Материал: Этюды о жизни и криминологическом творчестве

121

(научная дисциплина)» и излагается система знаний о предмете этой науки, ее методе. Но почему бы не начать изложение материала в учебнике (курсе лекций) с главы «Криминология как научная и учебная дисциплина»? При этом иметь в виду, что предмет учебной дисциплины определяется образовательной программой, в соответствии с которой раскрываются цели (формирование знаний о научной дисциплине как составляющем профессиональном компоненте т. д.) и задачи (усвоение предметных криминологических знаний, обучение умениям применения криминологического инструментария и др.).

Сегодня издаются учебники для бакалавров (Ю. М. Антонян, Н. Ю. Круглова, В.В. Лунеев), магистров (В. В. Лунеев). Есть, конечно, различия между образовательными программами бакалавриата и магистратуры. В частности они изложены в федеральном образовательном стандарте высшего профессионального образования по направлению подготовки «Юриспруденция» классификация (степень) «бакалавр», в особенности – в требованиях основных образовательных программ. И стремление обеспечить реализацию этих программ учебной литературой вполне понятно. При этом, полагаю, должна быть, дифференциация знаний и умений, предусмотренных программами, исходя из чего, следует определять соответствующие их объемы. Причем, считаю необходимым при этом руководствоваться принципом достаточности. В противном случае студент будет вынужден усваивать фундаментальные знания, большая часть которых никогда не будет востребована на практике.

Учебник О. В. Старкова представляется мне академическим учебным изданием «переходного периода» (имеется в виду двухуровневое обучение), которое не ориентировано на конкретную программу – бакалавриата (и специалитета), магистратуры, послевузовского образования. Этот учебник рекомендуется для всех: соискателям (докторской, кандидатской) ученой степени, студентам и профессорско-преподавательскому составу высших юридических заведений, для практических работников органов внутренних дел. Та-

122

ким образом, предлагается самостоятельный выбор учебного материала из этой книги в зависимости от уровня получения высшего профессионального образования по направлению подготовки «Юриспруденция» и соответствующему (прежде всего уголовно-правовому) профилю, а также в соответствии

синтересами определенного круга лиц.

Иеще несколько слов об одной стороне (функции) учебника – прагматической. Учебник по криминологии призван обеспечивать формирование навыков успешной правоохранительной адаптации и, прежде всего, – в решении вопросов, относящихся к изучению, оценке, прогнозированию криминологической ситуации, программированию предупредительной деятельности. В связи с этим целесообразно было помещаемый в учебник материал делить не – на общую и особенную (а теперь уже и специальную) части, а – на теоретическую и практическую.

Например, социально-правовое мышление бакалавра-правоведа заключается, как мне представляется, в искусстве управления двуединым процессом противодействия преступности, т. е. в умении использовать правоприменение и профилактику в системном управленческом воздействии на преступность. В практическую часть следовало бы поместить учебный материал, посвященный формированию практической методологии будущего правоведа.

Здесь, как минимум, должны иметь место три аспекта: а) обучение прикладному криминологическому исследованию; б) обучение методам изучения видов, или типов преступности (имеется в виду сбор, описание, объяснение, оценка, в том числе прогностическая, что диктует необходимость овладения методикой криминологической экспертизы); в) обучение основам программирования и планирования правоприменительной и предупредительной деятельности.

Все это я пишу для того, чтобы обозначить свое отношение к феномену, именуемому учебником по криминологии. Но мое особое мнение вовсе не исключает уважительного отношения учебнику Олега Викторовича. Тем более, возвращаясь к образовательной программе, я обращаю внимание на ее

123

вариативную, или профильную часть (в нашем случае – уголовно-правовой профиль), которую устанавливает вуз. Вариативная часть дает возможность расширения, углубления знаний, умений, а по возможности и навыков, которые определены в базовых дисциплинах, и, таким образом, позволяет студенту получить соответствующие углубленные знания, умения и навыки.

Современный учебник по криминологии отличается от его предшественника (близкого к стереотипному изданию) именно вариативной основой, которая «благословляет» автора на смелые инновации. Как известно в технологии создания современного учебника обозначились несколько подходов, один из которых предполагает отказ от общей теории учебника и создание такового, основываясь на выбранных автором образовательных концепциях, каждая из которых «диктует» свои условия. Пример тому – учебники по криминологии проф. Я. И. Гилинского, проф. Д. А. Шестакова. Именно такой подход я нахожу у проф. О. В. Старкова, который вообще привык мыслить и действовать «инновационно».

И этой прекрасной привычке Олег Викторович следует уже более тридцати лет. Соответствующим образом в его лекциях персонифицирован текст учебной дисциплины, а соответственно и изучаемого предмета. Его курс лекций по криминологии – это еще и оригинальный язык и стиль, что помогает доходчиво раскрывать спорные вопросы, аргументировать собственную позицию. В таком стиле и написан учебник. И это не может не работать на серьезный обучающий эффект.

На это направлены уместные и остроумные иллюстрации, что только подтверждает дерзновенный характер автора, использующего в учебнопознавательном искусстве методы особого стиля – арт-искусства, в основе которого лежит образный язык. А эта образность достигается выражением мысли при помощи любых способов и средств: эпиграфов, картинок.

Мои коллеги наверняка помнят изданный Олегом Викторовичем краткий словарь «Криминопенология», на обложке которого изображен сам автор, но… – за тюремной решеткой! Что бы это значило? Спроси у него само-

124

го, наверняка ответит с хитроватым прищуром и улыбкой: «Не дождетесь!». Вроде как, каждый поймет в меру своей испорченности. Но понимать это следует так, как показывает образно автор: он великолепно знает жизнедеятельность системы исполнения наказаний, давно определив ее место в сфере предмета своего научного исследования.

Нельзя не отметить и удачные схематические выражения концептуальных положений, к которым довольно часто обращается автор. Хотя многие из них явно информативно перегружены.

«Криминология» О. В. Старкова отличается, в частности, такой дидактической технологией, как тестовый контроль, точнее, самоконтроль. Изложение каждой темы завершается разнотипными тестами, ответы на которые даются в конце учебника.

Удачно, на мой взгляд, изложены вопросы развития криминологической мысли и дана содержательная характеристика зарубежной криминологии и криминологической практики.

Что касается «трех китов», или структурных частей, «Криминологии» то я уже высказал свое мнение. Например, вызывает сомнение целесообразность выделения Специальной части учебника, в которой раскрывается сущность таких криминологических теорий, как: виктимология, криминотеология, криминоюстициология, криминосексология, криминопенология. Надо сказать, что подобных криминологических отраслей разрабатывается достаточно большое количество в современной отечественной криминологии (к сказанному добавлю: криминофамилистика, или семейная криминология, криминология массовых коммуникаций, политическая криминология, этнокриминология и др.). Однако вряд ли целесообразно включать их в учебник. Может быть, достаточно было выделить в Общей части главу, посвященную криминологическим теориям. Но автор решил так и это его право. Здесь же разделяю точку зрения проф. Д. А. Шестакова, который пишет: «Появление указанных отраслей криминологии не означает рождения соответствующих

125

новых наук. Разумеется, семейная, политическая и т. п. криминологии являются составными частями общей криминологической науки»29.

Персонификация криминологии – закономерное и положительное явление в научной и педагогической деятельности ученого. Материал, пропущенный через призму его профессионального мышления, индивидуальной методологии, неизбежно принимает личностно-смысловые и эмоциональные характеристики, определяет в целом «авторский смысл» и особый стиль изложения концепции. И не удивительно, что многие положения автора носят зажигательно дискуссионный характер.

Это во всех случаях хорошо: спорят ли по конкретной проблеме студенты, возражают ли оппоненты, попадает ли издание под прицел критика. На том в частности и стоится проблемное обучение как фактор интеллектуального развития обучающихся. В том и состоит одна из особенностей новаторского произведения, что оно возбуждает активность научной мысли, нередко даже переводя ее в иную плоскость, или, как модно принято говорить сегодня, в иной формат.

Говоря о достоинствах издания, отмечу в целом главу 5, в которой автор представил результаты прекрасно выполненного системного, и, подчеркну, конструктивно-критического анализа причин и условий преступлений в России. Так, в разделе «Противоречия экономического и политического бытия» (в «административно-командном варианте социализма, реализованном в нашей стране…») он в частности пишет о первом таком противоречии: «В настоящее время возрождение нового класса капиталистов (так называемых «новых русских») еще более усиливает, а отнюдь не снимает существовавшие классовые противоречия, ибо у власти остался тот же класс бюрократов, «переодевшийся» в новые одежды, «перекрасившийся» из красного в трех-

29 Шестаков, Д. А. Криминология: Новые подходы к преступлению и преступности: Криминогенные законы и криминологическое законодательство. Противодействие преступности в изменяющемся мире: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. / Предисл. В. П. Сальникова / Д. А. Шестаков. СПб.: Издательство Р. Асланов «Юридический центр Пресс», 2006. С. 30.