29 апреля 1818 г. император Александр I во время посещения Бессарабии и общения с местной национальной элитой в Кишиневе утвердил новый законодательный акт об управлении Бессарабской областью - Устав образования Бессарабской области [22]. Устав выступил в качестве учредительного закона в русле определения особого государственно-правового статуса региона в составе Российской империи, которым уже к этому времени обладали Великое княжество Финляндское (с 1808 г.) и Царство Польское (с 1815 г.) и мели автономное положение в имперском государственно-правовом устройстве. В связи с этим Александр I в преамбуле к уставу подчеркивал: «Бессарабская область сохраняет свой народный состав, и вследствие сего, получает и особый образ управления. Но мое намерение клонится не к тому, чтобы сие безмерное благо и все, от него проистекающее, было исключительно уделом одного сословия жителей; все должны иметь в том участие в справедливой мере».
Устав образования Бессарабской области 1818 г. локализовал в пределах данного образования управленческую и судебную деятельность, которая в качестве высшей инстанции сосредотачивалась в коллегиальном органе - Верховном совете области. Последний комплектовался из 12 членов, которые в составе совета представляли: областную администрацию - президент совета (генерал-губернатор) и его члены (гражданский губернатор, вице-губернатор, председатели уголовного и гражданского судов) и местного дворянства - его предводитель и 6 депутатов, переизбираемых раз в 3 года. Определялось, что «областной Верховный совет наведывать будет всеми вообще делами по области, как то: распорядительными, исполнительными, казенными и экономическими, а также апелляционными, уголовными и следственными, равно гражданскими, тяжбенными о всяком имуществе движимом и недвижимом и о размежевании земель», и большинством голосов при кворуме не менее 6 членов окончательно «решает все дела ему ведомые» и приводит их «немедленно в исполнение». Данные решения на уровне бессарабской области считались окончательными и могли обжаловать только частные лица путем обращения в общеимперский Государственный совет в Петербург. Решение последнего могли быть окончательно рассмотрены и скорректированы только российским императором.
В отношении использования общегосударственного и местного права в уставе содержалось следующее положение: «Дела в Совете производятся на российском и молдавском языках, по роду для них свойственному, то есть: распорядительные, казенные, уголовные и следственные по русски и молдавски с соблюдением узаконений Российской империи и с охранением прав и обычаев земли в отношении защищения частной собственности; а гражданские тяжбенные и межевые дела отправляются на одном языке молдавском, и судятся на основании законов и обычаев молдавских». Данное положение достаточно четко определяло позицию центральной власти в отношении местного права: публично-правовая сфера относилась к действию общегосударственного законодательства Российской империи с учетом «прав и обычаев земли» при затрагивании частных интересов, а частноправовые отношения относились к сфере регулирования местного права - «на основании законов и обычаев молдавских». Относительно деятельности местных судов предписывалось: «Уголовный областной суд производит дела … по основанию российских узаконений», а в «гражданском судопроизводстве употребление молдавского языка утверждается на основании и в обеспечение прав, преимуществ и местных законов, всемилостивейше предоставленных навсегда Бессарабской области. Почему Гражданский областной суд по делам тяжбенным частных лиц руководствоваться будет правами и обычаями молдавскими и производить оные на одном том языке; в решении же дел казенных он соблюдать должен узаконения российские в отношении порядка на производство оных; а что касается охранения собственности частной, в том долженствует держаться преимуществ и обычаев земли» (раздел «О областном Уголовном и Гражданском судах»). При этом и на уровне низших судебных инстанций - в цынутных (уездных) судах было подчеркнуто, что «суд приступает к рассмотрению дела и решает оное на основании молдавских законов» (разд. «О должности и правах цынутных судов Бессарабской области», § 52). Тем самым определялось преимущественного применение местных правовых предписаний.
В уставе также закреплялось, что российская верховная власть через своего представителя в Бессарабии выступала гарантом соблюдения общегосударственного и местного законодательства: «Гражданский губернатор не есть судья, но оберегатель изданных узаконений и постановлений, до области относящихся; блюститель прав и преимуществ всех состояний ее…» (разд. «О гражданском губернаторе», п. 1). С этой же целью устанавливалась должность подчиненного непосредственно министру юстиции «областного прокуратора» (прокурора), который «смотрит и бдение имеет о сохранении везде порядка, законом определенного», а также «сохраняет целость власти, установлений и интереса императорского величества (раздел «О должности вообще областного прокуратора»).
Устав закрепил сословную структуру и основные положения относительно прав состояний отдельных групп бессарабского населения с сохранением их основных «прав и преимуществ» (раздел «О правах и преимуществах жителей»). В отношении налогообложения определялось, что «Бессарабская область, пользуясь высочайше дарованным ей преимуществом, сохраняет в полной сфере права свои в отношении платежа казенных податей и сбора общественных и земских повинностей. Почему и подвергается она тем только податям и повинностям, какие установлены молдавскими узаконениями и обычаями земли» (разд. «Об учреждении в области казенных и общественных сборов», § 1).
Издание и реализация устава 1818 г. способствовали социально-экономическому развитию Бессарабии. И хотя российская власть не ввела крепостничество, но законодательство воспрепятствовало уходу крестьян от бояр, запрещало их переход на государственные земли и переселение в города. Недовольство вызвали также коррупция и бюрократизм в управлении и судопроизводстве. Все это, как и восстания крестьян в соседних румынских княжествах, повлекло также усиление российского правительственного внимания к этой территории империи. В 1820-е гг. российская власть через полномочного наместника Бессарабии генерала И.Н. Инзова (1820 г.) проводила умеренную политику, направленную на сближение административной, правовой и юрисдикционной системы Бессарабии с общероссийской государственно-правовой системой.
С вступлением на престол императора Николая I, с его весьма настороженным отношением к активизации социально-политической жизни в Бессарабии и национально-освободительным движениям на Балканах, начались процессы усиления влияния центральной власти на регионы и ограничения самостоятельности региональной администрации с сужением их автономистского положения в составе Российской империи. В Петербурге было решено ввести на территории Бессарабии так называемые «общерусские губернские учреждения», т.е. ввести систему общего местного управления.
29 февраля 1828 г. последовал новый законодательный акт - Учреждение для управления Бессарабской области [23]. Повеление Николая I, предваряющее данный закон, указывало: «Общее учреждение для управлений во всех тех статьях, на кои в сем частном учреждении не постановлено никаких изъятий, имеет сохранить силу свою и в Бессарабской области» (п. 1). Это положение отражало общую позицию российской верховной власти по поводу усиления присутствия государства в управлении и правовом регулировании в национальных регионах. «С этим новым законом, - отмечает Л.А. Кассо, - заканчивается история своеобразного управления на новой окраине, заканчивается также история Бессарабии как обособленной административной единицы в составе великой империи» [24]. 23 октября 1873 г. Бессарабская область была переименована в губернию, а областной совет был ликвидирован [25]. С изданием этого узаконения, отмечает Г.Ф. Блюменфельд, «устраняются последние следы обособленного административного строя Бессарабской области» [26]. Данный национальный регион с этого времени в управленческом отношении становится обычной губернией.
Учреждение для управления Бессарабской области 1828 г. даже с ограничением автономистских начал в управлении регионом, тем не менее, не могло не сохранить действие местных узаконений в отношении регулирования частноправовых отношений. Оно открывалось принципиально важным положением: «Жители Бессарабской области всех сословий, так то: духовенство, дворянство, бояринаши, мазилы, рупташи, купцы и мещане, цыране, или поселяне земледельцы, цыгане, принадлежащие казне и помещикам и евреи, сохраняют все те права и преимущества, коими они доныне пользуются» (§ 1). Далее определялись вопросы преимущественного действия местных узаконений и субсидиарного использования общероссийских узаконений, а также исключительного распространения бессарабского права лишь на представителей коренного этноса - молдаван: «В тяжебных делах принимаются в основание законы края, а в тех случаях, где оные окажутся недостаточными, принимаются и законы российские; но тяжебные дела по уездам измаильскому и акерманскому, так как в оных нет молдаван, должны быть производимы и решаемы на основании российских узаконений» (§ 63). Это указывало на последовательное сохранение действия местного гражданского права в юрисдикционной деятельности в данном регионе.
Источники местного гражданского права в Бессарабии
Источники партикулярного гражданского права в Бессарабии требовали их четкого определения и признания российской властью, что должно было способствовать законности в крае, основанной на провозглашенном принципе сохранения и применения местного права. Но представители российской власти в организации гражданского управления в Бессарабской области столкнулись с крайне запутанной ситуацией в правовом регулировании в новом регионе. Представив в Петербург в 1814 г. «Проект образования по части гражданского управления…» Бессарабией, местные власти подчеркивали необходимость наведения порядка в местных источниках права и указывали на отсутствие системы правового регулирования и обеспечения законности в Бессарабии: «Хотя и предложено судить по молдавским и российским законам, но первых из них по видимому вовсе не существует, ибо нигде нет книг по молдавским законам, ни актов, чтобы хотя какие-либо сторонние законы в Молдавии были введены в употребление; а рассказывают лишь молдавские бояре и чиновники словесно, что в Молдавии есть обычаи, в свое время употребляемые; но и сии не приведены не токмо в ясность или в систематическое расположение по какому-нибудь порядку, но и в самую известность хотя бы в беспорядочном виде; по словам же молдаван все объясняемые ими обычаи, или наблюдаемые в Молдавии токмо в некоторых случаях, не всегдашние, основательные, а только временные положения, либо господарями введенные по обстоятельствам времени или политического состояния земли, либо сами собою родившиеся из распрь, интриг и из частных видов, - столь между собою различны, что никакого не имеют общего собрания и связи законов» [27]. Отсутствие определенности в источниках бессарабского права отмечали и современники. Так, местный священник и общественный деятель П.С. Куницкий в 1813 г. писал, что «права и законы Молдавии, как и политическое состояние ее, зыбки, не тверды. Оно основывается на некоторых определениях владетельных князей, также и на Юстиниановых законах, которые однако Молдавский Диван с некоторого времени употребляет, когда они подкрепляют ту сторону, которую князь или сильнейшие бояре оправдать хотят» [28]. М.Я. Пергамент отмечал, что, «говоря о местных законах, правительство знало, что есть какие то особенные особливые законы, которыми руководствуются в присоединенной области, но не знало, какие же это законы» [29].
В этих условиях российской центральной и местной власти потребовалось разбираться с источниками местного права Бессарабии, наслоение которых отразило государственную принадлежность данной территории до вхождения в состав Российской империи [30]. В их основе была сложившаяся в регионе совокупность нескольких групп источников правовых предписаний, среди которых были обычаи, реципированное византийское право и грамоты молдавских господарей. Рецепция византийского права была связана с распространением христианства и активным использованием его в судебной практике на территориях, находившихся под властью Византийской империи, и примыкающих к ним стран. Византийское право было усвоено также в Молдавии и Валахии. Собственные национальные попытки упорядочения источников молдавского права уходили к началу XV в., когда Молдавский господарь Александр распорядился сделать на молдавском языке извлечение из Василикона (царских книг) - сборника византийских законов римского времен императоров Василия Македонского (867-886 гг.) и Льва Философа (886-911 гг.), объединившего в греческом переводе отдельные части законодательства Юстиниана, исправленного в середине X в. Василикон сохранил силу (наряду с актами Юстиниана) до падении Византийской империи.
В юрисдикционной деятельности на землях молдавских княжеств использовался наиболее поздний и наиболее значительный памятник византийского правоведения - «Шестикнижие, или Ручная книга законов», которое (около 1345 г.) подготовил византийский юрист и судья в Фессалониках Константин Арменопул. «Шестикнижие» Арменопула представляло сокращенную переработку византийских источников права (Прохирона, Эпанагоги, Василик, новелл императоров и др.) и содержало нормы гражданского, уголовного, а также частично процессуального и церковного права. В 1804 г. по поручению господаря Александра Мурузи Фома Карас перевел его на молдавский язык, но этот перевод официального признания не получил. Также был распространен в Молдавии и славянский перевод византийского свода - «Синтагма» Матвея Властаря, содержащего как церковные, так и законоположения уголовно-правового и гражданско-правового характера, основанные на византийском праве. Последней компиляцией положений византийского права, действующего в Бессарабии, стало «Краткое собрание законов», которое подготовил молдавский боярин Андронаки Донич и издалв1814 г. в Яссах с разрешения власти «для руководства обучающихся» (после присоединения Бессарабии к России). Это было краткое изложение начал византийского права с основными изменениями, внесёнными в него обычным и светским молдавским правом.
В 1646 г. при господаре Василии Лупу в первый раз был составлен, утвержден и издан впервые в печатном виде на молдавском языке свод молдавских правовых актов (96 глав, 1245 статей), подготовленный логофетом (канцлер и секретарь господарской канцелярии) Евстратием, юристом Милетием Сиригосом и др. Это уложение в области гражданского права применялось вплоть до вхождения Бессарабии в состав Российской империи. При этом в основу первых одиннадцати глав кодекса был положен византийский «Земледельческий закон» (вторая половина VIII в.), который представлял собой систематизацию славянского обычного права в соединении с византийским правом и применялся на территории империи во многих славянских поселениях.
Ряд правовых положений содержался в грамотах молдавских господарей, среди которых в качестве источника права особое значение имела Соборная грамота Александра Маврокордато, изданная 28 декабря 1785 г. на основе решений общих собраний Господарского Дивана по вопросам регулирования вопросов поземельных отношений и статуса цыган. При этом заметим, что и Турция во время своего имперского господства в Молдавии сохраняла действие местного права и практически не вмешивалась в юрисдикционную деятельность на подвластных землях.