Материал: korkonosenko_sg_aktualnye_problemy_sovremennosti_i_zhurnalis

Политология журналистики как социальная теория журналистики

После общего описания политологии журналистики нужно установить отчетливые границы, защищающие ее «территорию» от проникновения методологии других дисциплин. С этой целью представим себе ее местоположение в составе теории журналистики. По счастью, это вполне решаемая задача. С точки зрения научно-дисциплинарных подходов к изучению прессы теоретическое знание делится на ряд сегментов, что стало общепризнанным фактом.

Политическое знание о прессе принадлежит к блоку социальных теорий журналистики. Попытаемся наглядно отобразить ее место в этом «семействе» (схема 7).

Схема 7. Структурные компоненты социальной теории журналистики

На схеме видно, что социальные теории образуют большую и сложно организованную группу, причем политология журналистики занимает в этой композиции такое же по значимости место, как и все другие элементы. В самом деле, за пределами науки о прессе никто не решится заявить, что социология представляет больший интерес для общества, чем, например, психология или правоведение. На передний план ту или иную дисциплину выдвигает интерес конкретного исследователя.

70

Соответственно, для него могут измениться и приоритеты в очередности расстановки элементов.

Подобная операция вряд ли была бы возможна в рамках политической науки. Здесь не принято вводить разделение по сферам общественной жизни (скажем, на политологию государства, культуры, образа со- циально-бытовой жизни или, соответственно, прессы). Однако можно провести параллель с историей становления другой науки – социологии. От зарождения и на первых этапах существования она тоже являла собой единое целое, но в дальнейшем в ней произошло отчетливое разделение на многочисленные отрасли: социологию труда, молодежи, политики и далее, включая социологию массовых коммуникаций. Любопытно, что подобные процессы фактически начались и внутри политологии. Так, изучение внешней политики давно уже выделилось в особую область исследований, равно как и партология. В диссертациях по политическим наукам ставится задача «раскрыть предмет и основные понятия политологии социальной безопасности», причем со ссылкой на то, что рубрика «Политология безопасности» уже ведется в журнале «Безопасность Евразии»63. Но главное состоит в том, что, независимо от положения дел в смежных науках, теория журналистики допускает отраслевую дифференциацию и находит в ней один из резервов своего качественного роста. Вот почему, в частности, политология журналистики принадлежит к разряду именно теоретико-журналистских дисциплин, в этом семействе она востребована, здесь получает свое обоснование и развитие.

Для теории журналистики политический взгляд на действительность означает выбор предмета анализа. Он находится в прямой зависимости от логики определения объекта.

Вспомним, что в объекте мы устанавливали зоны пересечения интересов научного знания о политике и исследований журналистики

–как явления социальной и духовной жизни, как практической деятельности и как совокупности идей, взглядов, концепций. Предметом изучения в любой науке становится сторона, аспект, угол зрения на исследуемые объекты. Для нас принципиально важно определиться

–что выходит на первый план как материал для анализа. Будут ли это политические институты, процессы, сознание и т. п., преломленные

63 Рац С.В. Роль государства в становлении социальной безопасности в современной России: автореф. дис. … канд. политич. наук / С.В. Рац. СПб., 2004. С. 5.

71

иотраженные в СМИ, или сама по себе журналистика, преломляющая

иотражающая мир политического.

Вопрос можно поставить иначе: то ли это будут взгляды политологов на прессу «со стороны» (не исключено, что и свысока), то ли – реальное бытование журналистики, ее профессиональные установки, концепции, организационно-структурные модели, содержание, методика деятельности, рассмотренные в свете практической политики

инаучного знания о ней. Казалось бы, простое решение напрашивается через использование слова «взаимоотношения», к которому в подобных ситуациях нередко прибегают науковедческие источники. Например: взаимоотношения политики и прессы, редакционной практики

иполитической жизни, партий и СМИ, избирательных штабов и корреспондентов и т. п. Однако в приведенных примерах слышится скорее нежелание определиться, чем прямой ответ на коренной вопрос. Поставив во главу угла взаимоотношения, мы оказываемся как бы между политикой и журналистикой, не примыкая ни к одной из научных дисциплин и ни к одной из сфер деятельности. Оставаясь же в пределах теории журналистики, мы обязаны сосредоточить главное внимание на прессе и рождающихся в связи с нею идеях, доктринах, течениях.

Двойственную сущность предмета политологии журналистики можно описать следующим образом: из мира журналистики в предмет входят те ее стороны и проявления, которые находятся под прямым воздействием политики; из мира политики – факты, обстоятельства

ипроцессы прямого воздействия на журналистику. Политика несет в себе факторы, определяющие деятельность СМИ и направления происходящих с ними изменений, в то время как сама по себе она образует объект и предмет анализа других наук, прежде всего политологии.

Нас интересует не частное свойство тех или иных проявлений журналистского процесса (их соотнесенность с политикой), а сами по себе эти проявления. Только в этом случае у политологов журналистики появляется возможность вместе с прессой участвовать в решении ее насущных проблем. Таким образом, предмет политологии журналистики выглядит как взаимосвязанные с политикой явления, тенденции развития и теории журналистики.

Анализ объекта и предмета изучаемой дисциплины в их гармонии

ивзаимообусловленности дает нам возможность вернуться к ее назва-

72

нию. По поводу «политологической» части термина у специалистов не возникает возражений – потребность, необходимость и допустимость обособления политического сектора в теории журналистики признается без дискуссий. Но почему бы не именовать дисциплину, например, медиаполитологией, как это уже делается в некоторых публикациях?64 Ответим словами другого исследователя. Откликаясь на наши предыдущие публикации по этой теме, он приходит к выводу о том, что не стоит использовать медиаполитологию как синоним политологии журналистики: «Политология журналистики во главу угла ставит изучение содержательного уровня взаимоотношений политики и журналистики. К примеру, речь может идти в этом случае о вопросах политики на страницах печати, об особенностях творчества журналиста как политолога… о методологической базе этого творчества и т. д. Медиаполитология фокусирует внимание только на коммуникативной стороне взаимодействия политики и СМИ как социальных институтов. Например, здесь могут изучаться политические формы периодики, тенденции развития политической медиа-системы и т. п.»65.

Речь, как видим, идет о различиях не в употреблении слов, а в объеме понятий и угле зрения на содержание дисциплины. При этом разделение на две «мелкие» дисциплины вряд ли имеет смысл. Наоборот, журналистика в данном случае вбирает в себя «медиа», делает его своей частью, аспектом. Ее потенциал и практика не исчерпываются установлением связей между социальными институтами, что мы пытались показать выше. Останавливаясь на словосочетании «политология журналистики», мы, кроме прочего, учитываем еще и отечественную научную традицию, которая признала данную модель наименования дисциплин: вспомним историю журналистики, социологию журналистики, психологию журналистики и т. п. В противном случае пришлось бы, следуя за модой, утверждать в правах такие неблагозвучные новообразования, как «медиаистория», «медиасоциология», «медиапсихология», «медиа-

64См., напр.: Воробьев В.П. Медиаполитология: научная проблема и учебная дисциплина

/В.П. Воробьев // Средства массовой информации в современном мире. Ч. 1 / отв. ред. В.И. Коньков. СПб., 2001. С. 150–151. Обратим внимание на то, что данный автор не противопоставляет понятия политологии журналистики и медиаполитологии, а рассматривает их как синонимы.

65Маров В.Н. Предмет и проблемы медиаполитологии / В. Н. Маров // XXI век начинается: актуальные вопросы журналистики / сост. Л. М. Макушин. Екатеринбург, 2002. С. 4.

73

язык» (они, между прочим, уже мелькают в литературе, как и лишенное всякого смысла наименование «медиажурналистика»).

Далее нам предстоит описать методологическую базу политологии журналистики, то есть выяснить, из каких областей знания черпаются основные научные представления, которые используются в этой дисциплине. Она предстает как синтез теоретико-журналистских и политологических идей и концепций (притом, что сами они движутся, существуют в плюралистическом многообразии, далеки от совершенства и т. д.). Если последовательно держаться тезиса о приоритетности журналистики по отношению к политике (речь, конечно, идет только об изучаемой научной дисциплине), мы и здесь должны исходить из того, что главная роль принадлежит теоретико-журналистским подходам. Для наглядности еще раз прибегнем к возможностям графического отображения материала (схема 8). На схеме видно, что хотя политология журналистики подпитывается идейным содержанием из двух смежных областей знания, все-таки преобладающая ее часть помещается в границах теории прессы.

Схема 8. Методологическая база политологии журналистики

Методологическое двуединство имеет глубокий смысл не только для науковедческих дискуссий. Оно служит залогом успешного разрешения конкретных познавательных задач, с которыми не всегда удается справиться при монотеоретическом подходе. По необходимости каждая из методологий способна тестировать свою «напарницу» на корректность заключений и предоставлять ей «проверочный материал».

Областью особенно продуктивного взаимодействия политологии и теории журналистики является практика общественного самоуправления. В качестве научно-теоретических систем обе науки развились позже того, как идеи о гражданском обществе были высказаны, например, Ж.-Ж. Руссо. Тем не менее, они обе параллельными путями неуклонно двигались в этом направлении, находя здесь, вероятно, самое

74