386
существующие в соответствующих локальных смысловых пространствах.
Введение термина бриколлаж дает возможность абстрагирования от конкретного способа реализации связывания и концентрации внимания на универсальности самого приема.
Именование приема связывания отдельных локальных смысловых пространств термином бриколлаж требует дополнительных пояснений. Казалось бы, что отмеченный прием мог бы быть именован как переключение локальных смысловых пространств. При очевидной понятности представленного терминологического выражения, оно обладает тем недостатком, что не содержит намека на то, как именно осуществляются пространственные переключения. Что же касается слова бриколлаж, то оно, пусть и метафорическим образом, направляет внимание на прояснение самого механизма.
Когда многомерно мыслящий субъект актуализирует то или иное локальное пространство смыслов, то он оперирует его своеобразным
смысловым осколком, но этот осколок, с точки зрения голографической парадигмы, содержит в себе исчерпывающую информацию о целом. При этом бриколлаж – не просто осколок, а
игра осколком. Игра же предполагает наличие, как минимум, цели и правил.
Цель бриколлажа как игры – получение нового осколка, группы
осколков, любование полученным образованием – как при игре с калейдоскопом. Без любования не может быть обнаружена красота сотворенных форм, а значит – новые группы симметрии, новые смыслы.
Прописывание правил «игры осколком» – задача достаточно сложная. Единственно, что можно сказать без особых раздумий: игра осколком требует от играющего максимально возможной свободы,
предполагающей недопустимость планирования того, что должно получиться в итоге. Но, кроме свободы, должна еще присутствовать готовность к приятию, способность действовать не только разумом,
но и сердцем. Именно напряжение сердца открывает возможность для актуализации разума. Сердце, отказывающееся от труда, ведет к оскудению разума. Еще и еще раз вспоминаются многочисленные насмешки по поводу постмодернистских коллажей: непонятно,
387
эклектично, абсурдно, неуместно… Все эти характеристики правомерны в том случае, если на коллаж смотреть только с точки зрения разума, если не пытаться потрудиться сердцем, ибо именно сердце способствует извлечению, обнаружению новых смыслов. Без
сердечного труда, без сердечного приятия невозможно и многомерное мышление, ибо многомерное мышление есть способность выхода за границы очевидного, общепринятого, а такой выход может осуществиться только в результате сердечного сосредоточения.
В первой главе монографии обращалось внимание на то, что в начале двадцатого века очень ярко себя обнаруживали попытки актуализации многомерного мышления в искусстве, в первую очередь
– в живописи. К уже отмеченному ранее следует добавить, что удивительные примеры многомерного мышления, весьма поучительные с методологической точки зрения, можно найти и в литературе. К примеру, интересно упомянуть о рассказе В.В.
Вересаева «Состязание», написанном в 1919 году.
Сюжет рассказа достаточно прост. В небольшом городке было объявлено состязание для живописцев. Им нужно было самым лучшим образом передать красоту женщины. Жители города знали,
что главными соперниками окажутся два художника: Дважды Венчанный – уже на весь мир успевший прославиться мастер, и
Единорог – его молодой, но очень способный ученик. Все жители с нетерпением ждали кульминационного момента состязания, когда две картины будут представлены на центральной площади. Горожане знали, что Дважды Венчанный отправился в странствие в поисках удивительных примеров совершенной женской красоты. Из предпринятой экспедиции художник вернулся просветленным. Все понимали: мастеру удалось найти и запечатлеть на холсте то, что сможет потрясти всех. Что же касается Единорога, то каждый день его видели на улицах городка, он шутил, смялся, наслаждался общением со своей возлюбленной, которая, хотя и была мила, но, конечно же, не являлась эталоном красоты. Многие не понимали, почему молодой художник так легковесно относится к поставленной задаче?
К началу состязания жители города практически были уверены в том, что Единорог проиграет. В назначенный день все собрались на пощади и с нетерпением ждали, когда с подготовленных картин
388
наконец – то будет приспущена ткань, их покрывающая. Все замерли в ожидании…
Бесполезное дело пересказывать литературное произведение.
Вересаева нужно просто читать. Но окончание упомянутого рассказа весьма примечательно. Конечно же, победил не Дважды Венчанный.
Его картина была верхом совершенства, как и та модель, которая была изображена на полотне. Казалось, что настоящая Красота найдена.
Но… То, что представил зрителям Единорог… Первоначально увиденное возмутило всех, ибо на полотне была изображена возлюбленная молодого художника. Она была несомненно привлекательна, но красавицей ее бы никто не назвал, кроме самого Единорога. Время шло, люди смотрели на две картины, понимая преимущество первой и сердцем ощущая превосходство второй.
После нескольких минут напряженного молчания толпа взорвалась и победителем был признан Единорог.
Естественно возникает вопрос: какое отношение пересказанная история имеет к многомерному мышлению?
Художник сердцем, наполненным любовью, смог различить,
обнаружить то, чего не видели другие, и именно это различение оказалось столь ценным для других. Он обнаружил такую красоту,
которая не только потрясла смотрящих, но и позволила по-новому видеть и других женщин, к которым мужчины уже давно привыкли,
считая их обыкновенными.
Взгляд художника, как и взгляд мыслителя, первоначально обращен к обыденному, но в привычном обыденном мыслитель различает
нечто, чего до него не видел никто. Это нечто способствует обнаружению новых смыслов, которые начинают воздействовать на окружающих, преображая их. Новые обнаружения оказываются результатом многомерных мыслительных актов, являющихся итогом одновременной активности сердца и разума.
Если теперь вернуться к бриколлажу и более детально проследить его механизм, то, по-видимому, так же, как и механизм гештальта, он связан с принципом симметрии П. Кюри. Действительно, каждому из смысловых множеств, актуализируемых в ходе бриколлажа, можно сопоставить определенную группу симметрии. При объединении
(мысленном соотнесении) отмеченных множеств возникает уже новая
389
группа симметрии, которой и соответствуют новые смыслы,
обнаруживаемые в результате бриколлажа.
С одной стороны, прием бриколлажа направлен на воссоединение целого, с другой – на обнаружение смысловых нюансов, которые будут способствовать образованию все новых и новых смыслов.
Бриколлаж, с одной стороны – дробит, с другой – соединяет.
Размышляя о приеме бриколлажа, важно подчеркнуть, что при реализации соответствующего приема отсутствует разница в том –
что именно представляет собой тот или иной осколок. Осколок может быть проявлен одним словом (как в случае тавтологии, тропов или
эквивокации) или набором потенциальных, не полностью обнаруженных смыслов (парадокс), или фрагментом какого-либо текста. Даже цитата, помещенная в текст, ведет себя как осколок,
деформируя близлежащее текстовое окружение, создавая дополнительное когнитивное напряжение.
В контексте приема бриколлажа интересно рассмотреть концепт.
Если главное назначение бриколлажа состоит в соотнесении смысловых множеств с целью образования новых смыслов, то концепт является своеобразным накопителем смыслов. В этой связи
эквивокацию и тавтологию можно рассматривать как своеобразные праформы по отношению к концепту. Действительно, в этих формах речевой деятельности имеет место существование одного термина,
сопрягающего различные смыслы, термину соответствующие. При этом, как уже неоднократно было отмечено, в концепте сопрягаются уже не два, а множество смыслов. Все эти смыслы актуализированы одновременно, конечно же, настолько, насколько сознание гносеологического субъекта позволяет соответствующую актуализацию осуществить.
Если теперь обратиться к различию, то оно состоит в следующем:
концепт – это форма (логическая форма многомерного мышления),
объединяющая различные смыслы, соответствующие имени концепта,
что же касается бриколлажа, то это прием, главное назначение которого организовать смысловое напряжение, результатом которого может оказаться обнаружение новых смыслов, становящихся очередным смысловым обретением тех или иных концептов.
390
Спомощью приема бриколлажа появляется возможность прояснить
испособ функционирования символа. Как уже было отмечено выше,
всю полноту своего смыслового бытия символ обретает в
генетических текстах. Будучи перенесенным в тот или иной культурный контекст, символ актуализирует в сознании познающего субъекта одновременно два набора смыслов: первый – тот, который извлекается из текста генетического, второй включает смыслы,
соответствующие символу в новом контексте. В итоге актуализируются два смысловых набора, которые оказывают определенные взаимовлияния.
С учетом всего сказанного о приеме бриколлажа интересно пронаблюдать конкретные примеры его применения. Для этого, опять же, как и в случае тавтологии, целесообразно обратиться к библейским текстам.
Как известно, первый стих евангелия от Иоанна имеет следующий вид: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».
Рассмотрение приведенного отрывка позволяет заметить, что роль своеобразного осколка играет «слово», оно повторяется трижды, в
контексте с такими словами, как «начало» и «Бог». Сам стих можно считать состоящим их трех текстовых фрагментов:
1.«В начале было Слово»;
2.«И Слово было у Бога»;
3.«И Слово было Бог».
В ходе мысленного сопряжения представленных текстовых образований между собой и возникает то необходимое мыслительное напряжение, которое позволяет приоткрыть новые смыслы этого воистину неисчерпаемого стиха.
Действие приема бриколлажа можно пронаблюдать еще на одном библейском примере. Широко известно своеобразное противоречие,
имеющее место в первой и второй главах книги Бытие. Согласно выводам традиционной библеистики, соседство двух первых глав является типичным примером того, что многие библейские тексты являются компилятивными. И действительно, как иначе объяснить сосуществование следующих толкований: первое – «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» [1, 27]; и второе – «И навел Господь Бог на