Материал: Этюды о жизни и криминологическом творчестве

116

объекта, а, наоборот, ищет в конкретных объектах изучения нечто общее, что их может объединять (вспомним выше упомянутое авторское предпочтение, которое он отдает функциям, а не целям уголовно-правовых средств). При этом криминолог в равной мере интересуется, как «произведением» крими- налиста-скульптора (юридическим явлением), так и тем, из чего оно было создано (не юридическим явлением). В этих конкретных, или индивидуальных явлениях криминолог ищет те качества, которые оказываются общими для других явлений (криминализированных и не криминализированных деяний). Здесь имеет место уже другой уровень интегрирования – не свойств, как это мы наблюдаем, в индивидуализирующей науке, а – явлений, как это характерно для генерализующей науки.

Эти особенности нормативно-правовой и социально-правовой наук обусловливают и преимущественные (соответственно, догматикоюридический и социолого-правовой) методы изучения. Что, в свою очередь, определяет и предполагаемый смысл преступления, выражаемый в определении его понятий. Так, по М. Веберу, в уголовно-правовое понятие, конвенциональное из-за его точности и распространенности, вводится совсем иное смысловое содержание26.

В зависимости от соответствующего, «профессионального», по выражению проф. Я.И. Гилинского, подхода определяются и понятия преступления. Ссылаясь на немецкого криминолога Ф. Шмагеллера, Я.И. Гилинский приводит ряд таких определений: 1) юридическое – преступление как нарушение закона; 2) политическое – преступление как воспринимаемый властью акт прямой или косвенной угрозы; 3) социологическое – преступление как антисоциальный акт, вызывающий по отношению к себе репрессию и необходимость защиту социальной системы и др.27 Но основной термин, заметим, во всех случаях признается один – преступление.

26 Вебер М. Указ. соч.

27См.: Гилинский Я. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений», 2-е изд., испр. и доп. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2007. С.191.

117

В связи с этим я не разделяю опасения, высказанное моим коллегой профессором В.А. Номоконовым по отношению к криминологическому понятию преступления, а именно «безнадежно запутаться в разграничении одноименных понятий в уголовном праве и криминологии»28. В связи с этим и у автора книги возникал вопрос об унификации понятия, но в итоге он пришел к выводу, что этого делать «не нужно – одно слово «преступление» звучит лаконичнее».

Дело в том, что речь идет не об одноименных понятиях, а одноименных терминах, их обозначающих. Термин и должен быть общим, но в данном случае обозначающий двуединство понятий.

Ну, и не могу не отметить особенностей авторского языка. Любое произведение проф. Д.А. Шестакова узнаваемо по «одежке». Облаченный в хорошо скроенные автором «одежды» сухой нивелировочный язык науки юриспруденции преобразуется в интеллигентно-образный стиль. Благодаря этому стилю читатель, то погружается в захватывающие глубины мысли, то предстает перед ее широкими горизонтами перспектив.

Язык этого произведения увлекает, буквально зажигает молодостью духа, новизной мысли, вдохновляет на собственные поиски в научных просторах. Не зря говорят: язык – это мышление души. Дмитрий Анатольевич умеет находить слова, которые обладают притягательной силой. Как художник (автор многотомной прозы), он играючи владеет словом, при этом тонко чувствует грань образа, которым усиливается мысль.

«Теория для теории – прекрасно!.. – пишет ученый. – Но вот игра криминологической мысли – может быть, неожиданно – дает пищу и для практики». Эти слова мог написать человек глубоко творческий и романтичный по натуре, одержимый страстью к науке, азартный и успешный, создающий солидные научные и художественные произведения. Его может понять толь-

28 Номоконов В.А. Современная криминология: традиционные подходы и новые направления // Пути развития российской юридической науки и образования в XXI веке. Тезисы докладов в научно-практической конференции. Волгоград, 2001. С. 23. Цитир. по: Шестаков Д.А. Введение в криминологию закона. С. 18.

118

ко тот, кто сам претерпевал сладостное пленение научной идеей, был увлечен не менее захватывающим, азартным поиском и испытывал озарение открытой им истины.

Резюмируя, скажу, что в этой замечательной книге автором раскрыт во всей своей притягательной красоте правозащитный принцип ученого, занимающего активную гражданскую позицию. И я убежден, что Дмитрий Анатольевич в ближайшее время вслед за «брошюрой» «Введение в криминологию закона» предоставит к нашей радости монографический тома «Криминологии закона».

______________

Катализатор научной мысли

Так я назвал своего друга Олега Викторовича СТАРКОВА, доктора юридических наук, профессора, соучредителя и почетного вице-президента Российской криминологической ассоциации, полковник внутренней службы

вотставке; до своей скоропостижной смерти 25.12.2014 г. работавшего главным редактором федерального журнала ВАК «Российский криминологический взгляд».

Это был чрезвычайно энергичный человек, глубоко проникший в научные глубины. Его научная и преподавательская деятельность в прямом смысле не знала границ. Он проводил научные исследования и читал лекции на протяжении более тридцати лет в разных юридических, психологических, религиозных вузах СССР и Российской Федерации.

Освоей кипучей, творческой и личной жизни он непроизвольно сообщает в своих электронных письмах, как бы черкая их на ходу и тут же бросая

вэлектронный ящик. От него часто приходили короткие, яркие, образные тексты

119

Я позволю себе привести его почти без купюр. Совсем неважно, что скрыто за аббревиатурами и сокращениями, главное в этом письме легко просматривается выразительная личность Олега Викторовича:

«Рад Тебя слышать, еще более хотел бы видеть!

Да, ты прислал какую-то рекламу на похудение, вот я и загорелся. Сейчас я… в НИИ РПА Минюста РФ; были темы в прошлом году: 1) Экстремизм - провел исследование в регионах шести, получилось 260 страниц; 2) правовая пропаганда – закончил на днях, 130страниц. Самая хреновая тема – Ев- роп-й Суд по правам человека – в ней копаюсь. Один. Никого не дали в помощь, на языках англ. и француз., а я изучал немец-й… Сейчас в Москве. 30 апр. Еду в Рязань – там жена приехала на своем авто из Краснодара. С 1 на 2- е мая в ночь выезжаем в Краснодар, там 6 мая – прием экзаменов. Собираемся мотануться на Черное море и на грязевый вулкан – на высоком берегу Азовского моря. А как получится…

Вот так, Дружище!

Вчетверг похоронили Олега Владимировича Филимонова, только в июле д.б. быть 60 лет… В пятницу – конференция в РАП при Верх. Суде РФ.

Вот таки дела! Обнимаю! Всех Благ! Хочу с Тобой в деревню и в бань-

ку!

Твой Старков».

Слезы подступают, когда читаю эти строчки, написанные неугомонным другом, которого уже нет в живых…

Вкриминологии профессор Старков создал собственную научную школу по криминопенологии, криминотеологии и некоторым другим криминологическим отраслям. Меня особенно интересовала его криминопенологическая теория, изучающая преступность, ее закономерности, личность преступника и меры предупреждения преступного поведения в местах лишения свободы. Я даже посвятил ему юмористическое четверостишье с учетом наших общих интересов:

120

Люблю платить налоги я, И пусть глупец смеется, Зато мной не займется Криминопенология.

Его книга (учебник) называется «Криминология: Общая, Особенная и Специальная части» (СПб., 2012).

* * *

Приступая к ее критическому описанию, я поначалу хотел назвать его так: «Тридцать лет на шестидесяти шести листах», имея в виду печатные листы, в объем которых вмещена (явно, еще далеко не полностью) профессорская концепция учебного курса «Криминология». А тридцать лет – это авторский период последовательных научных открытий и образовательных инноваций в криминологии, которой он предан и образцово служил все эти десятилетия. Поистине это годы научного кипения.

Работая над этим текстом, я решил судить не о ней самой как авторской продукции, а о сути вещей, в ней изложенных. Книга-катализатор (как автор- ско-личностное явление) вызывала именно такую активность мысли, на которую я с удовольствием и поймался. Тем более сам автор провоцировал на «поиск «бредовых» идей, самых что ни на есть «сумасшедших» мыслей, идей на основе анализа какой-либо узкой проблемы». И это меня вдохновило на настоящие размышления, в которых я местами даже, как мне кажется, забывал о самом авторе.

На счету у Олега Викторовича немало изданных работ (по правоведению, оригинальной криминологической проблематике), но «Криминология»

– это особенный фундаментальный труд, который он почему-то назвал учебником. Хотя сам же, противореча себе, во введении пишет: «Настоящий курс лекций читался автором на протяжении более 30 лет в разных вузах».

Учебник – это, как известно, издание, содержание которого определяется изложением не научной, а учебной дисциплины. Между тем традиционно учебники по криминологии начинаются с главы «Криминология как наука