***Комната судьи была перевернута вверх дном. Даже москитные сетки были сорваны, скомканы и брошены на деревянный пол. Все содержимое дорожной сумки высыпано, таблички и свитки разбросаны повсюду, циновки растоптаны, набедренная повязка, туника и плащ порваны.Пазаир встал на колени в поисках какой-нибудь улики.Но взломщик не оставил следов.***Судья подал жалобу тучному чиновнику, тот дивился и возмущался.– Есть подозрения?– Не осмеливаюсь их высказать,– Прошу вас!– За мной следили.– Вы определили, кто именно?– Нет.– Описание?– Невозможно.– Жаль. Мне нелегко будет расследовать.– Понимаю.– Как и все остальные управления стражи в нашем районе, я получил адресованное вам послание. Ваш секретарь вас повсюду разыскивает.– Зачем?– Не уточняется. Он просит, чтобы вы как можно скорее вернулись в Мемфис. Когда вы отправитесь в путь?– Ну… завтра.– Вам нужна охрана?– Мне достаточно Кема.– Как пожелаете, но будьте осторожны.– Кто посягнет на судью?
***
Нубиец обзавелся луком, стрелами, мечом, дубиной, копьем и деревянным щитом, обтянутым бычьей кожей, – в общем всем, что составляло вооружение стражника, уполномоченного осуществлять непростые операции. Павиан довольствовался своими клыками.– Кто оплатил все это снаряжение?– Торговцы с базара. Мой павиан одного за другим переловил всех членов воровской шайки, державшей всех в страхе больше года. Торговцы решили меня отблагодарить.– А вы получили разрешение от фиванской стражи?– Мое оружие внесено в списки и пронумеровано, все по закону.– В Мемфисе какие-то неприятности, нам надо возвращаться. Что насчет пятого ветерана?– На базаре – ни слуху ни духу. А у вас?– Ничего.– Он мертв, как все остальные.– Тогда зачем кто-то рылся в моей комнате?– Я больше не отойду от вас ни на шаг.– Вы подчиняетесь моим приказам, не забывайте.– Мой долг – вас охранять.– Если я сочту нужным. Ждите меня здесь и будьте готовы к отъезду.– Скажите, по крайней мере, куда вы уходите?– Я ненадолго. ***
Нефрет превратилась в царицу селения, затерянного на западном берегу Фив. Для маленькой общины постоянный лекарь был несказанной привилегией. Девушка, с ее кроткой улыбкой, пользовалась непререкаемым авторитетом и творила чудеса. Дети и взрослые бегали к ней за советом и больше не боялись заболеть.
Нефрет настаивала на строгом соблюдении правил гигиены, которые все знали, но иной раз не прочь были нарушить: частое мытье рук, особенно перед едой, ежедневное омовение, ополаскивание ног перед тем как войти в дом, освежение рта, регулярное бритье и стрижка волос, применение притираний, косметических средств и благовоний на основе цератонии. И богатые, и бедные пользовались пастой из песка с жиром; при добавлении натрона она хорошо очищала и дезинфицировала кожу.По просьбе Пазаира Нефрет согласилась пройтись по берегу Нила.– Вы счастливы?– Мне кажется, я приношу пользу.– Я восхищаюсь вами.– Есть много врачей, достойных вашего уважения.– Я должен уехать из Фив. Меня вызывают в Мемфис.– Опять то странное дело?– Секретарь не уточнил.– Ваше расследование продвинулось?– Пятого ветерана так и не удалось найти. Если бы у него была постоянная работа на западном берегу, я бы узнал. Мое расследование зашло в тупик.Ветер переменился, весна становилась мягкой и теплой. Скоро начнется песчаная буря; несколько дней египтяне будут вынуждены сидеть по домам.Все вокруг цвело.– Вы еще вернетесь сюда?– Как только смогу.– Я чувствую, вы взволнованы.– Кто-то обыскал мою комнату.– Чем не способ вас припугнуть?– Кто-то полагал, что у меня есть важные документы. Теперь им ясно, что это не так.– А вы не слишком рискуете?– Я сам виноват, очень много допускаю ошибок.– Не судите себя так строго; вам не в чем себя упрекнуть.– Я хочу устранить проявленную к вам несправедливость.– Вы меня забудете.– Никогда!Она улыбнулась и мягко промолвила:– Клятвы юности развеет вечерний бриз.– Только не мои.Пазаир остановился, повернулся к ней, взял ее за руки.– Я люблю вас, Нефрет. Если б вы только знали, как я вас люблю…В ее глазах промелькнула тревога:– Моя жизнь здесь, ваша – в Мемфисе. Судьба решила за нас.– Мне наплевать на карьеру. Если вы полюбите меня, остальное неважно!– Ну что за ребячество!– Вы – это счастье, Нефрет. Без вас моя жизнь лишена всякого смысла.Она мягко высвободила руки.– Мне надо подумать, Пазаир.Ему захотелось взять ее на руки и прижать к себе так сильно, чтобы никто никогда не смог их разлучить. Но главное было не спугнуть хрупкую надежду, мелькнувшую в ее ответе.
***
Поглотитель теней наблюдал за отъездом Пазаира. Судья покидал Фивы, не поговорив с пятым ветераном и не раздобыв никаких компрометирующих документов. Обыск его комнаты ничего не дал.
Да и сам он не слишком преуспел. Информация более чем скудная: пятый ветеран жил какое-то время в небольшом городке к югу от Фив, собирался там обосноваться и заняться починкой колесниц. После трагической гибели его товарища пекаря он запаниковал и исчез.Ни судье, ни поглотителю теней обнаружить его не удалось.Ветеран чувствовал, что он в опасности. Значит, будет держать язык за зубами. Успокоившись, поглотитель теней решил отплыть в Мемфис ближайшим судном.
У визиря Баги болели ноги. Они тяжелели и отекали так, что не видно было щиколоток. Он носил широкие сандалии с распущенными ремешками, думать о лечении ему было некогда. Чем больше времени проводил он, сидя в конторе, тем больше становились отеки; но служба на благо государства не давала возможности отдохнуть или отложить работу.Его супруга Недит отказалась от большой казенной усадьбы, выделенной визирю фараоном. Баги не стал с ней спорить, тем более что городская жизнь была ему ближе. Поэтому они жили в центре Мемфиса в скромном доме, денно и нощно охраняемом стражей. Верховный сановник Двух Земель мог чувствовать себя в полной безопасности; за все время существования Египта ни один визирь не стал жертвой убийства и никогда не подвергался нападению.Находясь на самой вершине административной иерархии, он не помышлял о личном обогащении. Долг был для него превыше благоденствия семьи. Недит тяжело переживала возвышение супруга. Наделенная от природы крупными чертами лица, небольшим ростом и полнотой, с которой никак не удавалось справиться, она избегала светской жизни и никогда не появлялась на официальных пирах. Она тосковала о тех днях, когда Баги занимал скромную должность и не брал на себя большой ответственности. Тогда он рано возвращался домой, помогал ей на кухне и занимался детьми.Направляясь к дворцу, визирь думал о сыне и дочери. Его сын поначалу стал было ремесленником, но мастер заметил, что он ленится. Узнав об этом, визирь добился исключения юноши из мастерской и отправил его на производство сырцового кирпича. Фараон счел решение визиря несправедливым и осудил его за излишнюю суровость по отношению к членам семьи. Визирь не имел права потворствовать своим близким, но и чрезмерная строгость считалась предосудительной42. Так что сын Баги начал продвигаться по службе и стал смотрителем на производстве обожженного кирпича. Дальше его честолюбие не простиралось, единственной его страстью была игра в шашки в компании ровесников. Дочь радовала визиря больше. Некрасивую внешность она компенсировала добродетельным поведением и мечтала поступить ткачихой в храм. Помощи от отца ей ждать не приходилось, успеха предстояло добиваться собственными силами.
Усталый визирь встал со стула и сел на низкое, слегка вогнутое в середине сиденье из переплетенных веревок. Перед ежедневной встречей с царем он должен был ознакомиться с донесениями различных министерств. Сгорбившись, превозмогая боль в ногах, он заставил себя сосредоточиться.Чтение прервал его личный секретарь.– Извините, что беспокою.– Что случилось?– Гонец из азиатской армии с докладом.– Изложите суть дела.– Элитный отряд полководца Ашера отрезан от основных сил египетского войска.– Мятеж?– Ливиец Адафи, два азиатских царька и бедуины.– Опять они! Наши тайные службы позволили застать себя врасплох.– Пошлем подкрепление?– Сейчас же пойду спрошу совета его величества.Рамсес приказал двум новым отрядам выступить в Азию и велел ускорить продвижение основного войска. Царь отнесся к делу очень серьезно. Ашеру, если ему удастся выбраться из этой переделки, надлежало подавить мятежников.С момента провозглашения указа, повергшего двор в недоумение, визирь буквально разрывался на части, чтобы добиться исполнения распоряжений фараона. Благодаря хорошо налаженной системе управления для инвентаризации сокровищ и запасов Египта требовалось всего несколько месяцев, однако посланцам визиря предстояло опросить главных жрецов всех храмов и управителей всех провинций, составить массу отчетов и исправить неточности. Требования царя порождали скрытую враждебность, поэтому Баги, на которого ложилась вся ответственность за эту административную проверку, изо всех сил старался успокоить особо уязвленных сановников и по возможности погасить общее раздражение.В конце дня Баги получил подтверждение, что все его приказания выполнены. Завтра же он удвоит гарнизон Царских стен, уже приведенный в состояние постоянной боевой готовности.
***
Вечер в лагере проходил невесело. Завтра египтяне пойдут на приступ мятежной крепости, чтобы прорвать окружение и постараться установить связь с полководцем Ашером. Штурм предстоял нелегкий. Многим не суждено было вернуться домой. Сути ужинал вместе с самым пожилым солдатом – видавшим виды воякой из Мемфиса. Ему было доверено управление осадной башней на колесах.– Через полгода я выйду на пенсию, – поведал он. – Это, парень, моя последняя азиатская кампания! Давай ешь чеснок. И желудок прочистит, и от простуды убережет.