Пазаир сосредоточился на прогоне скота, писец считал. При подведении итогов оказалось, что быков на одного меньше, чем значилось в заявлении владельца.– Это недопустимо! – взревел Кадаш, его лицо налилось багрянцем. – Меня обкрадывают в собственном доме, и никто не хочет выдавать виновного!– Ваши животные наверняка помечены.– Разумеется!– Вызовите людей, которые их метили.Их было пятнадцать человек; судья допросил каждого по очереди, не дав им возможности поговорить друг с другом.– Нашел я вашего вора, – объявил он Кадашу.– Его имя?– Кани.– Я требую немедленного суда.Пазаир согласился. В качестве присяжных он выбрал одного погонщика быков, пастушку, писца, ведавшего учетом скота, и одного из стражников имения.Кани, и не думавший скрываться, добровольно предстал перед помостом и выдержал гневный взгляд Кадаша. Это был грузный коренастый мужчина с темной кожей, собранной в глубокие складки.– Признаете ли вы свою вину? – спросил судья.– Нет.Кадаш ударил тростью по земле.– Разбойник, еще и наглец! Пусть его накажут немедленно!– Помолчите, – приказал судья. – Если вы будете мешать, я прерву заседание.Лекарь раздраженно отвернулся.– Вы клеймили быка из стада Кадаша? – спросил Пазаир.– Да, – ответил Кани.– Животное исчезло.– Он убежал от меня. Вы найдете его на соседнем поле.– Откуда такая небрежность?– Я не погонщик быков, я садовник. Настоящая моя работа состоит в поливке небольших участков земли; целыми днями я таскаю на плечах коромысло и выливаю на растения содержимое тяжелых кувшинов. Вечером я тоже не знаю отдыха – мне надо поливать самые прихотливые растения, приводить в порядок оросительные канавы, укреплять насыпи. Если вам нужны доказательства, посмотрите на мой затылок – на нем следы двух абсцессов. Это болезнь садовника, а не погонщика быков.– Почему вы сменили работу?– Потому что я попался на глаза управляющему Кадаша, когда приносил овощи. Меня заставили заниматься быками и забросить сад.Пазаир вызвал свидетелей. Была установлена правдивость показаний Кани, и суд оправдал его. В качестве возмещения по распоряжению судьи беглый бык переходил в его собственность, кроме того, Кадаш должен был выдать ему солидное количество продовольствия за потерянные рабочие дни.Садовник поклонился судье, в его глазах Пазаир прочел глубокую благодарность.
– Принуждение крестьянина к смене вида деятельности – серьезное правонарушение, – напомнил он хозяину имения.Кровь прилила к лицу зубного лекаря.– Я не виноват! Я ничего не знал – пусть мой управляющий получит по заслугам.– Вы знаете характер наказания: пятьдесят палочных ударов, лишение должности и возвращение к статусу простого крестьянина.– Закон есть закон.Управляющий предстал перед судом и не стал ничего отрицать; он был осужден, а приговор незамедлительно приведен в исполнение.Когда судья Пазаир уходил из имения, Кадаш не вышел попрощаться с ним.
Смельчак спал у ног хозяина и видел во сне чудесный пир, а Северный Ветер, отведав свежего корма, стоял на страже у дверей конторы, где Пазаир с самой зари разбирал текущие дела. Его не удручало обилие сложностей, наоборот, он был полон решимости наверстать упущенное время, ничего не оставив без внимания.Секретарь Ярти пришел ближе к полудню, с перекошенным лицом.– У вас подавленный вид, – заметил Пазаир.– Опять ссора. Моя жена невыносима; я на ней женился, чтобы она меня вкусно кормила, а она отказывается готовить! Так существовать невозможно.– Подумываете о разводе?– Нет, из-за дочери; я хочу, чтобы она стала танцовщицей. У жены другие планы, которые меня не устраивают. И никто из нас не собирается уступать.– Боюсь, положение безвыходное.– По-моему, тоже. Как ваше расследование у Кадаша? Все нормально?– Я как раз дописываю отчет: бык найден, садовник оправдан, управляющий осужден. По-моему, лекарь тоже замешан, но этого я не могу доказать.– Не трогайте его – у него связи.– Обеспеченные клиенты?– Он лечил самые достославные рты; злые языки поговаривают, что его рука не столь тверда, как прежде, и что лучше к нему не ходить, если хочешь иметь здоровые зубы.Смельчак зарычал, хозяин успокоил его лаской. Такое поведение пса означало умеренную недоброжелательность. Он с первого взгляда невзлюбил судейского секретаря.Пазаир наложил свою печать на папирус, где были перечислены его выводы по делу об украденном быке. Ярти любовался тонким и ровным почерком судьи; он выводил иероглифы без малейшего колебания, твердо и решительно облекая свою мысль в замысловатые знаки.– Надеюсь, вы не стали выдвигать обвинение против Кадаша?– Конечно, стал.– Это опасно.– Чего вы опасаетесь?– Н-не знаю.– Изъясняйтесь точнее, Ярти.– Правосудие – дело сложное…– Я так не считаю: по одну сторону – истина, по другую – ложь. Стоит хоть на пядь уступить последней – и правосудия больше нет.– Вы так говорите, потому что молоды; с опытом ваши суждения станут не столь резкими.– Надеюсь, что нет. В селении многие приводили ваш аргумент; мне кажется, он несостоятелен.– Вы не хотите считаться с иерархией?– А что, Кадаш превыше закона?
Ярти вздохнул.– Вы производите впечатление человека умного и смелого, судья Пазаир; не делайте вид, что вы не понимаете.– Если иерархия несправедлива, страна идет к своей погибели.– Она раздавит вас, как и всех остальных; довольствуйтесь решением тех проблем, что вам поручены, и предоставьте щекотливые дела вышестоящим. Ваш предшественник был благоразумным человеком и умел избегать ловушек. Вас повысили, так не портите себе карьеру.– Я получил это назначение благодаря своим методам; с чего бы мне их менять?– Используйте свой шанс, не нарушая установленного порядка.– Я не знаю другого порядка, кроме Закона.Отчаявшись, секретарь ударил себя в грудь.– Вы на пути к пропасти! Учтите, я вас предупреждал.– Завтра вы отнесете мой отчет в администрацию провинции.– Как вам будет угодно.– Меня вот что интересует: я нисколько не сомневаюсь в вашем усердии, но неужели вы один – это весь мой персонал?Ярти как будто засмущался.– В некотором роде да.– Что значат эти недомолвки?– Есть еще некто по имени Кем…– Его должность?– Пристав. Его дело – производить аресты, о которых вы распорядитесь.– Должность, на мой взгляд, немаловажная!– Ваш предшественник никого не арестовывал; если он подозревал преступника, дело передавалось в инстанции, вооруженные получше. А поскольку в конторе Кему скучно, он патрулирует.– А буду ли я иметь честь познакомиться с ним?– Он заходит иногда. Не надо с ним свысока: у него отвратительный характер. Я его боюсь. Если захотите сделать ему замечание, на меня не рассчитывайте.«Навести порядок в собственной конторе и то будет нелегко», – подумал Пазаир, заметив тем временем, что папирус кончается.– Где вы его покупаете?– У Бел-Трана, лучшего изготовителя папирусов в Мемфисе. У него высокие цены, но материал отменного качества и прочности. Я вам его рекомендую.– Разрешите одно сомнение, Ярти: эта рекомендация бескорыстна?– Да как вы могли такое подумать?– Ладно, я ошибся.Пазаир просмотрел последние жалобы – ничего особенно важного или срочного. Он перешел к спискам чиновников, которых должен был контролировать, и к назначениям, поданным ему на утверждение, – обычная административная работа, требующая только его печати.
Ярти сел, положив под себя согнутую левую ногу и выставив вперед правую; держа наготове палетку и засунув калам16 за левое ухо, он чистил кисточки и наблюдал за Пазаиром.– Вы давно работаете?– С рассвета.– Рановато.– Сельская привычка.– Привычка… ежедневная?– Учитель говорил мне, что один день небрежения – катастрофа. Познавать можно только сердцем, при условии, что уши открыты, а разум покорен. Чтобы этого достичь, нет ничего лучше добрых привычек. В противном случае дремлющая в нас обезьяна пускается в пляс и бог покидает свое святилище.Секретарь явно помрачнел:– Не слишком приятное существование.– Мы – служители правосудия.– Кстати, мой рабочий день…– Восемь часов, два выходных на шесть рабочих дней и два-три месяца отпуска во время различных праздников…17 Договорились?Секретарь кивнул. И без напоминаний судьи ему стало ясно, что над пунктуальностью придется немного поработать.Одно короткое дело заинтересовало Пазаира. Начальник стражи, охранявшей сфинкса в Гизе, был переведен в док. Резкий поворот в карьере: очевидно, этот человек совершил серьезный проступок. Однако вопреки обыкновению вина указана не была. И при этом старший судья провинции наложил свою печать; дело было только за печатью Пазаира, поскольку солдат жил в его округе. Простая формальность, которую следовало выполнить, не раздумывая.– Наверное, многие жаждут получить пост начальника стражи сфинкса?– В претендентах нет недостатка, – согласился секретарь, – однако на сегодняшний день у них шансов немного.– Почему?– На этом посту бывалый солдат с замечательным послужным списком и к тому же человек смелый. Он ревностно охраняет сфинкса, при том что старый каменный лев выглядит достаточно впечатляюще, чтобы самому себя защитить. Кому придет в голову причинить ему вред?– То есть почетный пост?– Совершенно верно. Начальник стражи набрал других ветеранов, чтобы обеспечить им небольшое содержание; впятером они ведут наблюдение по ночам.– А вам известно о его переводе?– Переводе… Вы шутите?– Вот официальный документ.– Поразительно. Что он натворил?– Вы рассуждаете так же, как я. Об этом ничего не сказано.– Не берите в голову; это, наверное, решение военного командования, логику которого нам не постичь.Северный Ветер издал характерный крик: осел предупреждал об опасности. Пазаир вышел и оказался перед огромным павианом, которого хозяин держал на поводке. Эта