381
числового развертывания. Или иначе – развертывание различных
смысловых планов с помощью тавтологии осуществляется
(возможно, чаще всего осуществляется) в единстве со смысловым развертыванием натурального ряда чисел. Каждое число натурального ряда фиксирует не только порядок следования, но и привносит специфический смысл. И если тавтология рассматривается в контексте числового развертывания, то имеет место наложение в каждом конкретном тавтологическом акте двух смысловых планов:
смыслового плана соответствующего числа и смыслового плана,
сформированного словом, представляющим тавтологию. Скорее всего, вопрос о том, насколько обязательным является рассмотрение тавтологии в контексте с рядом числового развертывания требует специального изучения. На настоящем этапе исследования можно только предположить, что соответствующее параллельное рассмотрение является своеобразной вспомогательной когнитивной процедурой, привносящей внутренний порядок в обнаруживающееся смысловое раскрытие.
Парадокс
Обращение в философских размышлениях к парадоксам берет свое начало со времен античности. Существовавшая свобода мнений в греческих полисах активно стимулировала развитие философской мысли. Из мнений (доксы) извлекались знания, которые были призваны эти же мнения преображать. Как отмечают Ж. Делез и Ф.
Гваттари, «задача философии …в том, чтобы в каждом конкретном случае находить инстанцию, способную измерить истинное значение противоположных мнений…В этом всегда и заключался смысл так называемой диалектики, превратившей философию в одну нескончаемую дискуссию» [1, с. 104].
Диалектические дискурсы, выстраиваемые путем соотнесения различных мнений, с точки зрения Делеза, можно рассматривать как своеобразную «доксографию» [1, с. 105].
Если посмотреть на парадокс с точки зрения смыслов, то каждое мнение, парадокс составляющее, можно рассматривать как некую совокупность недостаточно проясненных смыслов. В мнениях смыслы находятся в скрытом, чаще всего неэксплицированном
382
состоянии. Именно поэтому прежде чем быть включенными в последующую мыслительную практику соответствующие мнения должны пройти специальную процедуру прояснения смыслов.
Подобная процедура фактически и представлена в майевтическом
методе, который широко использовался Сократом.
И если в тавтологии различные смысловые планы актуализированы, то в парадоксе они лишь потенциально обозначены.
При этом парадокс призван не только проявлять соответствующие планы, а, в первую очередь, привлекать к ним внимание,
активизировать поиск путей разрешения парадоксального напряжения.
По Делезу, «в муках парадокса язык достигает своей наивысшей мощи» [2, с. 112]. Существование парадоксов позволяет производить очистку обыденного сознания от ложных общепринятых установок.
Различные мнения настолько глубоко укоренены в мире, что, как опять же справедливо отмечает Делез, ими, как раковинами,
обрастают строгие теории, исследовательские программы,
парадигмы.[1, с. 264].
Ученые, как и философы, работают с общепринятыми мнениями,
обнаруживая наиболее острые парадоксы. При этом в научной практике появляются мнения особые – Urdoxa [1, с. 264]. Эти высшие
мнения (Urdoxa), равно как и мнения расхожие, фиксируются с помощью языковых клише, формируя нечто похожее на «идолов театра» (Ф. Бэкон) или на «языковые тюрьмы» (К. Поппер), в
которые заключает себя некритически мыслящий ученый. Выходу из соответствующих «тюрем» и способствуют парадоксы.
Во всей совокупности различных мнений обнаруживает себя хаотическое начало, становящееся той благодатной почвой, на которой развивается философская мысль. Хаос выступает в своей конструктивной ипостаси. Преодолению хаоса мнений во многом и способствуют парадоксы.
Сравнение тавтологии и парадокса позволяет обнаружить следующее. Тавтология задана термином, смыслы которого раскрываются в ходе тавтологического развертывания. Тавтологией утверждается то, что известно субъекту точно, в чем он уверен, и эта уверенность подчеркивается. Что же касается парадокса, то мнения,
383
его составляющие, представлены суждением или рядом суждений, из которых только могут быть извлечены те или иные смыслы. Мнения,
как и сопутствующие им смыслы, в парадоксе противопоставляются,
обнаруживая невозможность совместного существования, что приводит к необходимости формирования нового мнения, с помощью которого могут быть извлечены и смыслы новые.
Размышляя над парадоксом как процедурой, следует обратить внимание на такую его важную особенность, как глубокую зависимость от личностных особенностей субъекта, его рассматривающего. Если один и тот же культурно зафиксированный парадокс становится объектом внимания различных гносеологических субъектов, то осмысление парадокса может привести к совершенно различным результатам.
Максимально компактифицируя сказанное по поводу эквивокации,
тропов, тавтологии, парадокса, рассматриваемых как когнитивные приемы, можно подчеркнуть следующее.
1.Прием эквивокации заключается в том, что одним и тем же словом фиксируются разные смыслы. Соответствующее смысловое различие возникает по причине того, что при рассмотрении различных онтологических планов используются одни и те же слова, в результате чего слово становится, как минимум, двуосмысленным.
2.Тропы в отличие от эквивокации представлены уже не одним, а,
как минимум, двумя словами, каждому из которых соответствует вполне определенный смысл или набор смыслов. С помощью тропов осуществляется соотнесение отмеченных смысловых планов
3.Тавтология как когнитивный прием направлена на
последовательное развертывание смыслов слова, представленного в разных контекстах. Последовательное развертывание предполагает одновременное существование двух потоков смыслового развертывания. С одной стороны, актуализируются смыслы,
соответствующие каждому из чисел натурального ряда, с другой – на возникающем смысловом фоне обнаруживаются новые смыслы слова,
попадающего в разные контексты. При этом смыслы,
соответствующие числам натурального ряда, выполняют некоторую структурирующую, формозадающую функцию. Результатом
384
применения тавтологии оказывается обнаружение новых групп симметрии у термина, тавтологию образующего.
4. Прием парадокса состоит в соотнесении двух противоположных,
взаимоисключающих мнений, каждое из которых проясняется путем извлечения соответствующих смыслов. В результате формируется два локальных смысловых пространства, на основе которых и проявляется новое мнение.
5. Эквивокация, тропы, тавтология, парадокс – предстают не только формами речевой деятельности, но и когнитивными приемами,
назначение которых состоит в одновременной актуализации различных смыслов, смысловых планов, локальных смысловых пространств, соотнесение которых стимулирует процессы новых смыслопорождений.
Литература
1.Делез Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? / Пер. с франц. и
послесл. С.Н. Зенкина. – Спб.: Алетейя, 1998. – 288 с.
2.Делез Ж. Логика смысла / Пер. с фр. Я.Я. Свирского. – М.: Раритет;
Фуко М. Theatrum philosophicum / Пер. с фр. Я.Я. Свирского. –
Екатеринбург: Деловая книга, 1998. – 480 с.
3. Делез Ж. Различение и повторение / Пер. с франц. Н.Б.
Маньковской. – Спб.: ТОО ТК «Петрополис», 1998. – 384 с.
4. Микешина Л.А. Философия познания. Полемические главы. – М.:
Прогресс – Традиция, 2002. – 624 с.
5.Неретина С.С. Тропы и концепты. – М.: УРСС, 1999. – 278 с.
6.Rorty R. Philisophy as scince, as metaphor, and politics. Cambridge, Philo-sophical papers, 1995, vol. 2.
4.3.2. Бриколлаж как прием многомерного мышления
Ключевые термины
общепринятые: эквивокация, тропы, тавтология, парадокс
авторские: бриколлаж
Совместное рассмотрение эквивокации, тропов, тавтологии,
парадокса позволяет обнаружить в эти специфических способах речевой деятельности некую общую методологическую
385
составляющую, которую в первом приближении можно определить как объединение, осуществляемое с помощью специальных речевых форм, двух смысловых множеств. Смыслы, входящие в отмеченные множества, могут быть как актуализированными, так и находиться лишь в потенциальном непроявленном состоянии (как это имеет место, к примеру, в случае парадокса). Каждая из отмеченных форм позволяет реализовывать объединение смысловых множеств специфическим образом. Смысловые множества сами по себе напоминают некий «смысловой осколок». Именно поэтому и возникает целесообразность обращения к термину бриколлаж.
Слово бриколлаж происходит от французского bricoler, что означает «играть осколком, рикошетом». Впервые на возможность использования термина бриколлаж в методологическом значении обратил внимание К.Леви-Строс, предложивший рассматривать
бриколлаж как элемент мифологической логики [1]. Однако есть основание предположить, что прием бриколлажа играет фундаментальную роль и в практике многомерного мышления.
Как уже неоднократно отмечалось, многомерное мышление есть такое мышление, при котором многомерно мыслящий субъект одновременно актуализирует и сопрягает различные локальные смысловые пространства. Но если так, то должны иметь место специальные мыслительные приемы, позволяющие соответствующие сопряжения осуществлять.
Многомерное мышление предполагает не только спонтанное
объединение различных локальных смысловых пространств, но и возможность отмены (снятия) возникших объединений путем перехода ? либо в уже существующее локальное пространство, либо в пространство принципиально новое, либо во вновь формирующееся гиперпространственное объединение. Все отмеченные переходы можно определить как пространственные переключения или более точно – переключения различных локальных пространств смысла в
ходе многомерных мыслительных актов. Отмеченные переключения могут осуществляться, как уже было сказано выше, с помощью использования эквивокации, тропов, тавтологии, парадокса,
позволяющих связывать различные смысловые множества,