21
какое-то мгновенье из всей перерабатываемой смыслоносной руды промелькнул смысл живой, который и подобен крупице золота,
открывающей путь к золотоносной жиле живительной идеи. Однако,
если со способами идентификации золота все понятно и факт его наличия может удостоверить любой эксперт, то кто или что может подтвердить факт обнаружения особенных смыслов – философское сообщество, время? На подобные вопросы сложно искать ответы.
Можно лишь предположить, что определенным индикатором некоторого приближения к чистой идее является чувство
удовлетворенности, гармонии и силы. Подобные состояния возникают при оперировании «смыслами настоящими».
Проблематизация
Если деятельность золотоискателя связана с поисками ответа на вопрос – где, в каком регионе следует начинать поиски золотоносных руд, то философ стремится ощутить, прочувствовать зоны скопления
противоречий. Именно такие скопления наиболее благоприятны для зарождения и вскармливания проблем – наиболее интересных загадок,
задач, требующих разрешения.
Вне зависимости от того, что именно философ рассматривает в качестве главной цели своей деятельности – поиски истины,
сопричастие идеям, обретение живительных смыслов, определенным ориентиром при движении по Пути является изменение ситуации в избранной для исследования проблемной зоне. Если в результате всех предпринятых интеллектуальных усилий интенсивность противоречий в проблемной зоне снижается, то можно говорить о результативности предпринятых действий. Если же противоречия остаются такими же острыми, то следует переформулировать задачи и искать новые способы для их решения.
Есть основание согласиться с А. Бергсоном в том, что в процессе философских поисков тщательнейшим образом должна быть осуществлена постановка проблемы [1]. В связи с этим одной из задач философии оказывается нахождение и формулирование
проблем. Проблемы, ложные или мнимые, необходимо подвергать элиминации из сферы размышлений.
22
По Бергсону, формулирование проблемы осуществляется после ее изобретения, причем именно изобретения, а не открытия. Открытие
всегда связано с тем, что уже актуально или потенциально существует. Что же касается изобретения, то результат его феноменального воплощения зависит от самого изобретателя, от его личностных особенностей, от специфики складывающихся условий.
Изобретение, формулирование проблем является актом человеческого творчества или СОтворчества человека и среды.
Важнейшим инструментом при формулировании проблемы выступает
язык. Качество формулировки во многом определяется умением работать со словом, глубинной чуткостью к тончайшим языковым нюансам. Одновременно языковое богатство, терминологическая многозначность становятся основанием для возникновения ложных
или недостаточно четко сформулированных проблем. Так, опять же по Бергсону, ложные проблемы бывают двух видов. Вид первый –
«несуществующие проблемы», в самих терминах которых содержится путаница между «большим» и «меньшим». Эти проблемы можно было бы назвать иерархически спутанными. Второй вид – это «плохо поставленные проблемы». Бергсон отмечает, что такие проблемы формулируются с помощью недостаточно проанализированных
композитов или иначе – пакетных понятий, являющих собой качественно разнородные смеси.
Из сказанного вытекает, что при формулировке проблемы главное внимание следует сосредоточить на выборе терминов, в которых проблема актуализируется.
Перед тем как приступить к прояснению проблем, стимулирующих данное исследование, целесообразно обратить внимание еще на одно замечание по поводу проблематизации, сделанное уже М. Фуко Согласно Фуко, проблематизация это совокупность дискурсивных или недискурсивных практик, которая вводит ту или иную вещь в игру истинного и ложного и конституирует ее в качестве объекта для мысли [11]. Фуко очень точно подметил, что проблематизация, как начальная стадия постановки проблемы, предполагает осуществление
совокупности дискурсивных или недискурсивных практик,
обеспечивающих возможность обнаружения проблемного
23
напряжения, с помощью которого впоследствии можно подойти к формулировке самой проблемы.
В ходе проблематизации дискурсы просматриваются как бы в ускоренном режиме времени. При такой временной развертке уже нет возможности детального исследования того или иного текста. Цель дискурсного рядоположения заключается в совершении некоторой сознательной выборки проблемных напряжений, что является глубоко субъектной процедурой. При очень быстром соотнесении разных дискурсов различные наблюдатели обнаруживают совершенно разные проблемные зоны и, соответственно, их пути к проблеме оказываются принципиально иными.
Проблемные зоны обнаруживаются именно на начальной стадии проблематизации, из них впоследствии и формулируется сама проблема.
Поэтому следующий этап работы направлен на выявление проблемных зон, стимулирующих введение представлений о многомерном мышлении.
Проблема методологического анархизма, или «Аnything goes»
Мысль о том, что «все годится», часто возникает в моменты просмотра в современных философских исследованиях раздела,
посвященного описанию использованных методов. Практически общим местом в диссертационных работах стало достаточно подробное перечисление практически всех методов, которые существуют в философии – от диалектического до синергетического.
Герменевтический и феноменологический методы мирно сосуществуют рядом с методами системного анализа. Естественно при этом возникает вопрос: в чем причина подобного методологического плюрализма – или иначе – методологической всеядности? У отмеченного факта есть, по крайней мере, одно достаточно очевидное объяснение: работая, к примеру, с текстами,
авторы которых использовали герменевтический подход, достаточно естественно обратиться к методу герменевтическому. Аналогично можно аргументировать использование феноменологических процедур или методов структурного анализа. Однако при этом возникает вопрос: способна ли подобная методологическая эклектика обеспечить качество результатов итогового исследования?
24
Размышляя о проблеме методического плюрализма, закономерно обратиться к обсуждению идей методологического анархизма,
активно развиваемых П. Фейерабендом в его программном сочинении
«Против метода» («Against Method. Outline of an Anarchistic Theory of Knowledge», 1974) [10]. Критические замечания по поводу
позитивизма обернулись у Фейерабенда отрицанием научного метода как такового. Отрицание метода оказалось в ряду других фундаментальных отрицаний – отрицания науки, отрицания объективности результатов экспериментальных исследований. Уже первые публичные представления развиваемой точки зрения звучали как пощечина всему мыслящему сообществу. Становилось понятным,
почему Фейерабенд называл себя дадаистом в философии. Как известно, модернистское течение дадаизма в живописи было связано с крайним нигилизмом, с разрушением традиционных образов и образности ради великого Ничто. Насмешка, абсурд, буффонада это то, что дадаисты противопоставляли цивилизации, застывшей от ужасов первой мировой войны. К середине восьмидесятых годов двадцатого века, моменту появления труда Фейерабенда, были уже пережиты последствия двух мировых войн, ядерного кризиса, ряда экологических катастроф, широчайшего распространения атеизма.
Человечество достигло пика упоения плодами научно-технического прогресса. Казалось, что наука прочно отвоевала себе особый культурный статус. И в этот момент апофеоза ощущения собственной значимости науке и был нанесен достаточно болезненный удар, хотя многие члены научного сообщества попытались его как бы и не заметить. Как отмечает А. Никифоров в предисловии к русскому переводу книги «Против метода», идеи Фейерабенда так и не получили серьезного критического анализа, а его книга не имела должной оценки, хотя по своему философскому содержанию она и не уступала работам К. Поппера и Т. Куна [10, с. 13].
Фейерабенд посягнул на многое: на допустимость сравнения науки
с мифологией, мистикой и религией. Более того, он назвал науку
разновидностью идеологии и предложил даже рассмотреть вопрос о необходимости отделения науки от государства, ибо только при таком условии общество может обрести действительную свободу.
Свободное общество должно противостоять засилию научности,
25
выхолащивающей личностное знание. Фейерабенд подвергнул критике святая святых – принцип объективности. В современном культурном сообществе практически аксиомой стало признание объективности тех теорий, которые обеспечивали хорошее совпадение теоретических результатов с результатами экспериментов. Однако Фейерабенд настаивал на том, что беспристрастная и объективная интерпретация фактического материала едва ли возможна, ибо в представлениях ученого теоретические установки смешиваются с целым комплексом неосознаваемых метафизических и историко-
культурных предрассудков. Все это влияет не только на развиваемые идеи, но и на сами результаты экспериментальных наблюдений. С
одной стороны, размышления Фейерабенда воспринимаются как эпатаж, ведь еще со времен Ф. Бэкона человечество уверовало в силу экспериментального знания и в истинность всего того, что обнаруживается в результате эксперимента. Однако времена меняются, и человечеству были уже предъявлены и учения А.
Ухтомского о доминанте, и квантовомеханические выводы о влияниях, которые оказывает субъект на объект наблюдения. И более поздние, очень мягкие, замечания И. Пригожина о тех объектах,
ситуациях, явлениях, которые как бы случайно исчезают, выпадают из поля зрения исследователя (более подробно эту точку зрения И.
Пригожина развивает М. Дмитриева в размышлениях о ceteris paribus [3]). Современная психология активно доводит до обыденного сознания факт обнаружения человеком в первую очередь того, что он
готов увидеть. Тем самым, критическое отношение Фейерабенда к приданию статуса истинности всему тому, что получено в результате экспериментальных исследований, уже не кажется столь революционным.
Ученый, проводящий экспериментальные наблюдения, прошедший определенную «методологическую дрессуру», находится под властью тех или иных теоретических установок, которые позволяют видеть только то, что этим установкам соответствует. По Фейерабенду,
теория превращается в разновидность мифа, целенаправленно взращиваемого и распространяемого служителями научного культа –
«нобелевскими лауреатами». Ученый оказывается носителем и распространителем мифологического мышления. История науки во