Материал: Этюды о жизни и криминологическом творчестве
131
ваемого предмета (например, преступности именно как явления, а не статистически выраженной суммы, или, мягко говоря, совокупности), а, следовательно, сложности и особенностей познавательного процесса; и, во-вторых, как способ познания, или проникновения в сущность предмета, т. е. в его внутренние и внешние связи.
Учебник призван помогать студенту в этой области его профессионального развития, и хорошо, если «на выходе» дипломированный высококвалифицированный специалист будет владеть индивидуальной методологией, т. е., повторяю, умением использовать первичные (теоретические) знания в получении вторичных, или прикладного характера знаний. Здесь просто не обойтись без усвоения наиболее общих (философских) понятий, принципов, законов, категорий и общенаучных методов применительно к криминологическому познанию, на основе которых важно сформировать умения пользоваться технологиями (методиками) прикладного научного познания.
Собственно, на обучение конкретно-научной методологии и должна быть ориентирована практическую часть учебника по криминологии, о чем говорилось выше.
Допустим, если в теоретической части излагаются методологические вопросы, относящиеся к осмыслению, пониманию преступности как явления общественной жизни, точнее социально-юридического явления, то в практической части эти, первичные знания выступают как инструмент получения вторичных (теоретических либо эмпирических) знаний.
Например, владеть системным подходом, особенно необходимо право- веду-теоретику, тому, кто занимается вопросами антикриминальной политики, программированием борьбы с преступностью и предупреждения преступлений; предметным – правоведу-практику, тому, кто занимается вопросами планирования, контроля этой работы.
Анализируя понятие преступности, которое дается в вузовских учебниках, Олег Викторович обращает внимание на определение преступности как «совокупность (систему) преступлений» и пишет: «Главным, самым суще-
132
ственным признаком в этом определении является совокупность, сумма преступлений, т. е. суммативная система, понимаемая обычно в том плане, что вся система обладает только свойствами входящих в нее элементов, называемых обычно аддитивными, как куча камней, стог сена, например».
Так вот, исходя из предметного подхода, наверное, с этим можно согласиться. Но вот с системного подхода судить так о преступности не совсем корректно. Аддитивный (от лат addere – добавлять) означает суммарный, т. е. способный к сложению в сумму, но не образующий цельности. Например, преступления в сумме можно назвать преступностью как сумму (совокупность) статистическую. И в этом случае, как справедливо замечает проф. А. И. Долгова, «когда речь идет о преступности просто как о множестве, массе преступлений, внимание акцентируется на статистическом анализе данных о ней»31.
Но с позиции системного подхода преступность рассматривается как система, в которой свойства взаимодействующих составных частей, или элементов (преступлений) не сводятся к свойствам целого (преступности). То есть эти свойства преступности являются неаддитивными (например, историческая изменчивость, массовость).
В связи с этим приведу высказывание проф. Г. И. Рузавина: «Ведь даже кучу камней можно рассматривать как некоторую систему, элементы которой взаимодействуют по закону всемирного тяготения. Тем не менее, здесь мы не обнаруживаем возникновения новых целостных свойств, которые присущи подлинным системам»32.
Преступность как целостное явление конструируется, основываясь на законе перехода количества в качество, на синергетическом подходе: энергии массы преступлений, единичных «преступностей» (синергий) объединяются в целостное – общую «преступность». Создается синергетический эффект –
31Долгова А. И. Преступность как объект криминологического изучения // Криминология: Учебник для вузов / Под ред. А. И. Долговой. – 3-е изд., перераб. и доп. М., 2005. С. 69.
32Рузавин Г. И. Методология научного познания: Учеб. пособие для вузов. М.:ЮНИТИДАНА, 2005. С. 203 – 204.
133
возрастание (в результате вступающих во взаимодействие элементов) энергетического потенциала в новом явлении (преступности). То есть здесь уже имеет место несводимость новых свойств (суммарного потенциала) этой системы к простой сумме (потенциалов) ее частей. Например, такое неаддитивное свойство преступность (как угроза национальной безопасности) не может быть сведено к свойствам отдельных преступлений.
Подробнее остановлюсь на авторских размышлениях о соотношении категорий «преступности», преступного поведения» и «преступления». Они, безусловно, катализируют научный интерес (не берусь говорить в отношении интереса учебного). Размышления по этому поводу выходят за пределы образовательного стандарта (высшего профессионального образования). Но, поскольку рецензируемой учебник имеет широкий диапазон (да и рекомендуется прежде всего докторантам) нахожу уместным рассматривать эту тему на монографическом поле.
Так, автор рассматривает три категории: «преступность», «преступное поведение» и «преступление». Он дает громоздкое определение понятия преступности как общесоциального явления. В этом определении автор указывает его содержание («безличностное, нисходяще-восходящее, регрессивное и уголовно-противоправное») и форму – проявление преступности «в неоднородной массе преступлений», «в свои типах», и «в своих социальных последствиях».
В «преступном поведении» и «преступниках» преступность не находит выражения. Соглашусь с этим утверждением в том плане, что преступность как социальное явление – это высшая форма абстракции, или отвлечение от ряда свойств, с которыми она неразрывно связана, но мыслится изолированно от них33. Автор абстрагируется от «преступного поведения», т. е. допускает существование «преступности» (как категории, но не реальности) без «преступного поведения», и преступность как абстрактное понятие «лишается» в
33 См. Абстракция // Философский словарь/Под ред. И.Т. Фролова. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Политиздат, 1991. С. 7.
134
частности личностного. Но в то же время это условное разделение не способно полностью абстрагироваться от их неразрывной связи, что и удостоверяет автор, отмечая: «…Преступное поведение может существовать вне преступности. А преступность не может и не потому, что преступность и преступное поведение – явления взаимозависимые. Скорее всего – наоборот».
Преступность – социальная категория, и соответственно рассматривается она на общесоциальном, или философском уровне. С позиций социологического подхода «преступность предстает как единство объективного (социальные действия, акты поведения) и субъективного (оценивающая деятельность государства, выраженная в уголовном законе»34.
Поведение человека – категория психологическая. Относительно объективированного поведения неопределенной массы лиц, или социального поведения, то это уже категория социально-психологическая. И здесь закономерно автор обращается к психологическим методам изучения.
Что касается понятия преступление, то его определение дано наполовину как явления психологического («акт, момент преступного поведения»), наполовину – уголовно-правового («имеющим все уголовно-правовые признаки»).
Исходя из философских категорий общего, особенного и частного, можно рассматривать явление на трех уровнях: а) преступность, т. е. общая преступность, или «общекриминальный» образ жизни неопределенной (многомиллионной) части населения; в ином определении «социальное явление, заключающееся в решении частью населения своих проблем с виновным нарушением уголовного запрета»35; б) вид (или тип) преступности, или специально-криминальный образ жизни; в) преступление, или индивидуальное появление образа криминальной жизни, конкретное деяние индивида.
34Яковлев А.М. Социология преступности (криминология): Основы общей теории. - М.: Содействие новый век, 2001. [Электронный ресурс], - Режим доступа: http://crimestudy.ru Дата открытия документа 16.09.2012 года
35Долгова А.И. Преступность, её организованность и криминальное общество. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2003. С. 7.
135
Покойный академик В.Н Кудрявцев писал: «Можно выделить три уровня рассмотрения преступного поведения. На нижнем уровне – индивидуального поступка… На более высоких уровнях – философском и социологическом – исследуем состояние, структуру и тенденции преступности в целом, ее причины, а также отдельные виды преступлений»36.
В этом высказывании – допустимость одного из подходов к рассмотрению преступного поведения, или преступности. Можно рассматривать преступность и как вид общественно опасного поведения, порицаемого с позиции уголовно-правового подхода, или «преступное поведение», но тогда акцент сместится на социально-психологическую сторону преступности.
Так же допустимы и другие подходы: уголовно-правовой (преступность как статистическая сумма преступлений), культурологический (преступность как элемент культуры), социологический (преступность как характерная черта, свойство общества, даже патология) и др.
Что касается категории «преступление», то не могу согласиться с авторским риторическим вопросом: «Почему «ни один современный криминолог не употребляет категорию в своих изысканиях, а называет или «преступность», или «преступное поведение?». Очевидно, Олег Викторович погорячился, не вспомнив в запальчивости об изысканиях, например, проф. Д.А. Шестакова, который давно пишет о целесообразности дифференцированного понимания преступления, а именно: в его юридическом, или уголовноправовом; в криминологическом смысле и как преступление мнимое37. Чтобы
36Кудрявцев В.Н. Генезис преступления. Опыт криминологического моделирования: Учеб. пособие. М.: Издательская группа «ФОРУМ-ИНФРА-М», 1998. С11.
37См.: Шестаков Д.А. Криминология как свойство общества. СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет, 2001. С. 81; Криминология: Новые подходы к преступлению и преступности: Криминогенные законы и криминологическое законодательство. Противодействие преступности в изменяющемся мире: Учебник, 2-е изд., перераб. и доп./Предисл. В.П. Сальникова. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2006. С.148.