С самого начала фотография как социальная практика управляла (и управлялась) технологическими достижениями. Сейчас мощные цифровые технологии действительно изменили некоторые из основных особенностей (в том числе смысловых) семейного фотографического изображения.
Так, стоит подчеркнуть, что с изобретением и распространением простых аналоговых камер типа Kodak стало возможно снимать фотографии не только в редких, даже торжественных случаях, но и в неформальных, повседневных ситуациях. Другие радикальные изменения произошли после появления цифровой фотографии: стали по-другому снимать и управлять семейными фотографиями (Harrison, 2004). Теперь людям часто приходится иметь тысячи снимков «повседневной жизни», хранящихся на компьютерах и организованных в виртуальных альбомах. В данном случае мы говорим о переходе от редких, более «праздничных» семейных портретов к вездесущим и, возможно, более «демократичным» изображениям различных аспектов семейной жизни.
Кроме этого, новые технологические возможности и изменения повлияли на восприятие зрителем фотографии, особенно таких ее аспектов как достоверность и статус свидетеля «реальных событий».
Помимо того, что возможность технологического изменения содержания фотографии становится все более доступной, фотограф теперь может не ограничиваться лишь парой снимков, а сделать много так называемых «версий реальности», а также проверить и согласовать «результаты» с участниками фотографий, или удалить нежелательные изображения. В настоящее время создание семейных фотографий становится скорее групповым переговорным процессом, в результате которого фотограф теряет часть своего контроля.
Хотя многие журналисты, документалисты и ученые всегда высказывали озабоченность по поводу возможного влияния цифровых технологий на достоверность изображений (Mitchell, 1992), эти дискуссии в значительной степени обошли практику созданий семейных фотографий.
Семейная фотография всегда поддерживала довольно свободную связь с «Истиной» и всегда предоставляла очень избирательный или высоко нормативный взгляд на семейную жизнь. Семейные фотографии никогда не были объективными записями о жизни во всех ее проявлениях. Селективность и различные «манипуляции» были нормой еще с самого начала изобретения съемки в девятнадцатом веке. Существовали студийные фоны, реквизит. Фотограф выбирал моменты и предметы, а затем мог прибегать к таким инструментам как кадрирование, обрезка, ретуширование и даже фотомонтаж. Современные семейные фотографы и даже любители также могут использовать множество интересных, в первую очередь постпроизводственных, возможностей для обработки фотографий, что может облегчить им задачу«построения»желаемого прошлого с помощью снимков.
Тем не менее, ценность семейных фотографий для социального исследователя заключается не в том, чтобы они были «правдивыми изображениями семейной жизни», а в том, что они были выборочно «собраны вместе», а также в их уникальной способности визуализировать ценности отдельно взятой семьи.
При этом, следует отметить, что изменения изображения не обязательно являются преднамеренными актами обмана. В некотором смысле их лучше назвать «самообманами», то, во что людям нравится верить, их мечтаниями и стремлениями. Опять же, это может быть более показательным для исследователя, чем так называемые «объективные» записи жизненных событий. Впрочем, даже новое digital изображение очень хорошо согласуется с основными функциями семейной фотографии как социального института.
Наблюдения за семейными веб-сайтами показывают, что цифровая семейная фотография по-прежнему фокусируется прежде всего на демонстрации семейных связей и на воспроизведении основных ценностей семейной жизни, которые транслируются не только родственникам, друзьям и знакомым, но и потенциальным членам семьи (например, кандидатам на вступление в брак). Можно говорить о том, что семейная фотография без особых усилий подстроилась под эпоху цифровых технологий.
Говоря конкретнее о процессе создания семейных фотографий, стоит подчеркнуть, что матери больше, чем отцы включены в практику организации семейных снимков (Janning and Scalise, 2015). Они тратят больше энергии и своих эмоциональных ресурсов, беря на себя ответственность фотографировать, сортировать фотографии, создавать семейные альбомы и т.д. Под понятия семейных фото попадают как снимки с официальных семейных мероприятий и досуга, так и портретные фотосессии отдельных членов семьи, например, детей. Кроме этого, матери берут на себя дополнительную эмоциональную нагрузку: именно они в дальнейшем «распространяют» семейные снимки (это поддерживает семейные связи).
Все вышеперечисленные составляющие семейной фотографии как культурного феномена очень важны. Так, Дюран и его коллеги (Durrant, 2009) утверждали, что форма представления фотографии является неотъемлемой частью построения смысла вокруг нее. «Женское» желание представить фотографии определенным образом (фотомонтаж, сортировка, создание альбомов с определенной выборкой и последовательностью фото, устные комментарии) как раз является попыткой контролировать значение и смыслы демонстрируемых фотографий.
Исследование Дженнинг и Скалис показывает, что как реальная, так и виртуальная демонстрация семейных фотографий является стрессовой для женщин ситуацией. Многие женщины считают, что, будучи оцененными окружающими, они в итоге не будут соответствовать идеальной «версии материнства». Отцы, безусловно, тоже вовлечены в эту практику, но они не оценивают свою «отцовскую успешность» с точки зрения того, удается ли им делать красивые семейные фотографии, отбирать их и делиться ими с другими.
Таким образом, процесс делания фотографий, составления альбома, выбора определенных изображений, организации их в определенном порядке и их подключения к устному описанию стала распространённой практикой, целью которой является в том числе является укрепление и распространение семейных ценностей.
Стоит отметить, что женщины, в особенности матери, наиболее включены в практику сохранения семейных воспоминаний в виде фотографий и альбомов. Главная причина - желание поддержать родственные связи и «защитить» семейную идентичность.
Так, съемка, организация и совместное использование семейных фотографий становятся не только частью «технологического проекта», но и частью «эмоционального проекта», целью которого является создание определенного образа семьи, часто соответствующего социальным идеалам.
1.3 Детские образы в социальных медиа: феномен шерентинга
В эпоху развитых цифровых технологий общей тенденцией среди многих родителей является шерентинг (от англ. to share -- делиться и parenting -- родительство). В таких социальных сетях, как Facebook, Instagram и других родители активно и подробно рассказывают о жизни своих детей и о своих чувствах к ним.
Если раньше родители скорее создавали семейные альбомы и показывали их близким друзьям или родственникам, то сейчас социальные медиа дали им инструмент делиться личными фотографиями буквально со всем миром. Кроме того, если в доцифровую эпоху родители делали фотографии своих детей преимущественно по особым случаям (дни рождения, поездки, спортивные соревнования и другие конкурсы и т.д.), то в настоящее время родители, занимающиеся шерентингом, документируют буквально каждый шаг своего ребенка.
По данным исследования, проведенного благотворительной организацией The Parent Zone, среднестатистический современный родитель, пользующийся соцсетями, делится с фолловерами одной тысячей снимков своего ребенка с рождения до момента, когда ему исполнится пять лет. Соответственно, у многих детей появляется множество фотографий и других документаций о своей жизни в социальных сетях часто еще до того, как они смогут начать ходить. В некоторых исследованиях число родителей, которые публикуют фотографии своих детей в Facebook, достигает 98% (Bartholomew and al., 2012).
Термин «овершерентинг», который представляет собой комбинацию терминов «oversharing» и «parenting», впервые был использован в мае 2012 года Стивеном Леккартом, публицистом Wall Street Journal. Если сам по себе «шерентинг» означает онлайн-документировованиепроцесса взросления ребенка в соцсетях, то термин «овершерентинг» подчеркивает чрезмерность и даже некоторый «экстремистский» характер данного документирования (Cassidy, 2012).
С тех пор, как термин был введен, он оказался в центре внимания ряда статей известных американских журналов и стал одним из «слов дня» по версии журнала Times в феврале 2013 года (Steinmetz, 2013).
Популярность шерентинга, как ни странно, привела к обратному эффекту - анти-шерентингу. В Интернете начали появляться сайты и приложения, которые блокируют детские фотографии.
Так, в 2013 году житель Нью-Йорка Крис Бейкер, утомившийся от созерцания чужих детей, создал веб-инструмент Unbaby.me, позволяющий скрывать детские снимки в социальных сетях. Со временем Unbaby.me вырос в более масштабную компьютерную программу getrather.com. На сайте с сообщается, что скачивание программы уже помогло пользователям не увидеть 3,3 миллиона нежеланных детских фотографий.
Другие противники шерентинга создали блог Shut The F-- Up, Parents. «Когда-то ты был забавным. А теперь у тебя ребенок», -- информирует каждого посетителя девиз сайта. Веб-ресурс ставит своей целью объяснить родителям, какой информацией о своих детях стоит делиться в соцсетях, а какую лучше оставить при себе.
Тем не менее, несмотря на возможную чрезмерную агрессию противников шерентинга, их раздражение или опасения не беспочвенны. Дело в том, что занимаясь шерентингом, родители рассказывают определенным образом о своих детях и тем самым заранее конструируют их digital идентичность, состоящую в итоге из набора фотографий, видео и комментариев.
Подобное создание идентичности может стать реальной проблемой для детей, особенно когда они достигают подросткового возраста. Поскольку у этих детей уже есть онлайн-идентичности, созданные их родителями, они могут столкнуться с трудностями при формировании своих собственных идентичностей (Smith, 2013). Также самооценка детей может пострадать от негативных комментариев под их фотографиями (Jones, 2013). А подросшие дети могут столкнуться с буллингом в школе.
Так, результаты национального опроса, проведенного детской больницей C.S. Mott по вопросам здоровья детей, показали что 27% родителей делятся неуместной визуальной или текстовой информацией, которая могла бы смутить ребенка (а еще 51% родителей предоставляют в соцсетях личную информацию, которая могла бы идентифицировать местоположение ребенка).
Другое исследование среди родителей детей от 6 до 17 лет было проведено организацией «Hart Research Associates» совместно Институтом «Семейной Онлайн Безопасности» (FOSI). Согласно их докладу под названием «Родители, конфиденциальность и использование технологий», около 20% родителей делится в своих соцсетях информацией, которая расценивается ребенком как стыдная или унизительная. Более того, один из десяти детей попросил своего родителя удалить определенную информацию о нем, опубликованную в соцсетях.
Более того, публикация «стыдного» контента может привести и к трагическим последствиям. Так, Изабель Лаксамана, 13-летняя девочка, покончила жизнь самоубийством после того, как ее отец выложил в Facebook видеоролик, в котором он отрезал девочке волосы в качестве наказания за проступок (Golgowski, 2015). Такие публичные наказания и оскорбления могут нанести не только невосполнимый ущерб психике ребенка, но и привести к селф-харму или даже довести до самоубийства.
Кроме этого, овер-шерентинг детях привел к феномену «цифрового похищения», заключающемуся в том, что некоторые детские фотографии могут быть присвоены другими людьми, выдающих чужих детей за своих собственных (O'Neill, 2015).Другие исследования показали, что миллионы детских фотографий в конечном итоге могут оказаться на педофилических сайтах (Richards, 2015).Этому способствует также «техника хэштэга», которая позволяет распределять фотографии в социальных сетях в обособленные рубрики.
Кроме этого, ведутся дискуссии относительно того, нарушают ли родители право на неприкосновенность частной жизни своих детей (Wayne, 2016). Существует риск, что незнакомцы (среди которых могут быть люди с плохими намерениями) могут, изучив Facebook или Instagram родителя, узнать имя его ребенка, школу, день рождения и друзей. Так, некоторые страны (например, Франция и Италия) пытаются отстоять право на приватность и «разрешают»«взрослым» детям предъявлять иск своим родителям за подобные нарушения (Chazan, 2016).
Шерентинг также осуждается в средствах массовой информации как эксплуататорский, нарциссический или наивный вид онлайн-активности родителей (Webb, 2013).
Тем не менее, шерентинг продолжает существовать и развиваться. Так, некоторые исследователи объясняют данную тенденцию тем, что данный тип родительской активности в соцсетях помогает разнообразить представления о воспитании детей, более достоверно описывает разные аспекты сложного процесса материнства и дает родителям поддержку (Pederson & Lupton).
Эксперты также заметили, что современные люди больше, чем когда-либо, озабочены правильностью воспитания потомства. Многочисленные системы воспитания, курсы для молодых родителей и пр. ставят в тупик современных мам и пап, которые теперь постоянно нуждаются в ответе на вопрос: «Все ли правильно я делаю?». Онлайн-демонстрация разных моментов родительства - это подсознательное желание получить одобрение от окружающих, и каждый лайк расценивается как одобрительный кивок.
К тому же, если говорить о позитивных аспектах шерентинга, то стоит отметить, что за счет растущего визуального присутствия детей в соцсетях они перестают быть невидимой и «безголосой» частью населения. Например, в Instagram (приложение для обмена фотографиями в Интернете, в котором сообщество из более чем 300 миллионов человек делится 60 миллионами фотографий в день) можно найти более 20 миллионов фотографий детей под хэштегом children.