Материал: conflictsxxi-2015

водительности арабских экономик, минимально подкрепленных или вовсе лишенных нефтяной ренты.

При этом уже, видимо, не столь важны темпы реформ, которые, вероятно, и не могли быть иными, учитывая особенности, не способствующие быстрому становлению рыночного процесса и сокращению госпотребления. Это, во-первых, сама природа власти в арабском мире, всегда ограниченная собственными интересами и недопущением обстоятельств, которые мешали бы ее выживанию. И, во-вторых, это природа национального капитала, торгового в своей основе и ориентированного на быстро окупаемые или чисто спекулятивные проекты. Его погоня за прибылью выводила немалые средства за пределы производительного потребления, а дефициты оставались узким местом, составляя своеобразную родовую черту арабских хозяйственных реалий.

На таком фоне даже наблюдавшиеся в отдельных моментах в «довесенний» период более-менее удачные эпизоды экономического роста, как правило, имели неустойчивую и дефицитную основу, а удававшаяся коррекция макроэкономических показателей не могла обеспечить долгосрочного эффекта. Дополненные другими обстоятельствами в виде, например, низкой производительности труда, взрывного расширения рынка занятости, устаревшей технически обрабатывающей промышленности, эти факторы, так или иначе, сдерживали рост конкурентоспособности национальной продукции, вообще оздоровление воспроизводственных возможностей стран нефтеимпортирующего сегмента. Другими словами, одна напористость в осуществлении реформ, как показывает арабский опыт, не могла придать прочности их результатам и обеспечить нужную степень сопротивляемости внешним воздействиям.

Экономическая уязвимость капиталодефицитных стран (Сирия)

в условиях политической нестабильности

Учитывая стратегическую важность Ближнего Востока для мирового хозяйства, можно полагать, что любые негативные последствия от действия рыночных сил на его пространствах могут вызы-

141

вать заметные осложнения в системе глобальных экономических связей. Однако в очень малой степени это относится к капиталодефицитным странам, образующим большую часть арабского мира и не имеющим возможности активно играть на международных биржах, выступать в качестве доноров помощи или широко привлекать иностранные инвестиции в крупные проекты развития.

Но их роль в глобальной политике заметно выросла в том смысле, что они обратили на себя внимание мирового сообщества, став ареной ожесточенной борьбы с экстремизмом, который превратился в серьезнейшую угрозу региональной и международной безопасности.

Фактически Сирия и Ирак стали полигоном, где происходит не только боевая обкатка террористических группировок, но и активно формируются альтернативные законной власти силы, и уже на захваченных территориях практически ведется строительство религиозного государства, в котором власть может полностью перейти к исламизированным институтам и структурам, ставящим далеко идущие цели. Если процесс разовьется в создание халифата, то в этом случае встанет вопрос о формировании новых институтов, в том числе и экономических. Они, естественно, будут по сути те же, что и прежде, но явно обретут подчеркнуто мусульманскую специфику, скорее всего, в виде исламской экономики, т. е. системы исламских финансов и бэнкинга, если, например, не появится искушение и в сельское хозяйство вернуть понятия, соответствующие исламским формам земельных отношений, чтобы еще больше расширить зону действия шариата.

Закрепление на значительной территории нового образования будет означать фактическое изменение политической карты региона и создаст малопредсказуемую геополитическую обстановку, чреватую агрессивным экспансионизмом нелегитимной власти, которая не придерживается установленных международных правовых норм и правил и провозглашает даже удаленные районы мира сферой своих интересов.

В этом случае судьба Сирии остается абсолютно неопределенной и зависит от того, насколько мировое сообщество сможет мобилизоваться, чтобы противостоять новой угрозе и защитить себя и регион от возможных роковых последствий. В подобных обстоя-

142

тельствах Сирия, уже не один год являясь фронтовым государством, будет втянута в еще более опасный виток вооруженной борьбы, нарастание которой может кончиться для нее не только большой потерей материальных ресурсов и людского потенциала, но и утратой статуса светского государства, если она падет. А, возможно, и суверенитета, если будет расчленена на своего рода лимитрофные образования со специфическими законами и по частям еще попадет вдобавок и во внешнее управление.

Противостоять таким последствиям, если ситуация не претерпит улучшений, Сирия едва ли будет способна, учитывая гигантский совокупный ущерб от многолетних американских санкций и затягивающейся полномасштабной войны с экстремистскими силами.

Первый раунд санкций относился к 1980 г. и был спровоцирован обвинениями в адрес Сирии, которая, по версии Вашингтона, поддерживала терроризм. Эти санкции были дополнены специальным актом американской администрации в 2003 г. и усилены в 2006 г. после покушения на премьер-министра Р. аль-Харири. С их помощью предполагалось добиться существенного политического эффекта в виде создания трудностей для правящего режима в руководстве страной путем инициирования протестов и побуждения бизнес-сообщества к отказу властям в поддержке. В тот период санкции накладывались на товары и оборудование, которые содержали десять и более процентов компонентов американского производства. В 2006 г. новая группа санкций была дополнена мерами против банковского сектора.

Последовательно продолжаясь, в 2011 г. они получили новый импульс, поводом для чего послужило использование сирийскими властями чрезмерной силы против демонстрантов. Цель новых шагов состояла в том, чтобы побудить режим свернуть операции против оппозиции с расчетом получить результат в виде резкого ослабления или падения режима. Тогда в борьбе против него объединились американские, европейские, арабские и турецкие противники, намеревавшиеся ускорить крах сирийского режима, вступившего в тяжелое противостояние с оппозицией.

По существу, Сирия столкнулась с коллективным международным противодействием. В процессе его постоянно нагнеталась

143

напряженность вокруг страны в попытках оказать максимум давления на экономику и финансовую систему, значительно ухудшить условия воспроизводства и, соответственно, подорвать жизнеспособность государства и усложнить быт больших страт населения. В связи с этим важной частью программ угнетения хозяйственной активности становились нарастающее воздействие на источники накопления, включая наиболее уязвимые отрасли, предприятия госсектора, коммерческие компании, в целом рыночные институты, а также сдерживание инвестиционной активности, ограничение эффективности кредитных и денежных инструментов и т.п. Эти усилия предпринимались, чтобы дополнительно ослабить сопротивление антиправительственным действиям и создать нетерпимую психологическую обстановку в стране.

Тактика последовательного нагнетания экономической и политической обстановки представлялась ее инициаторам наиболее выигрышной, поскольку сирийская экономика, ВВП которой в 2010 г. не достигал и 60 млрд долл., считалась небольшой по размеру и внутренне слабой и к тому же уже подорванной санкциями1. Хотя с 2000 по 2010 гг. она развивалась темпами в среднем 5.7% за десятилетие, в два раза превышая темпы прироста населения. Очевидно, что как минимум под первоначальными санкциями страна всетаки развивалась в приемлемых параметрах, руководствуясь принципами социально ориентированного рынка и приспосабливаясь к навязанным ограничениям.

В целом же против Сирии был использован тщательно продуманный и большой блок прицельных санкций, которые должны были привести к радикальным изменениям во власти. А в конечном варианте подорвать и всю систему политических и социальных отношений, которые сложились в сирийском обществе и служили основой для поддержания его жизнедеятельности и безопасности в рамках баасистской доктрины.

Ключевым моментом здесь было внесение разлада в государственные институты, политические и общественные организации,

1 Arab center for research and policy studies. Effects of sanctions on Syria’s macroeconomy in 2012. Doha, 2012. P. 7.

144

традиционные цеховые объединения, заправляющие рынком, играющие важную роль в системе формальных и неформальных связей в политическом и хозяйственном истеблишменте и имеющие большое влияние в сирийской внутренней политике.

Главный же замысел состоял в том, чтобы привести в действие сложный механизм разрушения экономических устоев, всей структуры хозяйственных связей, чтобы вернее нарушить стабильность макроэкономического блока и внести дезорганизацию во все его сегменты. В результате неминуемо должны были возникнуть дисбалансы в бюджете, нарушиться равновесие между расходами и доходами государства, инвестициями и сбережениями, экспортом и импортом и т.п. В свою очередь, дестабилизация этих компонентов должна была спровоцировать рост инфляции, безработицы, обрушить торговлю, вызвать сокращение валютных резервов и создать другие проблемы для функционирования воспроизводственных механизмов.

Расстройство всей этой сложной системы должно было, по расчетам «санкционеров», в скором времени привести к структурному политическому кризису, к нарушению микро- и макроэкономических пропорций, вообще к ликвидации завоеваний периода от середины прошлого века до конца первого десятилетия нового, когда Сирии удалось создать и поддерживать рост, невзирая на подключение рыночных реформ и либерализацию, которые сами по себе чреваты ухудшением благосостояния по причине нарушения плавности этого роста.

Даже постоянные критики сирийской действительности «довесеннего» периода вынуждены констатировать заметную макроэкономическую сбалансированность и экономическую стабильность национальной экономики в канун мартовских событий 2011 г.1 И это опровергает широко насаждавшееся в международных экспертных кругах мнение, что сирийское хозяйство не вписывалось в рамки «пионерных» арабских государств, переходивших к либеральным реформам по западному образцу еще в прошлом веке. Формально это так. Но реально то, что реформирование имело ме-

1 Там же. С. 2.

145