Он указал на огромный палец стопы. Рядом с ним на полу лежал открытый маленький чёрный дневник – тот самый, что они нашли в туалете Плаксы Миртл. На миг Гарри изумился, увидев его, но сейчас его занимали более неотложные дела.– Помоги мне, Том. – Гарри снова поднял голову Джинни. – Давай унесём её отсюда. Василиск где-то здесь, не знаю где, но он может появиться в любую минуту. Пожалуйста, помоги…Реддл не шелохнулся. Гарри, напрягшись, с трудом поднял Джинни и потянулся за волшебной палочкой. Но её не было.– Ты не видел мою палочку?Он поднял глаза – Реддл по-прежнему наблюдал за ним, волшебная палочка Гарри вращалась в его бледных пальцах.– Спасибо, – сказал Гарри, протягивая за ней руку.Улыбка скривила углы рта Томаса Реддла. Он продолжал смотреть на Гарри, лениво крутя палочку.– Послушай, – под тяжестью Джинни у Гарри сводило руки, – надо скорее уходить отсюда! Появится василиск, и тогда…– Он не появится, если не позвать, – равнодушно бросил Реддл.Гарри опустил Джинни на пол, не в силах больше держать её.– Объясни, что происходит! И пожалуйста, верни мне волшебную палочку. Она может скоро понадобиться.Улыбка на лице Реддла стала шире.– Она тебе больше не понадобится.– Почему не понадобится?У Реддла едва заметно раздулись ноздри.– Я долго ждал этой минуты, Гарри Поттер. Возможности увидеть тебя. Поговорить с тобой.– Том, – Гарри начал терять терпение, – нет у нас этой возможности. Мы в Тайной комнате. Давай поговорим в другом месте.– Мы будем говорить именно здесь, – промолвил с той же улыбкой Реддл, пряча волшебную палочку в карман.Гарри растерянно смотрел на него. Творилось что-то неладное.– Что случилось с Джинни? – произнёс он медленно.– Интересный вопрос, – любезно ответил Реддл. – Но это длинная история. Причина её нынешнего состояния в том, что она открыла сердце и свои маленькие секреты некоему невидимому незнакомцу.– Ничего не понимаю! О чём ты?– Дневник, – пояснил Реддл. – Мой дневник. Малышка Джинни писала в нём много месяцев, поверяя мне свои ничтожные горести и печали: её дразнит брат, ей приходится носить поношенную мантию, учиться по старым учебникам. – Тут глаза Реддла сверкнули. – Как слаба её надежда понравиться знаменитому, прекрасному, великому Гарри Поттеру…За всю беседу Реддл ни разу не оторвал глаз от лица Гарри – они выражали какую-то странную алчность.
– Смертельная скука – выслушивать глупенькие излияния одиннадцатилетней девчонки, – продолжал он. – Но я был терпелив. Я отвечал, я проявлял сочувствие, я был добр. И Джинни полюбила меня: «Никто никогда не понимал меня так, как ты, Том… Я так рада, что у меня есть этот дневник и я могу ему довериться… Это всё равно что иметь друга, который всегда с тобой, неотлучно…»Реддл расхохотался леденящим хохотом, дико не соответствующим облику шестнадцатилетнего подростка. От его хохота у Гарри на голове зашевелились волосы.– Если уж я решил, Гарри, то непременно очарую того, кто мне нужен. Джинни изливала душу, а мне как раз её душа и была нужна. Я впитывал её глубинные страхи, самые потаённые секреты и наливался жизненными соками, становился крепче, сильнее. Моя мощь так выросла – куда там маленькой мисс Уизли. У меня накопилось столько энергии, что я начал обратное излияние – напитал мою маленькую подружку моими собственными секретами – секретами теперь уже моей души…– Какой-то бред! – У Гарри пересохло во рту.– Так ты ещё ничего не понял, Гарри Поттер? – вкрадчиво спросил Реддл. – Это ведь Джинни Уизли открыла Тайную комнату. Это она передушила школьных петухов и малевала на стенах угрожающие послания. Она натравила змею Слизерина на четырёх грязнокровок и на кошку этого сквиба.– Неправда, – прошептал Гарри.– Правда, – невозмутимо сказал Реддл. – Естественно, поначалу она не понимала, что делает. Ах, как это было забавно! Вот послушай её последнюю запись в дневнике. «Дорогой Том, – стал он читать вслух, поглядывая на искажённое ужасом лицо Гарри. – Мне кажется, что я теряю память. Вся моя мантия в петушиных перьях, а я понятия не имею, откуда они взялись. Дорогой Том, я не могу вспомнить, что делала в ночь на Хэллоуин. Тогда кто-то напал на кошку, а светящейся краской была перемазана я. Дорогой Том, Перси постоянно твердит, что я стала бледная и сама не своя. Думаю, он подозревает меня… Сегодня было ещё одно нападение, и я опять не помню, где была. Том, что мне делать? Мне кажется, что я схожу с ума… Похоже, это я нападаю на всех, Том!»Гарри так сжал кулаки, что ногти глубоко впились в ладони.– Дурашка Джинни очень нескоро усомнилась в своём дружке-дневнике. Но постепенно она стала что-то подозревать и попыталась избавиться от него. Тут-то ты и явился на сцену, Гарри. Ты нашёл мой дневник, и это был подарок судьбы. Из всех на свете людей нашёл его именно ты, человек, с которым мне так не терпелось встретиться…
– Почему же ты так желал встретиться со мной? – Гарри кипел от гнева, и ему стоило больших усилий говорить спокойно.– Ну, видишь ли, Джинни мне многое о тебе поведала – твою захватывающую историю. – Взгляд Реддла скользнул по шраму в виде молнии на лбу Гарри, и алчность в его лице усилилась. – Я захотел разузнать о тебе побольше, познакомиться с тобой. Чтобы приобрести твоё доверие, решил воочию показать тебе мой «легендарный» подвиг – разоблачение этого идиота Хагрида…– Хагрид – мой друг, – теперь голос Гарри задрожал. – Так, значит, ты возвёл на него напраслину, да? Я думал, что ты просто ошибся…Реддл вновь засмеялся своим рокочущим смехом.– Ведь только и было что моё слово против слова Хагрида. Но ты представь, как это выглядело для старины Армандо Диппета. С одной стороны, Том Реддл – бедный, но талантливый сирота, храбрый школьный староста, идеальный студент. С другой – здоровенный, всё путающий Хагрид (каждую неделю скандал!), который выращивает детёнышей вурдалака под кроватью, убегает в Запретный лес бороться с троллями… Но признаюсь, даже я был удивлён, как прекрасно сработал план. Я думал, ведь должен же кто-то сообразить, что Хагрид просто не может быть наследником Слизерина. У меня самого ушло пять долгих лет, чтобы раскопать всё о Тайной комнате, найти потайной вход… Как будто у Хагрида были мозги или особая волшебная сила! Кажется, только преподаватель трансфигурации Дамблдор не верил, что Хагрид виновен. Он уговорил Диппета оставить Хагрида в школе, выучить его на лесничего. Да, пожалуй, Дамблдор мог догадаться… Ему я никогда не нравился, как другим учителям…– Не сомневаюсь, Дамблдор видел тебя насквозь. – Гарри даже скрипнул зубами от злости.– Да, – кивнул Реддл. – После исключения Хагрида он устроил за мной настоящую слежку, – насмешливо заметил Риддл. – Я понимал: пока я в школе, небезопасно ещё раз открывать Комнату. Но и отступать так просто не собирался. Не хотел пустить на ветер годы, потраченные на её поиски. И я решил оставить дневник, хранящий на своих страницах меня самого – такого, каким я был в шестнадцать лет. Тогда при счастливом стечении обстоятельств я смог бы направить кого-нибудь по моим стопам и закончить великое дело Салазара Слизерина.– Но тебе не удалось его закончить, – сказал Гарри с торжеством. – Пока ещё никто не умер, даже кошка. Ещё два-три часа, и зелье из мандрагоры будет готово. И тогда все твои жертвы вернутся к жизни.
Однако Реддл ничуть не смутился.– Как, разве я не сказал, что убийство грязнокровок потеряло для меня смысл? Уже много месяцев моя новая цель – ты.Гарри посмотрел на него с изумлением.– Представь себе мою злость, когда в дневнике снова стала писать Джинни. Она увидела дневник у тебя – понимаешь? – и затряслась от страха. Что, если ты догадаешься, как он действует, и я выдам тебе все её секреты? Или ещё хуже – открою тебе, кто передушил петухов? Эта дурочка дождалась, пока у вас в спальне никого не будет, и выкрала дневник. Но я уже знал, что делать. Было ясно, что ты в двух шагах от разгадки тайны наследника Слизерина. Из всего, что Джинни поведала о тебе, я понял: ты не остановишься ни перед чем, но тайну раскроешь, тем более что нападению подвергся твой друг. Джинни мне описала в красках, как вся школа гудела, обнаружив, что ты знаешь змеиный язык. Короче, я внушил Джинни написать на стене собственное прощание, а самой отправиться сюда вниз и стал тебя ждать. Она тут билась, брыкалась, кричала – словом страшно мне надоела. Но в ней уже маловато оставалось жизни – слишком много сил она вложила в дневник, то есть в меня, зато я благодаря этому смог покинуть его страницы… Я жду твоего появления с первой минуты, как мы с ней вошли сюда. Я знал, что ты придёшь. У меня к тебе много вопросов, Гарри Поттер…– Каких же? – Гарри по-прежнему с яростью сжимал кулаки.– Первый вопрос. – Реддл располагающе улыбнулся. – Как это вышло, что ребёнок, не обладавший особенными чарами, смог одолеть величайшего в мире волшебника? Как ты спасся, отделавшись только шрамом, а лорд Волан-де-Морт утратил всю свою мощь?В его алчущих глазах загорелись странные красные огоньки.– А почему это тебя так волнует? – тихо спросил Гарри. – Волан-де-Морт был несколько позже тебя…– Волан-де-Морт – это моё прошлое, настоящее и будущее, – произнёс с расстановкой Реддл.Он достал из кармана волшебную палочку Гарри и стал чертить ею в воздухе, написав три мерцающих слова:Том Нарволо РеддлЗатем взмахнул палочкой, и буквы его имени сами собой перестроились в другом порядке:лорд Волан-де-Морт– Теперь тебе всё понятно? – У Реддла даже сел слегка голос. – Я так называл себя ещё в Хогвартсе, естественно, лишь среди самых близких друзей. Я не собирался вечно носить имя этого ничтожества, моего магловского папочки. Я, в чьих жилах с материнской стороны течёт кровь великого Салазара Слизерина! Называться именем вульгарного магла, который отказался от меня ещё до моего рождения, обнаружив, что его жена, видите ли, колдунья? Ну уж нет! И я, Гарри, создал себе новое имя. Я знал: наступит день, и это имя будут бояться произносить все волшебники, потому что я стану самым великим магом мира!
Гарри ошалело смотрел на Реддла, на мальчика, осиротевшего сразу после рождения, который вырос, затем чтобы убить родителей Гарри. И наверное, ещё многих… В конце концов преодолев отвращение, он сумел выдавить из себя два слова:– Не стал.– Не стал? – рыкнул Реддл.– Не стал величайшим магом. – У Гарри перехватило дыхание. – Жаль тебя разочаровывать, но величайший маг мира Альбус Дамблдор. Все это знают. Да, ты развил в себе мощные магические силы, но их не хватило, чтобы справиться с Хогвартсом. Ещё тогда в школе Дамблдор видел тебя насквозь. И ты до сих пор боишься его. Потому и не смеешь выступить против него лицом к лицу.Улыбка сползла с лица Реддла, её сменил взгляд, полный ненависти.– Дамблдора выдворило из замка всего-навсего моё Воспоминание! – прохрипел он.– Не так далеко он ушёл, как ты думаешь, – возразил Гарри. Он сказал это наобум, чтобы только задеть Реддла, скорее желая, чем веря, что это правда.Реддл открыл было рот, но замер.Откуда-то донеслась музыка. Реддл оглядел пустынную комнату. Музыка становилась громче. Она была жуткой, потусторонней, от её звуков волосы на голове Гарри встали дыбом, а сердце словно выросло раза в два и ему стало тесно в грудной клетке. Когда звук достиг такой силы, что Гарри всем телом ощутил его колебания, с вершины ближайшей колонны рассыпались во все стороны огненные брызги. И неведомо откуда тяжело впорхнула под своды малиновая птица величиной с лебедя, поющая фантастическую песнь. У неё был сверкающий золотой хвост, длинный, как у павлина, и блестящие золотые лапы, которые сжимали какую-то ветошь.Секундой позже птица подлетела к Гарри, уронила ношу к его ногам, а сама опустилась на его плечо, сложив огромные крылья. Взглянув вверх, Гарри увидел острый золотой клюв и чёрные глаза-бусины.Птица умолкла. Она сидела неподвижно, Гарри щекой чувствовал её тепло. И с неприязнью смотрела на Реддла.– Феникс! – удивился Реддл.– Фоукс? – прошептал Гарри и почувствовал, как золотые когти нежно сжали ему плечо.– А это что? – Реддл присмотрелся к бесформенному куску фетра на полу. – Да ведь это старая Волшебная шляпа!Да, это была она. Грязная, латаная-перелатаная Шляпа лежала у ног Гарри.Реддл опять залился своим диким смехом, отчего зазвучала и зазвенела вся огромная сводчатая комната, как будто смеялись одновременно десяток Реддлов.– Так вот что Дамблдор прислал в помощь своему соратнику! Певчую птичку и древнюю Шляпу! Ну как, Гарри Поттер, ощущаешь прилив храбрости? Чувствуешь себя в безопасности?