Материал: conflictsxxi-2015

женностью участников, представлявших все слои общества из разных регионов, собравшихся впервые вместе на городских площадях. Ни провокации, ни расстрелы безоружных манифестантов не смогли поколебать революционную молодежь ни в лозунгах борьбы, ни в избранных изначально ее формах.

Побудительной причиной революции послужил кризис власти и нежелание народа дальше терпеть лишения и страдания из-за утратившего доверия милитаризованного авторитарного и коррумпированного режима, правившего более 30 лет.

Настроения в йеменском обществе определялись широкоизвестными индикаторами неблагополучия в стране, такими как: безработица свыше 30% трудоспособного населения, нищета более 40%; господство габвали и урфа в бюрократических структурах, «приватизированных» властными группировками конфликтующих между собой кланов; парламентский кризис и разрыв отношений между партией власти и оппозиционным блоком «Муштарак» весной 2009 г. и отмена выборов; непрерывное образование новых очагов конфликтов по всей стране и неудовлетворительная роль властей в их разрешении; растущая ставка режима на использование силы против оппозиции; подмена системы государственного судопроизводства кризисными (чрезвычайными) методами правления в целых регионах; внешнеполитический курс, принесший национальный суверенитет республики в жертву корыстным интересам правящих элит.

Ситуация, когда «верхи не могут, а низы не хотят», выразилась в требованиях отставки президента и возвращения страны в демократическое конституционное русло, декларируемое с 1990 г. – времени образования Йеменской республики. Манифестанты в крупных городах Севера часто несли портреты президента ЙАР Ибрагима аль-Хамди (1974–1977 гг.), демонстрируя тем самым свое возмущение политикой трибализации государственного аппарата управления, применявшейся все тридцать лет правление Салеха. С именем аль-Хамди, установившего жесткий контроль над деятельностью шейхов во властном аппарате, был связан самый успешный период социально-экономического развития ЙАР.

Жажда перемен (тагъйир) вывела на улицы городов миллионы людей. Восставшие с поразительной четкостью формулировали

306

лозунги борьбы, требовали демонтажа существующего режима и перехода к институализированному государству, основанному на современных гражданских формах правления (даулят маданийя хадиса) и разделении властей.

Главными центрами событий начальной фазы революции (февраль-май 2011 г.) стали крупнейшие города Севера (Сана и Таиз) и Юга (Аден и Мукалла). Однако революция на Юге спустя два месяца с начала событий уже слилась с общей борьбой «Хирака», тон в которой задавал лозунг признания права на самоопределение Юга. Курс лидеров «Хирака» на обособление борьбы Юга от политического катаклизма на Севере сохранился на всех последующих фазах кризиса и в конце концов привел к реальному разделению всего процесса на два самостоятельных потока.

Глубокие метаморфозы ожидали революционный процесс также и на Севере. Лидеры «Ислаха» делали ставку на салафитскую молодежь, мобилизуя ее на лидерство в восстании с использованием исламистской риторики. Партия ЙСП, напротив, побуждала демонстрантов к борьбе за утверждение светских принципов строительства государства и укрепление механизмов гарантий прав и свобод граждан. Лидеры молодежного протестного движения, видя усиливающийся разброд в рядах блока «Муштарак», начали искать альтернативные способы консолидации рядов восстания. В стране наблюдался небывалый всплеск политического творчества, который выразился почти в удвоении числа зарегистрированных партий за период 2011–2013 гг. (из 38 партий, зарегистрированных с момента принятия закона о многопартийности в 1990 г., 16 появилось за эти три года). Столкнувшись с усиливающейся конкуренцией на оппозиционном фланге, партии в составе блока «Муштарак» перешли к тактике маскировки усилившихся внутренних противоречий и борьбы за лидерство друг с другом демонстрацией солидарности в главном – требованиях отставки президента и глубокой реформы всего режима, позиционируя свой блок в роли ядра, представляющего весь спектр революции. В марте 2011 г. начала работу международная посредническая миссия во главе с Генеральным секретарем ССАГЗ, которая уже в апреле 2011 г. разработала план урегулирования политического кризиса в Йемене. Посредники сосредоточились на заключении политической сделки между Салехом и

307

блоком «Муштарак», в котором «Ислаху», как давнему партнеру КСА, была заранее уготована ведущая роль в руководстве транзицией.

Революционная молодежь осудила формат и условия международного плана мирного урегулирования политического кризиса в Йемене и заняла «сторожевую» (по отношению к иностранной посреднической миссии) позицию. Увод костяка йеменской революции на второй план и выход на авансцену старых политических акторов (вместе со всеми застарелыми конфликтами) составлял важный «побочный эффект» Инициативы ССАГЗ, отказавшейся признать происходившие в Йемене события революцией. Но все равно «дыхание» революции продолжало оказывать колоссальное влияние на ход транзиции. Многие участники мирного восстания оставались круглосуточно на площадях целый год (до февраля 2012 г. – момента официальной отставки Салеха), а по прошествии четырех лет сочли свою революцию «украденной», выразив при этом готовность к возобновлению борьбы в любой подходящий момент. «Бархатная революция» в Йемене оказалась с железным стержнем. Ее влияние на дух и содержание итоговых документов, принятых Всеобщим Национальным Диалогом (ВНД), продолжавшимся десять месяцев до конца января 2014 г. с участием большинства конфликтующих сторон, нельзя переоценить.

Однако перенос эпицентра событий в сферу противостояния клана Салеха и клана шейха аль-Ахмар не остался без тяжелых последствий для развития политического процесса в Йемене. Прошедшие в Сане в июле-августе 2011 г. «проахмаровская» и «просалеховская» племенные конференции с участием сотен шейхов племен со всей очевидностью показали, что «Ислах» вместе с кланом шейхов аль-Ахмар, равно как ВНК и сам президент Салех, не пользовались неоспоримым влиянием на племена, настроенные критически по отношению к обеим враждующим властным группировкам. Но объективно итоги племенных конференций усилили позиции клана Салеха и повлияли на изменение характера йеменского кризиса. Политизация племен быстро привела к нарастанию противоречий между центром и периферией (в которых сепаратизм Юга перестал служить уникальным примером угрозы распада государства, а число претендующих на автономность регионов росло), а

308

также к расслоению протестного движения на «городскую» и «племенную» составляющие. Джинн был выпущен из бутылки.

Международный план урегулирования кризиса в Йемене, вступивший в силу 23 ноября 2011 г., вошел в литературу под названием «Инициативы ССАГЗ», хотя к разработке проекта уже на ранних стадиях примкнули США, Великобритания, а затем и многие другие страны и международные организации. К реализации проекта приступили «Клуб друзей Йемена» под председательством Великобритании и КСА (в него вошло более 30 мировых держав), «миссия десяти послов», работающих в Сане с участием всех постоянных членов СБ ООН, несколько органов ЕС, специальный посол ООН в ранге помощника Генерального секретаря ООН Джамаль Беномар и сам постоянно действующий орган ООН, отвечающий за поддержание международного мира и безопасности – СБ ООН. Многие страны принимали участие и в оказании финансовой поддержки этому уникальному международному проекту.

Инициатива ССАГЗ предусматривала двухэтапное разрешение кризиса: 1) досрочную отставку Салеха в обмен на предоставление всей его команде судебного иммунитета с синхронным избранием на его место бывшего вице-президента Абдураббо Мансура Хади; 2) проведение инклюзивного «Всеобщего Национального Диалога» (ВНД) для мирного разрешения всех конфликтов внутри страны и выработки согласованного пакета реформ. Целью плана было достижение национального примирения с непременным сохранением территориальной целостности государства. Второй этап должен был завершиться референдумом по принятию новой конституции страны и всеобщими выборами всех органов власти обновленного государства. Завершение процедур, предусмотренных Инициативой, было сначала запланировано на 2014 г., а затем – на 2015 г. Подписание документа состоялось в Эр-Рияде в присутствии большого числа иностранных гостей и короля Саудовской Аравии.

Но ни резолюция СБ ООН1 в поддержку этого плана, ни сам факт подписания Инициативы не остановили жесткую критику его принципиальных положений со стороны йеменской оппозиции.

1 Резолюция СБ ООН S/RES/2014 (2011), Security Council Distr.: General 21 October 2011.

309

Критика вращалась вокруг таких проблем, как наделение Салеха судебным иммунитетом и сохранение за ним 50%-ной доли в переходном правительстве, продление полномочий давно просроченного парламента (избранного в 2003 г.). Салех к тому же сохранил пост председателя партии ВНК, контролировавшей парламент и госаппарат, а главное – влияние в силовых структурах, попрежнему находившихся под командованием близких родственников президента. Некоторые ведущие йеменские акторы (такие как ДХ и «Хирак») рассматривали Инициативу как продолжение политики ее авторов и кураторов в Йемене, которая была уже хорошо известна. И хотя Инициатива предусматривала максимальное расширение круга участников по мере продвижения процесса урегулирования, их статус и возможность влиять на всю процедуру оставались под вопросом из-за заданных заранее ограничителей, не допускавших, в частности, признания законности требований «Хирака» о праве народа юга на самоопределение. В целом Инициатива была воспринята в обществе как «спасательный круг» для президента Салеха.

План был запущен сразу же после его подписания, оставив открытыми все спорные и нерешенные вопросы. В декабре 2011 г. в Йемене появилось «правительство согласия» под председательством Мухаммада Басиндвы, сформированное на основе паритетного участия в нем партии Салеха и оппозиции в соответствии с заранее заданными квотами. Принцип «тяни-толкай» и объективные ограничители финансового и политического характера, заложенные в его фундамент, поставили такое правительство на «короткий поводок» внешних доноров процесса урегулирования. Следующим контрольным пунктом «дорожной карты» была отставка Салеха с поста президента и выборы заранее согласованного кандидата на этот пост – «переходного президента», вступившего в должность в феврале 2012 г. На этом первый этап плана благополучно завершился. Но отставка Салеха не успокоила оппозицию. От нового президента Абдураббо Мансура Хади ждали подтверждения его способности выйти из тени своего бывшего руководителя, чьим заместителем он пребывал целые 17 лет. Его сильными сторонами считалась принадлежность к кадровым военным, а также южное происхождение (из провинции Абъян), которое могло встретить благоприят-

310