Материал: conflictsxxi-2015

жданской войной Сирии, станет понятна новая расстановка сил на Ближнем Востоке, где с 2011 г. стремительно набирали вес Саудовская Аравия, Катар и Турция, при том что между Эр-Риядом, с одной стороны, и Дохой и Стамбулом – с другой, имелись серьезные разногласия по ряду региональных вопросов.

После того, как началось вооруженное противостояние в Сирии, которое могло бы привести к снижению влияния в арабском мире Ирана – главного спонсора палестинских исламистов, ХАМАС пришлось предпринять конкретные шаги, чтобы подтвердить свою солидарность с исламистами всего Арабского Востока и позаботиться о будущем палестинского движения в новых региональных условиях. Когда в ноябре 2011 г. Лига арабских государств временно исключила Сирию из своих рядов, встал вопрос о переносе штаб-квартиры ХАМАС из Дамаска. Медлить было рискованно, так как, оставаясь в республике, ХАМАС столкнулся бы с критикой со стороны монархий Персидского залива и «Братьевмусульман» в Египте. Высокопоставленные хамасовцы начали покидать Сирию. Машаль, перебравшийся в Катар еще до принятия резолюции ЛАГ, заявил, что остается в эмирате.

Таким образом, спустя 11 месяцев после начала сирийского противостояния хамасовские лидеры, ранее старавшиеся не вмешиваться в события и лишь критиковавшие Дамаск, прекратили отношения с режимом президента Башара Асада, с которым ранее тесно сотрудничали на протяжении более десяти лет. Видный хамасовский функционер из сектора Газа Салах Бардавиль сказал в интервью британской газете The Guardian, что если произойдет вооруженный конфликт между Израилем и Ираном, «ХАМАС не примет участия в такой войне». Он пояснил, что движение никогда не было участником какого-либо альянса в регионе, и оно боролось за свои интересы. Что касается Ирана, то это – шиитская страна, в то время как палестинцы – сунниты1.

Таким образом, «палестинская весна» заставила руководство исламистов поменять внешнеполитический курс. Они отказались от сотрудничества с осью Дамаск–Тегеран, предпочтя солидаризи-

1 Sherwood H. Hamas rules out military support for Iran in any war with Israel // The Guardian, 06.03.2012.

211

роваться с суннитско-арабским миром. При этом ХАМАС постаралось резко не порывать с Ираном, а лишь дистанцироваться от него на случай, если в будущем движению вновь понадобится финансовая и военно-техническая помощь со стороны Исламской республики, которую не могут оказать аравийские монархии, так как это поставит под угрозу их отношения с США.

С приходом представителя «Братьев-мусульман» Мухаммада Мурси (июнь 2012 – июль 2013 г.) на президентский пост в Египте сближение между ХАМАС и суннитскими государствами ускорилось. В ноябре 2012 г. Мурси сыграл значимую роль в прекращении восьмидневного палестино-израильского конфликта в секторе Газа (операция ЦАХАЛ «Облачный столп»), вызванного обстрелами израильской территории со стороны палестинского «Исламского джихада», сохранившего лояльность Ирану. Однако после возвращения к власти в Египте военных в результате свержения в июле 2013 г. Мурси ХАМАС попал в сложное положение. В марте 2014 г. движение ХАМАС, как союзник запрещенных военными египетских «Братьев-мусульман», было объявлено вне закона. Предвидя трудности в отношениях с Каиром и стоящей за его спиной Саудовской Аравией, для которых «Братья-мусульмане» являются общим врагом, ХАМАС еще зимой 2013–2014 гг. начал восстанавливать отношения с Ираном. Таким образом, будущее «внешнего» руководства ХАМАС, пытающегося сотрудничать и с Катаром, и с Ираном, остается сложным.

Шанс на улучшение своего положения ХАМАС получило весной 2014 г. Власти ПНА и руководство Израиля, которые с 29 июля 2013 г. при посредничестве США впервые с 2010 г. возобновили переговоры, не смогли достичь соглашения по окончательному статусу палестинских территорий к концу обозначенного в начале переговоров девятимесячного срока. Позиции сторон остались принципиально несовместимыми. После этого Аббас вновь реанимировал идею создания правительства национального единства с ХАМАС. Соответствующая договоренность была заключена 23 апреля 2014 г., после чего Израиль отказался продолжать диалог с палестинской стороной. 2 июля палестинцы сформировали правительство национального единства из беспартийных министров-

212

технократов во главе с Рами Хамдаллой, которое было приведено к присяге президентом Аббасом и даже начало работать.

Восстановление палестинского единства шло на фоне усиления напряженности на границе Израиля и сектора Газа. В ответ на привлечение ХАМАС к управлению ПНА израильская сторона усилила давление на анклав. Рыболовная зона у берегов сектора была уменьшена с шести до трех миль, израильские власти объявили о строительстве 3.3 тыс. зданий в еврейских поселениях на оккупированных территориях. Кроме того, Тель-Авив жестко отреагировал на похищение и убийство трех израильских юношей, при том что доказательств причастности руководства ХАМАС к этому преступлению не было. В ответ были арестованы около 500 палестинцев. Кроме того, первые ракетные обстрелы израильской территории со стороны сектора Газа были устроены не ХАМАС, а другими исламистскими группировками1.

Можно предположить, что последовавшая военная операция «Несокрушимая скала» (7 июля – 26 августа 2014 г.) была необходима правительству Нетаньяху, чтобы нанести серьезный ущерб ХАМАС, укрепившему за последние годы в количественном и качественном отношении свой военный потенциал (об этом свидетельствовало применение ракет повышенной дальности, поставивших под угрозу работу аэропорта Бен-Гурион в Тель-Авиве), нанести удар по ячейкам ХАМАС на Западном берегу и ослабить политические позиции исламистов, чтобы они, пойдя на примирение с ФАТХ, оказались на положении слабого и младшего партнера в палестинской коалиции.

Для ХАМАС участие в конфликте тоже имело свой резон, так как после прихода к власти в Египте президента Абдель Фаттаха ас-Сисси египетская армия занялась уничтожением подземных тоннелей на границе с сектором Газа, и изоляция анклава усилилась. По итогам вооруженного противостояния с Израилем исламисты надеялись добиться облегчения блокады. Их требования были поддержаны Турцией и Катаром и включали такие меры, как

1 Judis J. B. Who bears more responsibility for the war in Gaza? // The New Republic, 25.07.2014.

213

строительство порта и аэропорта в Газе и освобождение палестинских заключенных.

Конфликт в Газе имел интересный региональный контекст. Основным посредником на непрямых переговорах между ХАМАС и Израилем о заключении перемирия выступил Египет, который при поддержке Саудовской Аравии одержал победу в региональном противостоянии с Турцией и Катаром. Условиями перемирия ХАМАС с Израилем стало открытие КПП на египетско-палестин- ской границе, контроль над которым будет в руках египтян, расширение зоны рыболовства у палестинских берегов и расширение буферной зоны между Израилем и сектором Газа.

Итоги и перспективы

Протекающие в зоне палестино-израильского конфликта процессы демонстрируют, во-первых, увеличение роли исламского фактора в противостоянии двух сторон, что является одним из проявлений трансформации политической жизни автономии; вовторых, сами исламисты, не меняя идеологии, под влиянием внешних условий вынуждены корректировать свой политический курс.

Так, умеренные участники движения выдвинули предложение о создании сосуществующего с Израилем в рамках длительного режима перемирия палестинского государства во временных границах 1967 г. После захвата власти в секторе Газа исламисты – и ранее позиционировавшие себя не только как военизированная организация, но и как политическая сила, как социальное движение – вынуждены были заняться государственным строительством. Изменившийся статус наложил на ХАМАС новые обязательства и способствовал росту прагматизма в руководстве движения. Однако не стоит преувеличивать значение такого умеренного тренда. Политика ХАМАС очень противоречива, и в этой связи можно отчасти согласиться с израильским военным экспертом М. Герцогом, что ХАМАС, «... будучи исламистско-джихадистским движением, разрывается между своей идеологией и ответственностью за управление Газой»1.

1 Herzog M. The Hamas conundrum // Foreign Affairs, 08.02.2010.

214

Влияние фактора ХАМАС на палестино-израильский мирный процесс в 2007–2014 гг. было значительным, но не решающим. Распад автономии и блокада Газы, периодические вооруженные конфликты исламистов с Израилем создали негативный фон для переговоров между Рамаллой и Тель-Авивом, способствовали росту антиизраильских настроений, связав руки президенту ПНА. Но в конечном итоге главными причинами неудачи переговорного процесса остаются: несовместимость позиций сторон по ключевым вопросам (границы палестинского государства и контроль над ними, будущее Восточного Иерусалима, судьба еврейских поселений на Западном берегу); непоследовательность и склонность к односторонним действиям израильского и палестинского правительств; недостаточно энергичные посреднические усилия международного сообщества, так как вместо трехсторонних переговоров (США– Израиль–Палестина) необходим новый формат – с активизацией роли «квартета» и привлечением к мирному процессу других региональных и внерегиональных посредников.

Радикальный тренд выразился как в консолидации в рядах ХАМАС непримиримых противников худны с Израилем и диалога с «квартетом», так и в появлении в Палестине салафитскоджихадистских, идеологически связанных с «Аль-Каидой» и си- рийско-иракским «Исламским государством» мелких группировок, бросивших вызов ФАТХ, ХАМАС, Израилю и Западу. Распространение на территории охваченной гражданской войной Сирии радикальных исламистских группировок, создание «Исламского государства», в поддержку которого выступили некоторые палестинцы (а из Газы в Ирак направились боевики-джихадисты), свидетельствуют о попытке универсализации и интернационализации конфликта, расширении числа косвенно вовлеченных в него негосударственных акторов.

В Израиле, где после Арабского пробуждения происходящее в регионе многими воспринимается как арабский мусульманский хаос и угроза безопасности, преобладает скептическое отношение к ХАМАС. Но, по сути, израильские власти устраивает сложившаяся в последние семь лет ситуация. ХАМАС, несмотря на выпады со стороны Нетаньяху, который приравнял его к «Исламскому государству», оценивается как прагматичное, предсказуемое движение,

215