Материал: Этюды о жизни и криминологическом творчестве
111
скими признаками, предусмотренными Особенной частью Уголовного кодекса»23.
Как видим, от доктринального понятия преступления отличается его законодательное определение, которое дано в Уголовном кодексе РФ (ч. 1 ст. 14): «Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания».
В отличие от уголовно-правового (доктринального и законодательного) определения понятия преступления предлагаемое криминологическое его определение исходит, главным образом, из его сущности, т. е. без юридической «оболочки», или, перефразируя проф. В.О. Мушинского, не облаченного в «норму-мундир» законодательства. И разница здесь состоит в том, что криминалист решает задачу юридической оценки преступления (постфактум), исходя из его следствия, а криминолог выясняет причину следствия («предфактум»). Таким образом, в криминологическом понятии преступления представляется явлением социальным и психологическим; в уголовноправовом понятии преступление выступает как явление правовое.
Различия имеются в подходах к оценке внутренней и внешней стороны преступления. В уголовном праве лицо, совершившее деяние, изучается как субъект преступления, т. е. в качестве предмета изучения определены те немногие признаки, которые необходимы для решения вопроса об ответственности и наказании. В криминологии лицо, совершившее преступление, рассматривается как личность преступника (биопсихосоциальная сущность человека), включающая и характеристики субъекта преступления. Это обусловлено задачами превенции.
Те же подходы определяют и различные предметные аспекты исследования лица, которому преступлением причинен физический, моральный или имущественный вред. В уголовно-правовом контексте по отношению к этому
23 Красиков, Ю.А. Понятие преступления / Ю.А. Красиков // Уголовное право России. Учебник для вузов. В 2-х томах. Т. 1. Общая часть. Отв. ред. А.Н. Игнатов, Ю.А. Красиков. М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА·М), 2000. – С. 62.
112
лицу (имеется в виду физическое лицо) употребляется термин, «потерпевший». Причем формально «право на жизнь» термину предоставляется процессуальным решением (дознавателя, следователя или суда) употребление его). В криминологии принят иной термин, «жертва преступления». Термин связан с лицом, пострадавшим от преступления (как это ни иронично может показаться), связан с его «естественным правом» на признание в качестве жертвы.
Логически напрашивается вывод: если внутренняя и внешняя стороны преступления по-разному осмысливаются, определяются в понятиях и закрепляются в терминах, то в целом понятие преступления в уголовноправовом и криминологическом определении должно быть дифференцировано. Но дифференцировано не по самому объекту изучения двух научных дисциплин, а по предметным знаниям (признакам) об объекте.
Так, уголовно-правовое определение преступления основывается на его юридических признаках, предусмотренных ст. 14 Общей части и Особенной частью Уголовного кодекса. Криминологическое понятие охватывает признаки, которые указывают на наличие в деянии значительного зла для человека, общества и государства «безотносительно к признанию такого деяния в качестве преступления законом», надо полагать, Уголовным кодексом РФ. Но признание, т. е. оценка деяния, или акта социального поведения как деяния, содержащего преступность, осуществляется правоприменителем путем реализации соответствующих действий, предусмотренных Уголовнопроцессуальным кодексом РФ, в частности на основании наличия достаточных данных, которые указывают на признаки преступления (ч. 2 ст. 140 УПК РФ). Признаки, напомню себе, которые предусмотрены Уголовным кодексом РФ.
Однако мы знаем, между реальным событием (преступлением дефакто) и его оценкой как де-юре проходит какое-то время, которое требуется для того, чтобы собрать достаточные для этого данные. При этом фактическое событие регистрируется как условный юридический факт. И такая
113
условность в оценке может оставаться более чем на длительное время; пока преступление не будет раскрыто. А множество их таковыми и остается. И хотя по факту возбуждается уголовное дело, но, строго говоря, без наличия достаточных данных, указывающих на признаки преступления.
То есть это те преступления, оценка которых, по сути, не основана на законе, поскольку отсутствует внутренняя (субъект, субъективная) сторона преступления. Таким образом, они официально именуются термином «преступление», однако, означающем иное понятие, нежели то, которое предусмотрено законом (ст. 14 УК РФ).
В официальном тексте по отношению к таким преступлениям употребляется и другой термин, например, «факты умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, краж, грабежей…». Эти факты оцениваются как юридические условно, главным образом, по усмотрению правоприменителя. Такого рода преступления – зарегистрированные и не зарегистрированные; раскрытые и нераскрытые – не подпадают под уголовно-правовое определение преступления. Но все они, бесспорно, суть социально-правового явления преступности. И в совокупности составляют объект криминологического изучения, при анализе которого исследуются преступления, в том числе – дефакто. Не ждать же, когда преступление будет раскрыто, расследовано и рассмотрено в суде уголовное дело и виновность лица, совершившего деяние, будет доказана в суде и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Нужно выяснять причины преступления, а, включая его в ряд однородных (например, коррупционных), искать в этом ряду особенности, или имманентные свойства уже множества преступлений, в которых проявляется коррупция.
Таким образом, в этом исследовательском процессе выявляются и изучаются закономерности коррупции как социально-правового явления, как вида преступности. И в данном случае не имеет никакого, тем более «репрезентативного», значения те немногие деяния, которые не подошли под критерии уголовно-правовой оценки. Как справедливо пишет Д.А. Шестаков,
114
«для криминологического видения общественной жизни не столь уж важно, включать ли в общее число преступлений одну-две спорных их разновидности или нет».
Вотличие от криминалиста, который применяет в оценке преступления строго определенные законом критерии, при этом, ориентируясь на пресловутую «палочную систему», криминолог, хотя и оценивает деяние по тем же признакам возможной уголовной противоправности, но руководствуется иной ценностью – «здравым смыслом». Этим термином обозначают мнение людей, основанное на оценках, взглядах, суждениях на то, что наблюдают в жизни, и это их сложившееся мнение соответствуют истинному положению вещей.
Ни в коем случае не хочу обидеть криминалистов. Они также не лишены здравого смысла, оценивая «неочевидные» преступления как очевидно содержащие такие признаки деяния, как противоправность и наказуемость. Но при этом нельзя не учитывать, что «здравость» смысла здесь существенно ограничивается той же (но отнюдь не «здравой») «палочной системой», больше того, которая извращает здравый смысл.
Впротивном случае можно легко испортить так старательно рисуемую из года в год уголовно-статистическую картину преступности, в которой привычно просматривается выразительный образ «художника». По данным МВД РФ, из года в год растет число заявлений, сообщений граждан о происшествиях, и в то же время из года в год… снижается количество зарегистрированных преступлений. Как информирует пресс-центр МВД РФ, за 10 месяцев 2011 года органами внутренних дел рассмотрено 20,5 млн. заявлений, сообщений о происшествиях, что на 3,0% больше чем за аналогичный период 2010 года. Почти по каждому двенадцатому сообщению (8,2%) принято решение о возбуждении уголовного дела. Всего возбуждено 1683,3 тыс. уголовных дел, что на 8,7% меньше показателя аналогичного периода прошлого года. Очевидно, остальные 18 с лишним миллионов сообщений в основном представляют собой благодарственные письма, распространяться о которых
115
МВД РФ считает делом нескромным. Но об этом лучше почитать работы нашего коллеги известнейшего ученого, доктора юридических наук В.С. Овчинского24.
Считаю важным развить мысль о здравом смысле, чтобы аргументировать разделяемую мной идею Дмитрия Анатольевича о криминологическом понятии преступления. Но заручусь в этом поддержкой Макса Вебера, его глубокими размышлениями об основных социологических (будем иметь в виду и уголовно-социологических, или криминологических) понятиях.
«Смысл» М. Вебер определяет в двух значениях: а) смысл «истинный», т. е. предполагаемый как объективно правильно постигнутый, неизменный; «истинный» смысл – путеводная звезда догматических наук (и прежде всего юриспруденции), «которые стремятся обнаружить в своих объектах «правильный», «значимый» смысл»25; б) смысл «чистый», субъективно предполагаемый, теоретически сконструированный применительно к данной ситуации, к объекту социологии (криминологии – авт.).
Например, уголовно-правовая наука в определении преступления, как объекта своего познания, концентрирует внимание на его уникальность и неповторимость, которые заключаются в истинном, неизменном смысле – преступности как свойство деяния. Оно индивидуализируется путем выделения в деянии единственных и неизменных, в уголовно-правовом понимании элементов, которые и составляют то самое интегрированное свойство преступности. Криминалист подобен скульптору, отсекающему от своего произведения-понятия все лишнее, не преступное.
Криминология же, как и социология, относится к генерализирующим наукам, т. е. она не концентрирует внимание на индивидуализацию своего
24См.: Генерал МВД раскрыл тайны милицейской статистики и борьбы с преступностью: «Такого бреда нет ни в одной стране» [Электронный ресурс], – Режим доступа: http://www.newsru.com/crime/31mar2011/fakemiltstatcrime.html. Проверено 22.12.2011 г.
25Вебер М. Основные социологические понятия // Западно-европейская социология ХIX – начала ХХ веков. М., 1996. С. 603 [Электронный ресурс], – Режим доступа: http://society.polbu.ru/bankovskaya_sociology/ch09_i.html. Проверено 22.12.2011 г.