Материал: conflictsxxi-2015

ить какое-то государство»1. Нельзя не согласиться с выводами ученого, из которых следует: широкомасштабный хаос и насилие в Ираке, как впрочем, и в некоторых других странах, в отношении которых были предприняты интервенции – это прямой результат гуманитарного вторжения США.

В этом контексте балканизация многих современных национальных государств, в том числе на Ближнем Востоке, выглядит далеко не как объективный и закономерный процесс, возникновение и развитие которого обусловлено историческими или географическими обстоятельствами, но и как способ трансформации и интеграции того или иного политического пространства в новый глобальный миропорядок. Действительно, конец национального государства и создание глобальной цивилизации – ключевые неконсервативные идеи, лежащие в основе американской политики построения нового мирового порядка. Из этого вытекают основные приоритеты политики национально-государственного строительства США в мировом масштабе: глобальное распространение либеральной демократии; учреждение всемирных институтов управления; создание глобального управления организованным насилием и конфликтами; формирование единого мирового рынка и финансовой системы.

Процесс «балканизации» Ирака имеет все основные черты вышеупомянутой модели и отражает две ипостаси политики США в Ираке: разрушение старого и создание нового политического пространства. Процесс этот условно можно разделить на два основных этапа: с 1991 г. по 2003 и с 2004 до 2015 г. Первый этап начался с того, что Соединенные Штаты призвали курдскую и шиитскую оппозиции осуществить в Ираке «цветную революцию». Восстанием 1991 г. была инициирована начальная стадия распада Ирака: был утрачен контроль над всеми северными районами страны с преимущественно курдским населением, а на юго-востоке противостояние властей с шиитской оппозицией приобрело форму гражданской войны. Следующим шагом стало установление режима санкций против Ирака с 1991 по 2003 г. Санкции обесточили

1 Фукуяма Ф. Строительство государств: пособие для начинающих // Россия в глобальной политике. № 3, 2004. URL: http://www.globalaffairs.ru/number/n_3233.

251

страну, обусловили паралич политической власти, привели к коллапсу экономики, нанесли сильнейший удар по продовольственной безопасности. Кроме того возник острый дефицит медикаментов и лекарств, из-за чего от заболеваний и инфекций умерло множество детей и взрослых. Десятилетний период международной изоляции Ирака разрушительным образом сказался на его военнопромышленном комплексе, который полностью зависел от поставок вооружения из-за рубежа. Другими словами, санкции и антигосударственная деятельность вооруженной оппозиции подготовили Ирак к следующему этапу «балканизации» – международной гуманитарной интервенции 2003 г. Она-то и привела к дальнейшей дефрагментации Ирака.

Страна вступила в эпоху стремительных и глубоких трансформационных процессов. Произошедшие в последнее десятилетие кардинальные изменения затронули весь общественный организм, запустили механизмы, которые на многие годы вперед будут определять основные векторы политического, социального и экономического развития иракского общества. Несмотря на чрезвычайную краткость, этот отрезок времени, тем не менее, имеет большое историческое значение, так как в эти годы были созданы судьбоносные предпосылки, связанные с дальнейшей дестабилизацией и дезинтеграцией страны, стремительной деструкцией ее политического пространства, исчезновением прежних и появлением новых политических сил и центров.

В настоящее время фактически завершается распад некогда богатейшего и крупнейшего национального государства ближневосточного региона, в то время как иракское общество окончательно затянуло в воронку тяжелейшего внутригосударственного конфликта. Любопытным представляется в этой связи наблюдение за процессом «балканизации» американского социолога Рэндалла Коллинза: «В соответствии с моделью “балканизации” геополитическое развитие стремится к упадку: государство терпит крах, престиж доминирующей этнической группы невысок; направлением массовой мобилизации становится этнический сепаратизм, а не ассимиляция. В этом случае, доминирующая этническая группа ста-

252

новится не только непривлекательной, но и превращается в отрицательную точку соотнесения»1.

Питательной средой развития иракского конфликта является политическое насилие, формы которого варьируются: от единичных убийств известных представителей политической и духовной элиты к государственному террору силовых структур, к устоявшейся террористической практике пришлых джихадистов, к партизанской войне вооруженной оппозиции (повстанцы). В стране одновременно идет несколько войн и конфликтов, разрушающих ее национальное единство и территориальную целостность. Массовые убийства гражданского населения, санкционированные правительством репрессии, бессудные казни, индустрия похищений и рост террористической активности стали неотъемлемыми спутниками иракской действительности. Специфика иракского конфликта заключается в том, что он, с одной стороны, имеет сложную структуру, а с другой – проходит в условиях внешней экспансии США и группировки ИГИЛ, которые, будучи агрессорами, одновременно являются активными участниками вооруженного противостояния. Таким образом, непосредственными участниками конфликта выступают правительственные войска, антисистемная вооруженная оппозиция, кланово-племенные ополчения провинции Аль-Анбар, войска автономной курдской области, группировка ИГИЛ, вооруженные силы США и отряды международной антиисламистской коалиции. То есть на сегодняшний день конфликт имеет как минимум шестистороннюю структуру. Вместе с тем увеличивается число косвенных участников конфликта. Из этого следует, что проблема «балканизации» Ирака носит не только локальнорегиональный, но и глобальный характер.

На характер и динамику конфликта значительное воздействие оказывают как внутренние, так и внешние факторы.

1 Коллинз Р. «Балканизация» или «американизация»: геополитическая теория этнических изменений (Collins R. «Balkanization» or «Americanization»: A geopolitical theory of ethnic change. In: R. Collins. Macrohistory: Essays in sociology of the long run. Stanford: Stanford UP, 1999. P. 70–109) // Логос, 2005, № 1 (46). С. 48.

253

Политика США в Ираке:

механика силовой трансформации общества

Толчком к масштабным переменам и изменениям в стране стала американская интервенция в 2003 г., которая привела к прерыванию естественного хода национально-государственного развития Ирака, способствуя разрушению как его политической инфраструктуры, так и единства его общенационального правового и духовного пространства. Она обусловила кризис внутренней безопасности иракского государства, спровоцировав эскалацию политического насилия и поставив иракское общество на грань конфессионального и этнического раскола.

Анализ политики американской администрации в Ираке показывает, что она имела внутреннюю логику и системность. Согласованность и последовательность действий прослеживались во всех проектах и мероприятиях. В частности, политика США включала широкий спектр задач, предполагавших, прежде всего, трансформацию межэтнического и межобщинного пространства страны путем искусственного формирования внутригосударственных территориальных сообществ по этноконфессиональному признаку, которые должны были войти в состав иракской федерации. Изначально планировалось создание трех автономных образований: шиитского, суннитского и курдского.

Как правило, во всех трех вновь создаваемых образованиях выстраивалась новая искусственная система сдержек и противовесов на основе распределения основных властных полномочий и сфер влияния между двумя противоборствующими политическими силами. Это, с одной стороны, накладывало определенные ограничения на усиление обеих групп, а с другой – не позволяло им монополизировать властную сферу. Так, в иракском Курдистане властная вертикаль была поделена, главным образом, между кланом Барзани и кланом Талабани. В Багдаде и в прилегающих к нему шиитских провинциях властные полномочия были разделены между шиитами иранского происхождения и проиранскими озерными арабами. В так называемом суннитском треугольнике власть также оказалась поделена между двумя местными силами: кланами проправительственных суннитских племен и родственными саудитам

254

кланами опять же суннитских племен, но поддерживающих «АльКаиду».

Вдвух из трех федеративных образованиях в качестве первого шага проводилась легализация кланово-племенных ополчений сил антибаасистской оппозиции и интеграция их в новые иракские структуры безопасности. Это был проект под названием «Стратегия реинтеграции и реорганизации иракских милиций». Суть проекта заключалась в том, что из членов курдских и шиитских военизированных организаций были сформированы новые спецподразделения, прошедшие в американских учебных центрах специальную подготовку и предназначенные в том числе для ведения разве- дывательно-диверсионных операций в рамках реализации задач контрповстанческой стратегии. В Курдистане это пешмерга, Багдаде и южных провинциях – военизированная организация «Бригады Бадра» (Высший совет исламской революции в Ираке) и боевики «Армии Махди».

Всуннитском треугольнике (провинция Аль-Анбар), где ситуация была несколько иная, в рамках процесса создания нового автономного образования американцами был запущен проект «Сахва». Задачи проекта: легализация и интегрирование клановоплеменных ополчений местных суннитских племен во властную вертикаль и силовые структуры вновь создаваемого территориального образования; мобилизация племен для борьбы с группировкой ИГИЛ. Парадокс проекта «Сахва» состоял в том, что в итоге в структуры безопасности провинции были интегрированы две противоборствующие местные силы: милиции проправительственных племен и боевые ополчения родственных саудитам племен, поддерживающих группировку ИГИЛ. Другими словами, пришлые джихадисты, слившиеся с племенными ополчениями некоторых туземных племен, получили официальный статус и возможность легализоваться. Так в провинции между племенами и исламистами началась война, закончившаяся, как известно, победой группировки ИГИЛ.

Надо отметить, что в американском проекте «Сахва» есть своя внутренняя логика. К 2011 г., когда в Сирии начались протестные выступления, граничащая с Сирией иракская провинция Аль-Анбар (равная по площади одной трети страны) на 70–80% уже контроли-

255