Проекту А.К. Тона Кириченко уделяет гораздо больше внимания, поскольку именно этот проект нашёл свою физическую реализацию. Рассуждая о выборе нового места для храма, автор работы приводит интересные высказывания императора Николая I: «…хотя берег и ниже того, на котором находится Кремль, но всё-таки он настолько ещё высок, что вполне вызывает величие храма, который, гармонируя с видом Кремля, не подавляет его однако ж громадностью своих размеров» ЦГИА ф. 789 оп. 1, ч.2, 183401836 гг., д. 1786, л. 18.. Очевидным образом противопоставляя Москву столичному и парадному Петербургу, Кириченко говорит о Москве, как о городе с неправильной проектировкой с точки зрения геометрии и рациональности, улицы её путаны, а среди домов можно обнаружить сады, овраги и огороды. Автор убеждена, что именно последняя черта делала Москву не типичным европейским городом (например, Санкт-Петербург), а самобытным центром русской ментальности. Проект Тона, как и проект Витберга, был обращен к Москве-реке и стоял на высоком берегу. По мнению исследовательницы, войну 1812 года было необходимо осмыслить сквозь призму событий из Ветхого Завета, историю Иерусалима и Израиля, «…поскольку необходимо было успокоить сомнения, беспокойства, дурные предчувствия, ходившие в народе в связи с изменением места возведения Храма» Кириченко Е.И. Храм Христа Спасителя в Москве: История проектирования и создания собора. Страницы жизни и гибели, 1813-1931. М.: Планета, 1992. С. 51.. Анализ фасадов демонстрирует, что в них соединились актуальные постройке храма события и ветхозаветная история. Так, на главном, западном, фасаде расположились святые покровители императоров («…святой Александр Невский, святитель Николай, святой блаженный Николай и святой праведной Елизаветы» Там же. С. 74.). Интересным образом интерпретируется сюжет передачи Давидом Соломону чертежей и сюжет венчания Соломона на царство, которые нашли своё место на том же западном фасаде: Соломон (Николай I) получает чертежи храма от царя Давида (Александра I). На южном фасаде, обращённом к Москве-реке, изображены композиции, которые имели отношение к Отечественной войне 1812 года: Смоленская Богоматерь, как напоминание о Бородинском сражении, изображения святого Романа Рязанского, святого апостола Фомы, святого Иоанна Крестителя и святого Ионы, как напоминания о сражениях 1812 года. Также, на южном фасаде расположился сюжет о явлении Архангела Михаила Иисусу Наввину - это, по Кириченко, символически выражает мысль: «истинно верующий не погибнет» Там же. С. 75. . На северном фасаде расположились изображения национальных святых, дни памяти которых совпали с важными датами сражений с армией Наполеона. Наконец, на восточном фасаде, который был обращён к Кремлю, «…были представлены русские национальные святые - заступники и молитвенники за родную землю, избавители России от внешних врагов, особо чтимые иконы явлений Богоматери и священные картины двух важнейших событий из жизни Иисуса Христа: Рождество Христово и Воскресение» Там же. С 75. ; последние два сюжета связаны с изгнанием армии Наполеона из России и взятием Парижа. В центре фасада - образ Владимирской Божьей Матери, который был связан с Бородинской битвой.
Несмотря на подробный анализ сюжетов, изображенных на фасадах, анализ символики внутреннего убранства храма, Кириченко убеждена, что «…искусство не укладывается в политические рамки и не может рассматриваться только в качестве выразителя конкретных политических программ» Там же. С. 59. . Более того, по мнению автора, это касается архитектуры, поскольку художественный язык этого искусства может выразить только общие смыслы и обобщенные особенности мироустройства, присущие определённой эпохе. На наш взгляд, это убеждение не релевантно по отношению к Храму Христа Спасителя, поскольку строительство любого здания, в особенности памятника, включено в актуальную политическую программу.
В статье Е.Н. Малеевой анализируется политический подтекст создания двух главных храмов XIX века Российской империи: Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге и Храма Христа Спасителя в Москве. В отличие от монографии Кириченко, Малеева рассматривает Храм Христа Спасителя как государственный заказ, что, по её мнению, является главным фактором при определении статуса храма: «Церковь, созданная по государственному заказу, занимала высокий статус в иерархии храмов и становилась неотъемлемой частью пространства официального церемониала российской монархии» Малеева Е. Н. Образ храма как образ власти: государственный заказ в русской художественной культуре ХIХ века // Известия РГПУ им. А.И. Герцена. 2008. №61. С. 165-166. . Исаакиевский собор исследовательница причисляет к западноевропейскому направлению в русской архитектуре, а Храм Христа Спасителя к «византийскому» стилю зодчества, создателем которого считается К.А. Тон - автор второго проекта храма. В статье есть развёрнутое обоснование выбора города для строительства храма, которое так же опирается на политический контекст эпохи: «Именно война 1812 г. дала толчок для нового понимания роли народного и национального в российской истории. Местом возведения храма была принята вновь воспарявшая из пепла первопрестольная Москва: именно она считалась душой, сердцем России и своей древностью возбуждала гражданские патриотические чувства у народа» Там же. С. 167. . Несмотря на правомерность такого высказывания, сложно предположить строительство Храма в другом городе империи, поскольку Москва пострадала в войне гораздо сильнее. Следует отметить, что работа Малеевой объясняет не только семантику фасадов и внутреннего убранства Храма Христа Спасителя, но и затрагивает его местоположение в соотнесении других значимых построек Москвы: «Важным в этом отношении является расположение храма в историческом центре Москвы в визуальной близости с Кремлевским ансамблем на освященной земле Алексеевского монастыря. […] он должен был не просто стать вровень ансамблю Московского Кремля, но и превзойти всем своим видом его главные храмы, символически совместив в себе их характерные элементы, и стать таким образом главным храмом государства…» Там же. С 168. . Наряду с этим, статья Малеевой совершенно не анализирует семантику географического расположения храма по проекту Витберга, а лишь вскользь упоминает о существовании такого архитектурного замысла.
I глава: Проект Витберга
1. Обзор царствования Александра I
В книге Н.К. Шильдера «Александр I: победитель Наполеона» особенно подробно описан 1812 год, когда была сожжена Москва и армия Наполеона бежала из России. Так, автор отмечает, что в дни, последующие за оставлением Кутузовым Москвы, Александр I был крайне мрачен и ни в чём не мог найти утешения. По совету графа Голицына, ближайшего друга, император попросил библию у императрицы и стал с особой внимательностью читать её. Особенно обращает на себя внимание отрывок из письма к прусскому епископу Эйлерту: «Пожар Москвы осветил мою душу и наполнил мое сердце теплотою веры, какой я не ощущал до тех пор. Тогда я познал Бога» Шильдер Н.К. Александр I: Победитель Наполеона. М.: Просвещение, 2017. С. 139. . Уже после Отечественной войны, в 1812 году, Александр I издал манифест, в котором извещалось о конце всех войн с Наполеоном, помимо этого, в манифесте резко критиковалась политика Франции. Особенное внимание стоит обратить на конец манифеста, в котором подчёркивалась определяющая роль Божьего промысла в разрешении войны Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла. М.: НЛО, 2001. С. 258.. После этого манифеста наступил новый период в царствовании Александра I - время отказа от смелых либеральных реформ и время защиты порядка империи. Как отмечает Шильдер, Александр в последние десять лет своего царствования сильно отличается от Александра первой половины царствования: «…он искал отныне не смелых реформаторов, а прежде всего исправных делопроизводителей, бдительных и строгих блюстителей внешнего порядка. При таком настроении явилась невольная склонность и даже потребность передать бремя забот по внутреннему управлению империей в жесткие руки верного друга, доверие к которому было всегда неограниченно» Там же. С. 222. . Так, все вопросы государственного порядка, в том числе и духовные, проходили через Аракчеева. Шильдер, описывая пребывание императора в Москве в 1816-ом году, обращается к воспоминаниям Михайловского-Данилевского: «Непостижимо для меня, как 26 августа государь не токмо не ездил в Бородино и не служил в Москве панихиды по убиенным, но даже в сей великий день, когда почти все дворянские семейства в России оплакивают кого-либо из родных, падших в бессмертной битве на берегах Колочи, государь был на бале у графини Орловой-Чесменской. Достойно примечания, что государь не любит вспоминать об Отечественной войне и говорить о ней, хотя она составляет прекраснейшую страницу в громком царствовании его» Там же. С. 230.. Последние годы правления Александра I были омрачены не только личными печалями (болезнь императрицы Елизаветы Алексеевны, смерть Софьи Нарышкиной и собственное плохое самочувствие), но и отсутствием интереса к глобальным проектам, которые были присущи первым 15 годам его царствования, например, Священный союз (1815). По этому поводу Шильдер приводит эпизод разговора императора с великим князем Николаем Павловичем в 1819 году, в ходе которого Александр сказал, что доволен тем, как командует войсками Николай, ведь в дальнейшем на нём будет лежать куда больше обязанностей; здесь же интересны слова императора, которые он сказал при великой княгине Александре Фёдоровне и Николае Павловиче: «Что касается меня, то я решил отказаться от лежащих на мне обязанностей и удалиться от мира. Европа теперь более чем когда-либо нуждается в монархах молодых, а я уже не тот, каким был прежде, и считаю долгом удалиться вовремя…» Там же. С. 244..
В книге «Сценарии власти» Уортман рассматривает различные способы презентации императорского мифа (сценарии). По мнению исследователя, репрезентация власти, которая была присуща русским монархам, влияла на подданных империи ничуть не меньше, чем поощрения по государственной службе, амнистии и т.д. Так, рассуждая о либеральном начале царствования Александра I (упразднение Тайной канцелярии, амнистия и восстановление в правах разжалованных без суда офицеров и чиновников), отмечает, что «идеализация личности императора нашла свое выражение в метафоре ангела» Уортман Р.С. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии / Т.1: От Петра Великого до смерти Николая I. М.: ОГИ, 2002. С. 260-261. . Прежде чем перейти к разговору о строительстве Храма Христа Спасителя, Уортман упоминает посещение Москвы Александром I в 1812 году: «Посещение Александром Москвы в июле этого года стало главным поворотным пунктом - принятием им на себя роли национального вождя, мобилизующего все сословия империи на ее защиту» Там же. С. 289. . В манифесте от 25 декабря 1812 года Александр связывает победу над армией Наполеона с верностью и храбростью русского народа, однако добавляя к этому роль божественного вмешательства в победе над врагом, император обещал построить собор Христа Спасителя в благодарность Божьей воле за спасение империи. Уортман отмечает, что «включение народа в императорский сценарий угрожало образу царя как высшей силы, дарованной ее носителю извне…» Там же. С. 295., поэтому наряду с народом в манифесте упоминается и Божий Промысел, который превращал «…национальный триумф в религиозное чудо, совершенное с помощью русской армии» Там же. С. 295. . О Манифесте 1816-ого года Уортман пишет, что им император хотел сказать следующее: «Это «рука Господня» спасла русский народ от полного крушения и привела к порядку и спокойствию» Там же. С. 306. . Также, необходимо отметить, что в этом манифесте Александр призывал народ смириться, оставить гордость и в покаянии Богу выразить свою благодарность. Вероятно, с таким же переносом почестей за победу в войне с народа на другие символически нагруженные образы и связан текст «Высочайшей грамоты, данной Столичному городу Москве», где «Александр восхвалял Москву, обращаясь к ней не как к городу, а как к герою-человеку» Там же. С. 308. . Уортман отмечает общую структуру храма по проекту Витберга: «трехуровневый собор: нижний в виде квадрата, средний в виде круга, верхним уровнем должен был служить купол, увенчанный крестом. Уровни выражали три принципа - тело, душу и дух, и три момента из жизни Христа - Рождество, Преображение и Воскресение» Там же. С. 314. . Как отмечает, Уортман этот проект храма был заменен на более скромный, однако уже после смерти Александра I Витберг не смог предложить никаких продвижений по строительству, из-за чего и был отставлен и сослан, а строительство храма было доверено архитектору К.А. Тону.
2. Масонство и мистицизм императора и архитектора. Символика храма
Правление Александра I пришлось на время, полное мистицизма и оккультных дискурсов («То была эпоха мечтаний вообще, эпоха грех и вздохов, видений, провидений и привидений» Флоровский Г.В. Пути русского богословия. М.: Институт русской цивилизации, 2009. С. 169. ). Как отмечает Г.В. Флоровский в работе «Пути русского богословия»: такие настроения, преобладающие в обществе эпохи Александра I, связаны с обстановкой «…всех этих тогдашних и вселенских ошеломляющих событий и свершений» Там же. С. 172. . Более того, прямо перед самым вторжением наполеоновской армии император увлекся чтением Нового Завета, в особенности, Апокалипсисом Там же. С. 173. . Преобладание мистических и сакральных настроений в обществе 1800-1820-х гг. отмечает и А. Л. Зорин в книге «Кормя двуглавого орла»: «Провиденциалистские трактовки происходящих событий были в ту пору общим местом и отражали позицию самого императора» Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла. М.: НЛО, 2001. С. 258. . Одним из проповедников идеи особой миссии России был архимандрит Филарет, который состоял в постоянной дискуссии с А. С. Шишковым, который на тот момент являлся ближайшим советником императора, его государственным секретарем. Дискуссии о христианском универсализме, провиденциальной миссии России и императора (Филарет) и об изоляционизме как основой государственной политики (Шишков) проводились в «Беседе любителей русского слова» - в одном из влиятельнейших обществ империи в то время. Как известно, архитектор Витберг тесно общался с представителями «Беседы…» и, безусловно, не мог не знать об идеях, которыми было проникнуто общество десятых годов XIX века. Вероятно, из-за пристрастия ко всевозможным толкованиям и предзнаменованиям именно проект Храма Христа Спасителя Витберга понравился Александру I. Как известно, сам Витберг был не чужд мистицизму. Он был вхож в масонскую ложу «Умирающий сфинкс», которая была основана А.Ф. Лабзиным - директором Академии Художеств, где учился Витберг. Именно поэтому деталь Витберга, которую он дает в записках, касательно встречи с Александром I на Воробьевых горах имеет важное значение: «День был совершенно ясный, небо чисто; но над самыми горами, где толпился народ, на совершенно чистом небе линия облаков, коих форма, число обратило особенное внимание» Записки академика Витберга, строителя Храма Христа Спасителя в Москве // Приложение к «Русской старине». Ежемесячное историческое издание. Том V. СПб.: 1872.. Также, примечательна реакция на эту реплику о странном природном явлении императора: он также заметил, что много необычного встречается относительно храма. Проект архитектора содержал слишком много деталей не только в экстерьере и интерьере храма, но и в расположении его внутри московского пространства. Смысл, выходящий за рамки православной конфессии и религиозности, заложенный Витбергом в проект Храма Христа Спасителя, отмечает и Флоровский Флоровский Г.С. Пути русского богословия. М.: Институт русской цивилизации, 2009. С. 176. . На наш взгляд, несомненно, для Александра I было важнее далеко не то, что архитектор Храма Христа Спасителя, должен был быть профессионалом по образованию, а скорее важнее был одинаковый мистический взгляд на мир, видение храма с религиозной и масонской точки зрения. Храм по проекту Витберга предполагался трехчастным. Первая часть - линия, вторая - крест, третья - круг. С точки зрения религии, это отражало человеческую трихотомию: человек есть тело, душа и дух Записки академика Витберга, строителя Храма Христа Спасителя в Москве // Приложение к «Русской старине». Ежемесячное историческое издание. 1872 г. Том V. СПб.: 1872. С. 25.. С масонской точки зрения же, это означало предсуществование, нынешнюю жизнь и будущую. Безусловно, такая идея привлекала Александра I куда больше, чем проекты профессиональных архитекторов Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла. М.: НЛО, 2001. С. 308..