возникало, однако в дальнейшем термин «нация» вызвал множество
лингвистических и юридических коллизий.
Изначально слово «нация» (natio от лат. – род, племя) означало группу
людей, объединённых общим географическим местом происхождения или
кровнородственными связями.
В ходе буржуазных революций возникло так называемое политическое
понимание нации, положившее начало двум путям образования
национального государства. В первом случае граждане сами объявляют себя
нацией и преобразуют существующее в традиционных границах
абсолютистское династическое государство в нацию-государство (опыт
Франции). Во втором случае подданные освобождаются от власти короны,
становясь гражданами, и образуют национальное государство на
отвоеванных территориях, установив там свою суверенную власть.
Однако появление «политических» наций спровоцировало
национальные этносы на борьбу за свою суверенность, что совершенно не
согласовывалось с политикой уже существующих на геополитической карте
мира государств.
Как пишет Н.П. Рагозин, на практике во второй половине XIX века
использование «принципа национальности» обставлялось требованием,
адресованным возможному претенденту на обладание собственным
государством, соответствовать трём критериям: 1) «историческая связь
народа с современным или с государством, имевшим довольно
продолжительное и не-давнее существование в прошлом», то есть, для того,
чтобы получить государство, требовалось уже обладать опытом
государственной жизни; 2) существование давно и прочно утвердившейся
культурной элиты, обладающей письменным национальным языком –
литературным и административным; 3) уже доказанная на практике
способность к завоеваниям. Фактически эти критерии санкционировали
политику свершившихся фактов, когда нация, уже обладавшая опытом
государственной жизни в составе другого государства, создавала новое