Н.М. Карамзин придерживался «шлецеровского» варианта скандинавской концепции. Практически все аргументы, приведенные историком, были предложены ранее в сочинениях И. Тунманна и А.Л. Шлецера. Н.М. Карамзин также считал, что варяжская русь прибыла из Швеции. Отличие скандинавской концепции Н.М. Карамзина заключалось в отсутствии однозначного утверждение о том, что шведы не пользовались именем русь до призвания новгородцами. Кроме того, у Н.М. Карамзина, помимо основной скандинавской концепции со шведской локализацией, был представлен и альтернативный вариант, в соответствии с которым варяжская русь - это скандинавы, поселившиеся в Пруссии. Основные аргументы в пользу альтернативного варианта состояли в данных топонимики и восходили еще к М.В. Ломоносову. Основную концепцию Н.М. Карамзина поддерживали многие историки: Ф. Зубарев, А.З. Зиновьев, В. Шеншин, Н. Сазонов, Н.Г. Устрялов и др. Альтернативный вариант концепции развивался И.Б. Боричевским.
М.П. Погодин также придерживался скандинавской концепции происхождения варяжской руси и приводил в ее пользу те же аргументы, которые имелись у А.Л. Шлецера и Н.М. Карамзина. Следует отметить, что преувеличенно большое значение М.П. Погодин придавал косвенным, сравнительно-историческим доказательствам скандинавского происхождения варяжской руси. Историк привнес новое в представления о возникновении имени русь. По его мнению, русь - это эндоэтноним, который принадлежал одному из скандинавских народов, проживавших в Швеции. М.П. Погодин активно критиковал мнения своих оппонентов, в особенности Г. Эверса и историков 1830-1840-х гг. В концепции М.П. Погодина особенно важную роль играл термин «варяжская русь».
Представление о том, что значение термина русь первоначально было профессиональным («гребцы») нередко связывают с А.А. Куником (1844 г.), но следует отметить, что подобная трактовка была впервые дана Н.А. Полевым (1829 г.) (по его мнению, термин русь означал «морские воины»). Следом за Н.А. Полевым это же утверждал А. Рейц, впервые соотнесший названия русь и викинги как типологически близкие. В 1828 г. Г.А. Розенкампф, оставаясь противником скандинавского происхождения варяжской руси, так же выводил финское название Ruotsi из шведского термина, означавшего гребцов. Тем не менее, следует заключить, что А.А. Куник внес наибольший вклад в развитие скандинавской этимологии имени русь. На уровне науки своего времени он обосновал схему шв. roder («грести») > шв. *Rodhsin («гребцы) > фин. Ruotsi («Швеция, швед») > др.-русск. русь. Дополнительно А.А. Куник указал на то, что формы собирательных этнонимов ямь, сумь, любь, лопь и т.д. встречаются именно на севере, а русь относится именно к этому типу этнонимов. С.М. Соловьев и О.И. Сенковский полагали, что русь имело значение собирательного имени для всех скандинавских народов.
Одним из первых начал отрицать историчность термина «варяжская русь» антинорманист И.С. Фатер, а за ним и Н.А. Полевой. Термин «варяги», по мнению Н.А. Полевого, возник в Византии в XI в., а русью назывались скандинавские гребцы IX в. То есть Рюрик и его дружина не назвались варягами.
Значительно отличались от основной на то время скандинавской концепции ее варианты, предложенные П.Г. Бутковым и Ф. Крузе. Первый развивал идеи Ф.Г. Штрубе, видя в варяжской руси жителей легендарного Рисаланда, при этом основной упор в доказательствах делался на данных топонимики. Ф. Крузе в соответствии со своими представлениями об ютландском происхождении Рюрика выводил и варяжскую русь из Ютландии. П.Г. Бутков и Ф. Крузе, помимо варяжской руси, выделяли еще несколько «Русий» финского (потомки роксолан) и германского происхождения.
Второй параграф «Поиски неславянской альтернативы скандинавской концепции: тюрко-хазарская и фризская русь» посвящен рассмотрению концепций первой половины XIX в., в которых происхождение варяжской руси не связывалось ни со скандинавами, ни со славянами. Наиболее популярной была концепция Г. Эверса. Он считал варяжскую русь народом тюрко-хазарского происхождения, обитавшим в Северном Причерноморье. Варягами, по его мнению, славяне называли все неславянские народы, отсюда возможность проигнорировать данные ПВЛ о скандинавском происхождении руси. Г. Эверс впервые сделал основой аргументации по вопросу о происхождении варяжской руси арабо-персидские источники. Кроме того, он опирался на данные Никоновской летописи, а также «Хронографии» Феофана. Взгляды Г. Эверса отчасти разделяли И.Е. Нейман, М.О. Перемышлевский, С. Скромненко и О.М. Бодянский.
Оценить разыскания Г. Эверса можно, обратившись к источниковой базе его работы. Большинство принципиальных заключений концепции историка основывается на ошибочно переведенных или недостоверных источниках. Причем некоторые заключения Г. Эверса являлись возвращением к раскритикованным предшествующей историографией версиям (например, народ Рос в Ветхом Завете). Дальнейшее накопление историко-лингвистических знаний и проверка аргументации Г. Эверса (в особенности, критика со стороны М.П. Погодина) лишило тюрко-хазарскую концепцию всякой опоры в письменных источниках.
Г.Ф. Голлмана выдвинул фризскую концепцию. Он считал вполне правомерным использование термина «варяжская русь», поскольку «варяги» - это родовое название для германцев у славян, а русь, соответственно, вид варягов. Эту русь Г.Ф. Голлман располагал во Фрисландии и этнически считал фризами. Этимология имени устанавливалась им от фризского слова Rust, означавшего «трубопровод». Г.Ф. Голлман также полагал, что имя русь содержится уже в Ветхом Завете, считал верными воззрения авторов XVI-XVII вв.
Третий параграф «Проблема множественности «Русий» и славянские концепции происхождения руси в 1830-1840-х гг.» посвящен рассмотрению концепций, в которых происхождение варяжской руси связывалось со славянами, а также постулировалась множественность локализации этой руси. Впервые о множественной локализации руси говорили еще в XVIII в., однако в XIX в. множественность «Русий» приняла гипертрофированные формы. С.В. Руссов насчитывал в Европе 7 племен, носивших имя русь.
Особенно много «Русий» отыскивал Ф.Л. Морошкин. Этому способствовал его исследовательский метод, который заключался в поиске в письменных источниках названий созвучных с именем русь. Под некоторыми (rugi, rutheni) действительно в разное время источники понимали русских, под другими (Рагуза, Prussia) никогда Русь не подразумевалась. Историк утверждал, что все эти названия, как и имя русь происходят «от слов лес или роща». Подход Ф.Л. Морошкина повторил и писавший в 1850-е гг. Е. Классен.
Среди славянских выделяется также автохтонная концепция Ю.И. Венелина, который разделял русь и варягов. Русь он считал исконными славянскими обитателями территории будущего Древнерусского государства, а варягов - тоже славянами, жителями о. Рюген. М.А. Максимович, в отличие от Ю.И. Венелина, считал историчным термин «варяжская русь» и выводил последнюю с о. Рюген. Как Ю.И. Венелин, так и М.А. Максимович использовали в подтверждение рюгенской локализации варягов и варяжской руси данные космографического введения ПВЛ, где говорилось о местах обитания различных народов. На о. Рюген помещал варяжскую русь и Ф. Святной, опиравшийся на летописную фразу «поидоша из немец», что трактовалось им как указание летописца на южный берег Балтики. Н.В. Савельев-Ростиславич, поддерживая в основном аргументацию Ю.И. Венелина, М.А. Максимовича и Ф. Святного, выделял несколько славянских «Русий» (днепровскую, рюгенскую, волжскую).
Четвертый параграф «Проблема происхождения руси в 1860-е - 1890-е гг.» посвящен анализу концепций происхождения руси в период обострения дискуссии по варяго-русскому вопросу.
В 1860 г. Н.И. Костомаровым была предложена литовская концепция происхождения руси, которая опиралась в основном на его трактовку летописных имен и данных топонимики. С.А. Гедеонов и Д.И. Иловайский вслед за Ю.И. Венелиным придерживались концепции об автохтонности руси. При этом С.А. Гедеонов считал ошибочным связывать русь и варягов (последних он считал южнобалтийскими славянами), а Д.И. Иловайский вообще отрицал историческую достоверность Сказания о призвании варягов в ПВЛ. Концепция С.А. Гедеонова о происхождении имени русь от корня рсь, якобы, обозначавшего у славян «воду», основывалась на лингвистических наблюдениях, а концепция Д.И. Иловайского в большей степени опиралась на данные письменных источников. И тот, и другой исследователь привлекали широкий круг античных и раннесредневековых источников, видели в роксоланах предков руси. Определенные перемены произошли в концепциях М.П. Погодина и А.А. Куника. Первый склонился к тому, что скандинавскую варяжскую русь следует выводить с южного побережья Балтики. Второй, сохраняя представление о Скандинавии, как месте, откуда была призвана варяжская русь, начал рассматривать само имя русь как готское.
В. Томсен, развивая схему А.А. Куника, предложил слово *ro?s-menn в качестве промежуточной форму, которой обозначались бы гребцы. Теперь скандинавская этимология выглядела так: шв. roder > шв. *ro?s-menn > фин. Ruotsi > др.-русск. русь. Эта этимология отличалась, помимо своих конкретных звеньев, от этимологии А.Л. Шлецера еще и тем, что признавалось наличие шведской праформы имени русь, употребляемой в Скандинавии (у А.Л. Шлецера и Н.М. Карамзина шведы не называли себя русью ни в какой форме). Отличие варианта Куника - Томсена от варианта М.П. Погодина, также признававшего наличие имени русь в Скандинавии, заключалось в понимании первоначальной семантики этого имени. Если для М.П. Погодина имя русь всегда было этнонимом, то А.А. Куник и В. Томсен представляли его как первоначально социальный термин.
При решении проблемы варяжской руси все более значимыми в этот период становятся лингвистические методы, которые во второй половине XIX в. опирались уже на довольно значительный объем знаний, накопленный в области сравнительно-исторической лингвистики. В 1875 г. А.А. Куник, подчеркивая роль лингвистики, писал, что невозможно «разрешить варяго-русский вопрос чисто историческим путем, решение его выпадает на долю лингвистики». Наибольшее значение именно данным лингвистики придавал Ф.А. Браун. русь славяне исторический скандинавский
Пятый параграф «Критика скандинавской концепции происхождения варяжской руси» посвящен рассмотрению критики скандинавской концепции со стороны антинорманистов, поскольку эта критика являлась важнейшей составляющей их работ. В соответствии с выделенными основными источниками скандинавской концепции и сделанными на их основе утверждениями представлены и аргументы ее противников. Таким образом, предлагается следующая схема разбора критики: 1) критика интерпретаций письменных источников (летописи, Бертинские анналы, Лиутпранд, саги); 2) критика скандинавской этимологии имени русь; 3) критика скандинавских этимологий личных имен князей, послов, названий порогов у Константина Багрянородного; 4) критика косвенных доказательств (законы, скандинавские слова в русском языке и т.д.).
В общем, следует отметить, что критика со стороны антинорманистов достигла определенных результатов. М.П. Погодин начал сближаться с версией происхождения варяжской руси с южного берега Балтики. А.А. Куник изменил свое первоначальное мнение относительно происхождения имени русь. Однако более долгосрочным последствием активной критики антинорманистами скандинавской концепции было то, что интерес к варяго-русскому вопросу в значительной мере снизился и ученые в 1880-е - 1890-е гг. начали сторониться этой проблемы, сомневаясь в возможности ее позитивного разрешения.
В Заключении дана развернутая систематизация рассмотренных концепций, подводятся итоги исследования и формулируются основные выводы.
Для XVIII в. были выделены скандинавская, славяно-роксоланская, финская, сарматская, готско-роксоланская, библейская, скандинаво-рисаландская концепции происхождения варяжской руси. В XIX в. выделяются скандинавская, славянская, финская, тюрко-хазарская, литовская, готская и фризская концепции.
В.Н. Татищев, М.В. Ломоносов, Г.Ф. Миллер и др. вводят в оборот термин «варяжская русь» (в форме «варяги-русь»). который они рассматривали как реально бытовавший в IX в. По мнению историков XVIII в. термин «варяги» обозначал определенную группу народов, а русь выступало как имя отдельного народа в пределах этой группы. В XIX в. первыми от термина «варяжская русь» отказываются антинорманисты (начиная с И.С. Фатера и М.Т. Каченовского). Соединение варягов и руси в ПВЛ рассматривалось как искусственная конструкция, результат переосмысления летописцем событий IX в. Среди сторонников скандинавской концепции термин «варяжская русь» перестал употребляться во второй половине XIX в. Термины «варяги» и русь начали понимать как обозначения разновременных волн скандинавских мигрантов.
В значительной мере концепции происхождения варяжской руси в XVIII в. формировались под воздействием версий, высказанных в европейском историописании XVI-XVII вв. Финская и сарматская концепции непосредственно опирались на взгляды польских историописателей XVI в., считавших русских сарматским народом. Славяно-роксоланская и готско-роксоланская концепции сформировались благодаря влиянию со стороны популярнейшей среди европейских ученых XVI-XVII вв. версии о происхождении русских от упоминаемого античными авторами племени роксолан. Таким образом, полноценное рассмотрение варяго-русского вопроса в настоящее время невозможно без привлечения исторических сочинений XVI-XVII вв.
Этимологизирование и поиск созвучных имен как методы доказательства были характерны в XVIII в. для всех концепций происхождения варяжской руси. Особенное внимание уделялось топонимам, созвучным с именем русь. Обнаружение таких топонимов, гидронимов (реки Рось, Руса, г. Старая Русса, название о. Рюген и т.д.), как правило, воспринималось в качестве свидетельства пребывания древнего племени русь в данном регионе. Перспективы для научного обоснования этимологии имени русь открылись со становлением исторической лингвистики как науки в первой половине XIX в. Однако и в XIX в. отождествление с именем русь различных подобозвучных этнонимов и топонимов оставалось одним из важнейших методов доказательства в нескандинавских концепциях, а также в некоторых вариантах скандинавской концепции (О.И. Сенковский, П.Г. Бутков, Ф. Крузе).