– Ты урождённый магл?– Полукровка, сэр. Отец магл, мать колдунья.– Что с твоими родителями?– Моя мать умерла сразу после моего рождения, сэр. В приюте мне говорили, что она только успела дать мне имя – Том – в честь отца, Нарволо – в честь деда.Диппет сочувственно вздохнул.– Принимая во внимание особые обстоятельства, можно было бы пойти тебе навстречу, но в школе сейчас такая ситуация…– Вы имеете в виду нападения, сэр? – спросил Реддл, и у Гарри сильно забилось сердце – он придвинулся ближе, боясь что-то пропустить.– Именно, – ответил директор. – Мой милый мальчик, ты должен понять, сколь неразумно было бы позволить тебе остаться в замке после окончания семестра – особенно в свете последней трагедии… смерти этой несчастной девочки… Тебе будет гораздо безопаснее далеко отсюда, в твоём приюте. В Министерстве магии идёт разговор о закрытии школы. Ведь мы пока, увы, ни на йоту не приблизились к установлению… причины этих неприятностей…Глаза у Реддла расширились.– Сэр… Но если этот человек будет схвачен… Если всё это прекратится…– Что ты хочешь сказать? – Голос у Диппета сорвался на фальцет, директор подскочил в кресле. – Реддл, тебе что-то известно об этих нападениях?– Нет, сэр, – поспешно отозвался Реддл.Но Гарри было ясно: это «нет» точно того же свойства, что и «нет», сказанное им самим Дамблдору.Диппет, слегка растерянный, упал обратно в кресло:– Можешь идти, Том…Реддл соскользнул с высокого стула и вышел из комнаты. Гарри последовал за ним. Они спустились по винтовой лестнице и вышли в полутёмный коридор к гаргулье. Реддл остановился – было видно, что он о чём-то напряжённо размышляет: он покусывал губу, на лбу залегла морщина.Потом, словно придя к какому-то решению, Реддл бросился прочь. Гарри неслышно помчался вслед. По дороге им не встретилось ни одной живой души, и только в холле рослый волшебник с громадной копной рыжеватых волос и такой же бородой окликнул Реддла с мраморной лестницы:– Том, что это ты блуждаешь в такую поздноту?Гарри изумлённо уставился на него. Перед ним стоял не кто иной, как Дамблдор, только на пятьдесят лет моложе.– Я был у директора, сэр, – сказал Реддл.– Ладно, иди скорее спать. – Дамблдор кинул на него тот самый пронизывающий взгляд, который был так хорошо знаком Гарри. – Лучше сейчас не гулять по коридорам – с тех пор, как…Он тяжело вздохнул, пожелал Реддлу спокойной ночи и пошёл дальше. Том дождался, пока тот скрылся из виду, и со всей быстротой поспешил вниз, по каменным ступеням в подземные помещения. Гарри следовал за ним по пятам.
Но, увы! Реддл повёл его отнюдь не в хитроумно замаскированный проход или секретный тоннель, а в тот кабинет, где Снегг учил их варить зелья. Факелы не горели, Том прикрыл дверь, оставив узкую щёлку, и Гарри видел только его одного, неподвижно приникшего к двери и наблюдающего за коридором.Гарри показалось, что они стояли так чуть ли не час. Том Реддл всматривался в узкую щель, обратившись в каменное изваяние. И как раз тогда, когда Гарри совсем отчаялся и уже хотел поискать возможности возвратиться в настоящее, с той стороны двери послышались чьи-то шаги.Гарри отчётливо уловил, как человек миновал дверь, за которой они стояли. Реддл беззвучно, как тень, выскользнул в коридор и двинулся следом; Гарри на цыпочках – за ним, забыв о том, что уж его-то никак нельзя услышать.Минут пять они крались за таинственными шагами – пока Реддл вдруг не замер на месте и не повернул голову в направлении каких-то новых звуков. Совсем рядом, где-то за углом, раздался скрип отворяемой двери, и кто-то заговорил хриплым шёпотом:– Ну иди… Давай… Иди сюда, ко мне… Вот так… Теперь в коробку…Голос был явно знакомый.Реддл неожиданно вышел из-за угла. Гарри тоже сделал два-три шага и остановился сзади. Ему стал виден силуэт здоровенного парня, присевшего напротив открытой двери, у которой находился громадный ящик.– Добрый вечер, Рубеус, – громко произнёс Реддл.Великан захлопнул дверь и выпрямился.– Что ты делаешь здесь, внизу, Том?Реддл подступил ближе:– Всё кончено, Рубеус. Я всё о тебе расскажу. Ведь если нападения не прекратятся, школу закроют.– Ты это что…– Я думаю, ты никого не замышлял убить. Но из чудовища мирного домашнего зверька не сделаешь. Ты выпустил его просто для разминки, чтобы он немного побыл на свободе…– Он никогда никого не убивал! – закричал высокий парень, придавив спиной закрытую дверь. Из-за неё доносилось странное шуршание и пощёлкивание.– Слушай, Рубеус. – Реддл подошёл ближе. – Завтра приедут родители погибшей девочки. Самое меньшее, что Хогвартс может сделать для них, – убедить, что тварь, убившая их дочь, уничтожена…– Это не он убил! – загремел парень. Его голос громким эхом прокатился по тёмному коридору. – Он… нет, он никогда… он не может!– Отойди в сторону, – приказал Реддл, вытаскивая волшебную палочку.Заклинание осветило подземелье яркой вспышкой огня. Дверь за спиной верзилы распахнулась с такой силой, что его отбросило к противоположной стене. И глазам Гарри предстало чудовище, при виде которого Гарри вскрикнул, но, к счастью, беззвучно.
Огромное, приземистое, мохнатое тело, неразбериха бесчисленных чёрных ног, мерцание множества глаз и пара острых как бритвы жвал – не то скорпион, не то паук огромных размеров. Реддл снова поднял волшебную палочку, но опоздал. Спасаясь бегством, чудище перекатилось через него, пронеслось по коридору и пропало из глаз. Реддл с трудом поднялся на ноги, глядя ему вслед, опять взялся за палочку, но великан прыгнул на него, вырвал палочку и, швырнув Реддла на пол, дико заорал: «Не-е-е-т!»Происходящее закружилось в глазах Гарри, и сейчас же упала тьма, Гарри куда-то провалился и плашмя шлёпнулся к себе на постель в спальне гриффиндорской башни. Открытый дневник Реддла как ни в чём не бывало покоился у него на животе.Не успел Гарри отдышаться, дверь спальни отворилась и вошёл Рон.– Вот ты где, – сказал он. Гарри сидел на кровати. Он был весь в поту, и его била крупная дрожь.Рон встревоженно подошёл к нему:– Что с тобой?– Это был Хагрид, Рон. Хагрид открыл Тайную комнату пятьдесят лет назад.
Рон, Гарри и Гермиона давно знали, что Хагрид питает несчастное пристрастие к чудовищным, уродливым созданиям. В первый год их жизни в Хогвартсе он пытался вырастить дракона в своей маленькой лесной хижине, а уж его громадного трёхглавого пса, которого он нежно окрестил Пушок, они точно не скоро забудут. И Гарри был уверен: если ещё мальчишкой Хагрид услыхал легенду о чудовище, скрывающемся в замке, то бесстрашно полез бы куда угодно, лишь бы взглянуть на него хоть краешком глаза. А дальше… Возможно, ему стало совестно держать зверя в клетке, и он решил выпустить его, дать возможность поразмять бесчисленные ноги… Гарри даже вообразил себе, как тринадцатилетний Хагрид надевает на него ошейник с поводком. Но точно так же ему было ясно – Хагрид никогда, ни при каких обстоятельствах не мог бы никого убить.Гарри уже почти жалел, что проник в тайну дневника. Рон с Гермионой снова и снова требовали от него всех подробностей путешествия по закоулкам памяти Реддла – Гарри тошнило от бесконечных пересказов и разговоров, которые за ними следовали.– Реддл мог поймать не того человека, – утверждала Гермиона. – Возможно, был какой-то другой монстр, нападавший на людей.– Да сколько же тут, по-твоему, этих монстров? – хмуро спрашивал Рон.– Мы знаем, что Хагрида когда-то давно исключили из школы, – печально признавал Гарри. – И нападения после этого прекратились, иначе Реддл не получил бы особой награды…Рон подошёл к делу с другой стороны:– Реддл был тогда чем-то вроде Перси. Кто его просил доносить на Хагрида?– Но ведь чудище кого-то убило, – возразила Гермиона.– И школу могли бы закрыть. Реддлу пришлось бы возвращаться к маглам, в какой-то ужасный приют, – добавил Гарри. – У него есть одно оправдание – он хотел спасти школу.Рон подёргал себя за губу, потом нерешительно спросил:– Ты ведь встретил Хагрида в Лютном переулке, да?– Он покупал средство от плотоядных слизней, – поспешно ответил Гарри.Все трое замолчали. Молчали долго. Наконец Гермиона, запинаясь, высказала то, о чём они все сейчас думали:– Может, нам следует пойти и поговорить с самим Хагридом?– Радостная будет встреча, – хмыкнул Рон. – Привет, Хагрид, скажи-ка нам, ты в последнее время не напускал на школу никого ужасного и волосатого?
Порешили всё-таки ничего Хагриду не говорить, если только не будет нового нападения. И чем дольше не появлялся тот загадочный бестелесный голос, тем сильнее становилась надежда, что им никогда не придётся спрашивать Хагрида, почему его исключили из школы.Минуло уже почти четыре месяца с тех пор, как Джастин и Почти Безголовый Ник окаменели, и теперь чуть ли не все уверились, что злодей, кто бы он ни был, сгинул совсем и никогда больше в Хогвартс не явится. Пивзу окончательно наскучила песня «Гарри Поттер, ты злодей», а Эрни МакМиллан смягчился до такой степени, что как-то на травологии вполне вежливо попросил Гарри передать ему корзинку с прыгающими поганками. В марте несколько мандрагор закатили в теплице номер три шумную, безобразную вечеринку, чрезвычайно порадовав профессора Стебль.– Раз они стали лазать друг к другу в горшки, значит, они совсем созрели, – объяснила она Гарри. – И скоро мы сможем вернуть к жизни тех несчастных в больничном крыле.* * *На пасхальных каникулах второкурсникам подкинули новую тему для размышлений. Надо было выбрать предметы для третьего года обучения, к чему Гермиона отнеслась со всей серьёзностью.– От этого зависит наше будущее, – сказала она Рону и Гарри, когда они втроём принялись изучать список новых предметов, помечая их галочками.– Я бы хотел отказаться от зелий, – заметил Гарри.– Нельзя, – мрачно возразил Рон. – Все старые предметы остаются. – Если бы позволили что-нибудь выкинуть, я бы вычеркнул защиту от тёмных искусств.– Но это очень важный предмет! – возмутилась Гермиона.– Важный, если бы его преподавал не Локонс, – упёрся Рон. – Я у него ничему не научился. Нет, хотя научился – что будет, если выпустить на волю корнуэльских пикси.Невилл Долгопупс был завален письмами, содержащими противоречивые советы родных колдунов и колдуний, какие предметы больше всего пригодятся в жизни. Растерянный, сбитый с толку, он читал список предметов, высунув язык, и смущённо спрашивал окружающих, что труднее – кабалистика или изучение древних рун. Дин Томас, который, как и Гарри, вырос среди маглов, поступил просто: закрыв глаза, тыкал волшебной палочкой в список и помечал те предметы, на которые угодил. Гермиона ничьих советов не слушала, а взяла и записалась сразу на все новые курсы.Гарри представил себе, что сказали бы дядя Вернон и тётя Петунья, вздумай он обсудить с ними свою будущую карьеру волшебника, и горько усмехнулся. Правда, нельзя сказать, что он остался совсем без напутствия: Перси Уизли жаждал поделиться с кем-нибудь жизненным опытом.