Материал: conflictsxxi-2015

взявшее на себя труд управления проблемным сектором Газа, противостоящее салафитско-джихадистской угрозе и ослабляющее ФАТХ, с которым нынешние израильские власти не собираются договариваться о мире. Успешный опыт применения противоракетной системы «Железный купол» также укрепил уверенность израильского руководства в военном превосходстве над ХАМАС. Не случайно командующий южным военным округом армии Израиля Сами Турджеман в сентябре 2013 г. заявил, что не видит альтернативы движению ХАМАС в секторе Газа. «Мы хотим, чтобы в секторе Газа было тихо и безопасно. Движение ХАМАС, которое в данный момент управляет этой территорией, имеет соответствующие средства и знает, как этого достичь», – пояснил израильский генерал1. Такое отношение к ХАМАС не исключает повторения масштабных операций, подобных «Литому свинцу» и «Несокрушимой скале», способных ослабить военный потенциал организации.

Однако наибольший риск исходит не от локальных конфликтов или активности салафитско-джихадистских группировок. Некоторые сложности могут возникнуть на Западном берегу, где перед элитой ООП и ПНА неминуемо встанет вопрос о том, кто станет преемником Аббаса. Есть угроза того, что борьба за власть ослабит автономию. Наконец, в зоне палестино-израильского противостояния всегда сохраняется возможность повторения интифады, так как ход событий определяют не только политики, но и население оккупированных территорий, чье эмоциональное напряжение, разочарование и обида могут вылиться в очередное стихийное восстание против Израиля.

1 Командующий ЮВО армии Израиля: Я не вижу альтернативы движению ХАМАС в секторе Газа // Независимая газета, 26.09.2013.

Глава 8

«СЕЙСМОГРАФИЯ» ЛИВАНСКОГО СИСТЕМНОГО КРИЗИСА

Своеобразие общественно-политического процесса, наблюдаемого на протяжении последних десятилетий в Ливане, заставляет сделать предположение о некоем особом пути его развития, отличного от других стран Арабского Машрика. Одним из очевидных проявлений этих особенностей стала невовлеченность Ливана в «волны турбулентности», накатывавшие на некоторые арабские страны, начиная с 2011 г. И это при наличии в самом Ливане мощных конфликтогенных факторов, которые в условиях политической нестабильности могли бы, без сомнения, стать причиной обострения внутренней ситуации или даже ее взрыва.

Ливанская «перманентная конфликтность»

Применять методологию анализа конфликтов к ливанским со- циально-политическим проблемам можно только с учетом того, в какой мере мы признаем совокупность этих проблем собственно конфликтом. Если мы определяем конфликт в целом как взаимное противодействие и острое проявление противоречий субъектов, то ливанские реалии укладываются в несколько конфликтов в соответствии с их субъектами и факторами. Во всяком случае, налицо динамический процесс, демонстрирующий относительную самостоятельность от общерегионального в смысле внутренних механизмов, но неизбежно связанный с ним в силу близости территорий, политических отношений, культурно-языковых традиций населения и, конечно, общих угроз и вызовов сегодняшнего дня.

Но вне зависимости от того, насколько ситуация в Ливане последних полутора десятилетий подпадает под определение конфликта (или нескольких последовательных, а возможно, и накладывавшихся друг на друга конфликтов), она все же демонстрирует

217

затяжной системный кризис власти. Представляется, что анализ этого генерального кризиса является корневым по отношению к оценкам отдельных конфликтов, которые в данном случае выступают как проявления и следствия системного кризиса. Таким образом, анализ череды внутренних потрясений, внешних политических столкновений, а также вооруженных конфликтов на территории Ливана может представлять собой некую «сейсмографию1 зоны» с уникальным внутренним устройством, совершенно особым положением среди стран региона и нарастающим конфликтным потенциалом ввиду нерешенности базовых социально-экономических и внутриполитических проблем.

Признаки текущего кризиса власти в Ливане в его «манифестной фазе» очевидны:

–парламент страны не переизбирался с 2009 г., и полномочия депутатов продлеваются ввиду невозможности соблюдения предусмотренных выборных процедур (парламентский кризис);

–сам избирательный закон, который, по согласному решению депутатов, должен был быть выработан и принят еще в 2013 г., не готов (кризис избирательного законодательства);

–президентские выборы в Совете депутатов бойкотируются по причине несогласованности позиций основных политических сил (кризис президентской власти);

–новый премьер-министр на протяжении многих месяцев не мог приступить к своим обязанностям, которые продолжал выполнять прежний глава правительства, возглавлявший старый кабинет министров (правительственный кризис).

То, что этот кризис является системным, обнаруживается при анализе его «латентной фазы», которую можно проследить, повидимому, с начала 90-х гг. ХХ в. Острые внутриливанские проблемы, приведшие к гражданскому противостоянию 1975–1990 гг.

1 Этот термин, как кажется, хорошо подходит для образной передачи смысла фиксации и анализа видимых явлений – подвижек в социальных отношениях в Ливане, текущих сдвигов в структуре ливанского общества, в его демографических, экономических показателях, новых политических трендов, локальных столкновений и вооруженных конфликтов с участием внешних сил вплоть до интервенции. Явлений, в основе которых лежат глубинные процессы, как бы выносящие свой конфликтогенный заряд на поверхность.

218

(которое сопровождалось внешним политическим вмешательством со многих сторон и даже интервенцией), не были решены в своей основе и после войны. Закономерно, что они привели к вялотекущему нарастанию внутриполитических противоречий, которые подогревались различными внешними факторами, действиями региональных держав-лидеров и информационными кампаниями, проводимыми из-за рубежа политиками-эмигрантами.

Факторы и акторы

Кризисные явления в социально-политической сфере Ливана протекают под воздействием различных факторов, большая часть которых носит эндогенный характер. Они имеют выходы в различные области – экономики, внутренней и внешней политики, социальных отношений, а также религии и культуры. Можно выделить следующие крупные блоки конфликтогенных факторов:

–противоречия в системе конфессионального представительства во властных структурах – местных и государственных; сложности, связанные с приведением этой системы в соответствие с быстро меняющейся общественной и демографической ситуацией в стране, в результате чего она неизбежно входит в конфликт с законодательной базой и вызывает острое соперничество представителей разных конфессиональных общин;

–подспудный клановый принцип распределения властных полномочий, что не позволяет развиваться существующим демократическим институтам и процедурам;

–ставшая печальной традицией опора разных политических сил и общин Ливана на своих покровителей за рубежом (эти традиционные патроны менялись на протяжении истории, менялась и степень их участия в ливанских делах), что тормозит развитие нормальной социальной коммуникации, особенно межобщинной, имеет прямой выход в политическую плоскость;

–сохранение присущего многим ливанцам стремления к социокультурной вестернизации (этот феномен, как и предыдущий, насчитывает уже не один век своей истории), что входит в противоречие с таким сравнительно недавно возникшим вектором разви-

219

тия, как ретрадиционализация: она затронула определенную часть населения, испытывающего недовольство высоким уровнем коррупции центральной власти, разочарованного ее неспособностью противостоять современным вызовам или хотя бы консолидироваться в условиях этих вызовов;

–наконец, очень значимый блок факторов, не относящихся к внутренним, включает в себя дестабилизирующую роль внешних сил – как региональных, так и международных – которые пытаются разыграть ливанскую карту в своих интересах.

Перечисленные факторы не только вызывают многоуровневую стагнацию, но и усугубляют системный кризис в Ливане.

Если отойти от дробного восприятия ливанских реалий как совокупности конфликтов, видимо, потребуется оставить и попытки определения субъектов этих конфликтов как частностей. Вместо этого обозначим условных акторов (действующие силы) развития ситуации: не непосредственных участников отдельных конфликтов, и не причины, стоящие за углублением кризиса власти, а внутренние и внешние политические силы и социальные субъекты, релевантные для анализа ситуации в Ливане. Это:

–политические организации и суперкоммунитарные1 объединения, построенные на основе конфессионалистского принципа и движимые стремлением завоевать для своей общины наиболее выгодные позиции в обществе и набрать возможно большее количество политических очков;

–неформальные клановые структуры, десятилетиями влияющие на внутреннюю политическую закулису и во многом определяющие позиции основных ливанских партий;

–ключевые политические фигуры, ставшие своего рода символами определенных2 политических линий, и на эти символы реагируют и ориентируются как ливанские избиратели, так и региональные и мировые политические игроки;

1То есть претендующие на то, что они отстаивают совокупные интересы определенной конфессиональной общины, как это делает, например, «Православное собрание» или же «Маронитская лига».

2Ирония заключена в том, что в отношении некоторых таких знаковых ливанских политиков можно сказать, что они являются символами неопределенности своей определенной политической линии.

220