушкинском музее. Потом должны читать "Живаго" в театре" [ЛК, 242].. 10 января в Пярну Д. Самойлов передает пьесу для прочтения главному режиссеру Пярнуского драматического театра Инго Нормету "Приходил Инго Нормет с женой. Отдал ему прочитать пьесу "Живаго"." [II, 243].. В промежуток с 18 по 26 января Самойлов передает экземпляр пьесы Н.Н. Губенко, который "не удосужился прочитать и отбыл в Америку" [II, 244]. Вероятно, пока вопрос с постановкой неясен, Д. Самойлов, хотя "никак с ним не связан формально" [ЛК, 245], согласует пьесу с Евгением Борисовичем Пастернаком, который "одобрил выборки из романа и сказал, что замечаний не имеет. О нобелевской истории судить отказался, как о событии трагическом для него лично. Посоветовал обратиться к Лидии Корнеевне" [ЛК, 245].
Лидия Корнеевна, показать пьесу которой Д. Самойлов намеревался сразу по завершении "Хотелось бы показать и инсценировку, но жалко Вашего времени и глаз" [ЛК, 242]., категорически не принимает ее. Главная причина - несогласие с решением о переводе романа в драму: "Надо ли превращать роман в драму? Сомневаюсь. В записанном мною вступлении к роману (которое Вы приводите, с которого Вы начинаете!) Пастернак утверждает, что форма развернутого театра в слове - это не драматургия, это и есть проза [выделено Л.К.]. Зачем же, для чего, превращать найденную им форму театра в слове - в еще какую-то драматическую форму? Как это понять? Ведь это прямо противоречит убеждению автора, которого Вы инсценируете" [ЛК, 246]. Неудачной показалась линия Лары и Комаровского, небрежной - обработка предварявшего одно из чтений романа предисловие Б. Пастернака в первой реплике пьесы [ЛК, 246, 248].
13 марта произошел "уклончивый, неясный разговор о "Живаго" " [II, 247] с Н.Н. Губенко, на котором упоминания о пьесе в дневнике и переписке прекращаются. По воспоминаниям В.Б. Смехова, с пьесой связывались "последние надежды" Смехов В.Б. В Безбожном переулке, "в рабочем порядке" [Электронный ресурс] / Театр моей памяти. - М.: Вагриус, 2001. - 448 с. (URL: https://litresp.ru/chitat/ru/%D0%A1/smehov-veniamin-borisovich/teatr-moej-pamyati/3). Далее воспоминания цитируются по этому изданию. Театра на Таганке, который после ухода Ю. Любимова "собирал под добрые знамена старых друзей", думал "чем удивлять публику". По предположению В. Смехова, после получения пьесы Н. Губенко охладел к ней, потому что (вероятно, после начала полноценных публикаций романа в журнале "Новый мир" в январе того же года) "сам роман казался "неглавным" для будущего спектакля, а главного ждали от документов травли, исключения Б.Л. Пастернака из Союза писателей, от материалов малоизвестных или даже закрытых в то время" Судя по дневниковой записи Д. Самойлова от 22 сентября того же, 1988 года, повышенный интерес именно к судьбе Б. Пастернака после реабилитации поэта и публикации романа в "Новом мире" проявил не только худ. руководитель Театра на Таганке, но и некий "сценарист Иван М. из Москвы", звавший ДС в соавторы сценария про Пастернака [II, 253]., в то время как Д. Самойлов "совершил акт искусства: оригинально и сильно собрал в пьесу огромный роман, а публицистике уделил несколько последних страниц..." Там же..
В результате пьеса так и не была поставлена.
Глава 2. "Живаго и другие" как сценическое изложение романа "Доктор Живаго"
2.1 Специфика повествования
"Живаго и другие" - первый самойловский опыт перевода эпического произведения (в отличие от фрагментарно использованных стихотворений в "Лейтенанте Шмидте") в драматическое (в отличие от литературно-драматических композиций Об этом - далее.). Возможно, "наивность опыта" "Мне кажется, что в инсценировке "Живаго" я - драматург и Пастернак - прозаик (при всей несопоставимости вклада каждого из нас) совпали в непредубежденности, в наивности опыта, в незнании приемов и законов жанра. Для меня это колоссальная учебная работа" [II, 313]. позволила перевести роман в пьесу в большей степени по заложенным в нем закономерностям, нежели по общим законам подобных переводов. Вопрос повествовательного перехода между эпическим и драматическим актуализируется в первой сцене. С одной стороны, Пастернак Для удобства здесь и впредь "Пастернаком" (по фамилии) обозначается персонаж пьесы, фамилией с инициалами - реальное лицо. заявляет возможность прочтения романа "Доктор Живаго" как драмы: "форма развернутого театра в слове - это не драматургия, а это и есть проза" [ДС, 207]. С другой стороны, в той же реплике он проявляет себя в качестве повествователя истории Доктора Живаго, опосредующего ее восприятие зрителями, что расходится с жанровыми конвенциями драмы "...even though (lyric) poems do not seem to tell stories and stories in dramas do not seem to be mediated (but presented directly)" (Hьhn P., Sommer R. Narration in Poetry and Drama // the living handbook of narratology. Hamburg: Hamburg University. URL: http://www.lhn.uni-hamburg.de/node/40.html [Дата обращения: 12.05.2020]).. Это ставит вопрос о повествовательной природе самойловской пьесы.
Как кажется, ключ подсказывает произносимое Пастернаком в сцене травли стихотворение "Гамлет". Развивая мысль В.Г. Белинского о смешанной природе шекспировской пьесы "Вот почему драмы Шекспира - эти по существу драматические создания высочайшей творческой силы - так богаты лиризмом, который проступает сквозь драматизм <...>", "Ясно, что натура Гамлета чисто внутренняя, созерцательная, рожденная для чувства и мысли <...>", "И если конец этой драмы совершается как бы в эпическом характере <...>, тем не менее "Гамлет" есть нисколько не эпическое, но по преимуществу драматическое произведение". (Белинский В.Г. Полное собрание сочинений: В 13 т. - М. : Изд-во АН СССР, 1953-1959. - Т. 5. - стр. 14, 20-21), А.А. Аникст видит в "Гамлете" синтез эпического, лирического и драматического начал, что справедливо и для самойловской пьесы. Использование сюжета, ранее оформленного в виде эпического произведения, позволяет А.А. Аниксту назвать шекспировскую пьесу "инсценированным рассказом" Аникст А.А. Трагедия Шекспира "Гамлет". Литературный комментарий.: Книга для учителя. - М.: Просвещение, 1986. - с. 30., чем является (с небольшой оговоркой о жанре инсценируемого) и "Живаго и другие". Эпическое в "Гамлете" проявляется в вынесении некоторых событий в качестве историй в реплики героев Там же.. Лирическое явлено в монологах Гамлета, обращенных к внутреннему миру героя и нацеленных на его выражение Там же. с. 31.. Драматическое содержательно выражено в стержневом конфликте - "Гамлет борется в одиночку против всех остальных" Там же..
Самойловская пьеса еще более тяготеет к эпосу, поскольку ее организует "событие повествования" "Конкретной (видовой) формой изображения в эпическом произведении является рассказывание, повествование <...>. Событие исполнения - такое же внутреннее событие драмы, каким в эпическом произведении является событие повествования". (Федоров В.В. Поэтический мир драмы // Федоров В.В. О природе поэтической реальности [Электронный ресурс] - М.: Совет.пис., 1984. (URL: http://web.archive.org/web/20050317110033/http://www.fedorov.v-e-d.info/book1.htm#Gl4) [дата обращения: 12.05.2020]): Пастернак рассказывает историю Доктора Живаго в ходе чтения романа друзьям ("Поэт перед раскрытой рукописью романа. Перед ним кругом несколько друзей, пришедших послушать чтение" [ДС, 207]). Ситуация читки, вероятно, была значима для Самойлова: "одним из самых приятных театральных переживаний" Самойлов Д. В роли режиссера / "Я считаю себя принадлежащим не только поэзии, но и театру" (URL: http://www.strast10.ru/node/3432) был драматургический и режиссерский опыт создания "чтецких" пьес - "литературно-драматических композиций" для одного чтеца: "об Эйнштейне ("Альберт Эйнштейн" см. примеч. № 25 в Самойлов Д.С. Комментарии / Поденные записи: в 2 т. - М.: Время, 2002. - Т. 2 - с. 340. [II, 340] - Е.Б.), Алексее Константиновиче Толстом (вероятно, "Средь шумного бала" см. примеч. № 13 в Самойлов Д.С. Комментарии / Поденные записи: в 2 т. - М.: Время, 2002. - Т. 2 - с. 349. ("поэтическая композиция на стихи Тютчева" - вероятно, опечатка) - Е.Б.), о поэзии 20-х годов (вероятно, "Павшие и живые" см. Самойлов Д. Один шаг / "Я считаю себя принадлежащим не только поэзии, но и театру" (URL: http://www.strast10.ru/node/3432)), <...> о Пушкине ("Десять скверных анекдотов из жизни Пушкина" [II, 43]) <...>" Самойлов Д. В роли режиссера / "Я считаю себя принадлежащим не только поэзии, но и театру" (URL: http://www.strast10.ru/node/3432). До "Живаго и других" Пьеса "Чтение и почтение" по дневниковой записи М.С. Харитонова датируется примерно 03.11.1976 ("03.11.1976. Утром позвонил Давид, позвал в гости, сказал, что у него в Москве неприятности, что он написал мне письмо в драматической форме, но не закончил и прочтет его вслух... Письмо оказалось довольно большое, очень забавное Ї целая пьеса, где яЇ персонаж. В руки не отдал, обещал прислать, как допишет". Харитонов М.С. История одной влюбленности / Друзья мои [Электронный ресурс]. - 2008. (URL: https://imwerden.de/pdf/kharitonov_druziya_moi_2008.pdf)) сюжет читки был использован в "пьесе во многих действиях" Самойлов Д. Чтение и почтение / Самойлов Д. Над балаганом - небо. Поэзия и театр. - с. 313. "Чтение и почтение". Несмотря на подчеркнуто комический тон, "Чтение и почтение" близка "Живаго и другим" характером взаимодействия с действительностью - под своими именами (в "Чтении и почтении") или под узнаваемыми обозначениями (в "Живаго и других") появляются реально существующие лица, Самойлов опирается на реальные обстоятельства читок В "Живаго и других" использует предисловие к одной из реальных читок романа, в "Чтении и почтении", вставляя сцену пробуждения Лукина, апеллирует к реальному случаю (Самойлов Д. Чтение и почтение / Самойлов Д. Над балаганом - небо. Поэзия и театр. - с. 314). . В обеих пьесах звучит мотив непонимания, непризнанности писателя современниками. Выбор ситуации читки согласуется с жизненными реалиями: единственной формой звучащего слова для романа при жизни автора была читка, поскольку, непризнанный, он не был поставлен в театре на родине автора. Ситуация читки может быть подсказана финалом романа, в котором Гордон и Дудоров читают тетрадь стихов Доктора Живаго, как бы вновь рассказывая его историю.